Глава 33

– Мы квиты, – проговорила Лира, в ответ на извинения сыскаря. – Все забыто.

Темные глаза Траубе – это то единственное, что хоть как-то отражает его эмоции. Они вглядываются в ее лицо, стоит ей только повернуться к нему и подойти ближе, как того требуют движения танца.

– Мне почему-то так не кажется.

Генрих Траубе вообще не похож на себя в этот вечер. Лира смущает этот момент, но ровно до тех пор, пока она не осознала, что причина в носе. Мастер тайных дел оказался любителем грима, париков и кажется, линз.

– Ну-у-у, – потянула Лира, – просто для этого нужно время.

Нельзя забыть вот так сразу. Для этого нужно взять и загрузить ее впечатлениями под самую завязку. Лира сказала ему.

– Я понял, но что вы имеете в виду под словом “квиты”?

Лира приподняла бровь: он в самом деле не понимает?

– Считаете, что разрушенные темницы, залитые прокисшим супом – это не месть? Каково?.. В вас столько надменности!

– Сегодня все должно быть именно так.

Мужчина с матово-серыми глазами в отличие от Лайнелла не спешит взрываться и хохотать над ее шутками. Это-то и напрягало Лиру: она чувствовала, что тот изучает ее и раскладывает все ее реакции и слова по полочкам.

– А еще я зашвырнула в одного из ваших людей яблоком.

– Да?

Лира кивнула. На что только не пойдешь, что успокоить мнительного мужчину.

– Странно, что я не обнаружил этого в отчете.

Она стала подумывать о том, что таинственным извращенцем в кустах был Эверт. Вот только зачем он прятался? Он не мог бы добежать до дорожки и привести себя в порядок вот так быстро!

– Это ведь пустяк?

– Для вас, но не для моих людей. Я приучил их к этому. Так можно проследить, сравнить и найти изменения.

– Может им просто досадно? Представляете, если бы я застала вас в врасплох?! И попала бы в лоб яблоком?

Он вновь растянул губы в вежливой улыбке.

– Это вряд ли. Вы бы просто не заметили меня.

Лира вновь почувствовала себя неуютно, да так что захотелось плюнуть на все и уйти. Она не сделала этого, потому что она не у себя дома и ей еще жить со всем этим.

– Знаете, я поняла почему вы не нравитесь мне: вы не кажетесь мне открытым человеком и меня не покидает ощущение, что вы рассматриваете меня со всех сторон. Не обижайтесь, но это мои ощущения.

Генрих Траубе и не думал обижаться.

– По сути так оно и есть.

У Лиры было три секунды, чтобы придумать достойное продолжение.

– Мне бы хотелось, чтобы мы стали друзьями, ну, или хорошими знакомыми. Приходите к нам в гости, милорд, сыграем в шахматы или… Я не знаю поможете мне решить проблему с обувщиками. Я привыкну к вашему взгляду, а вы вдосталь насмотритесь на меня и наконец решите, что я за человек.

– Вам так важно это?

Лира медлила с ответом.

– У меня не так много друзей, как могло показаться в самом начале.

Ей не дали вдосталь насладиться его искренней улыбкой, как свет в зале потух. Музыка смолкла и… Лира не успела испугаться, скорее удивилась этому обстоятельству. Он вспыхнул ровно через мгновение, вызвав коллективный и массивный облегченный вздох.

– Что это было? Перебои с электричеством?

Траубе сделал движение глазами и показал ей за спину.

– Только не оборачивайтесь. Это был знак сэгхарту и еще нескольким магам.

Вот она и узнала, как это происходит.

– А также удачный способ напугать народ. Так всегда происходит?

– Нет. Если они за пределами дворца, то появляется образ кого-то из тех, кто несет службу близ Индэгарда. Во дворце это запрещено.

Эверт говорил о всеобщем запрете, но видимо дворцовых старожил так и не отпустило.

– Но ведь в тот день, когда я появилась здесь Сэгхарт воспользовался именно порталом.

Лира едва удержала себя от того, чтобы ни сделать все наоборот и посмотреть за удаляющимся Эвертом. С момента прибытия во дворец и представления королю она так и не потанцевала с ним.

– Его уже нет, миледи. Его светлость ушел, так быстро, как умеет только он. А вы… Не стоит им показывать свое беспокойство. Иначе, они решат что-нибудь, например, что вы влюблены в Эверта и то, что это не просто брак.

Лире не понравился его менторский тон и циничный подход к делу. Она уже слушает его, потому незачем вести себя так.

– Такое тоже бывает, – откликнулась она не без раздражения, выдавая глупое: – Какое им дело по какой именно причине я выхожу за него замуж?!

Музыканты пришли в норму и заиграли какую-то грустную мелодию. Траубе же изменил дворцовому этикету и повел ее в обыкновенном танце, который не предполагал каких-то лишних движений кроме как раскачивание в объятиях и переступание с места на место.

– Я не говорил иного. Я пытаюсь сделать вашу жизнь проще, потому что при дворе достаточно сквернословов и завистников, что с радостью поспешат омрачить ваше счастье.

Лире захотелось услышать этих сквернословов и завистников, потому что в предупреждении Траубе было что-то такое, что не понравилось ей.

– Они ведь все равно постараются попортить мне кровь?

– Да, но стараться будут меньше.

Лира приподняла уголок губ.

– Вам не стоит думать, что я полевая ромашка…

– Я так не думаю.

Лира остановилась, начхав на весь придворный этикет вместе взятый. Она ужас как хочет познакомиться с этими акулами местной светской жизни.

– Тогда сопроводите меня к тем креслам? Хочу отдохнуть и посмотреть на здешнее общество.

На самом деле все оказалось не так страшно, как пытался внушить ей Траубе. Местное общество состояло из людей. Как и везде они смеялись и злословили за спиной, но не тогда, когда к ним поворачивались лицом, приближались или того хуже оказывались среди них. Все как один с улыбками они принялись представляться, выказывать свое почтение, справлялись о ее здоровье, пытались узнать что-то о ее прошлом и говорили что-то хорошее о ее погибших родных. Это заставляло ее грустить. У нее появились еще одни родители и о них, как о Мерте она совсем-совсем, ну просто ничегошеньки не знает.

– Кто ваш модельер?

– Вы так скромны и изящны.

– Признаться, сначала я подумал, что вошли брат и сестра так вы и сэгхарт дополняли друг друга.

Они восхищались смелостью и скромностью наряда, интересовались мастерской и именем модистки, не веря, что это создала та самая лесса Каури. Лиру напрягал этот момент. В свете новых знаний ее сотрудничество с высокомерной лессой может вылиться сэгхарту в копеечку. Она бы на ее месте обязательно взвинтила цены.

– Или сэгхарт Дельвиг разорился, – раздалось позади кажущеся веселым голосом, – покупая очередной подарок для этой своей Аллонсо.

Некая доброжелательница очень хотела, чтобы Лира услышала эти слова, и она добилась своего. Мужчины и женщины смотрели на Лиру с ожиданием. Улыбки на их лицах показались Лире сплошь и рядом пластмассовыми. Не то, чтобы она сомневалась в их искренности. Конечно, он знала, что все это вежливости ради, но сейчас эти люди как будто бы испугались и ждали чего-то.

– А может для меня?

Рыжеволосая незнакомка странным образом напомнила ей короля.

– Или даже для вас?

Лира оглядела женщину с ног до головы старательно задерживаясь на украшениях что были в волосах, шее, руках и даже платье. Женщина блистала не хуже новогодней елки, но назвать все это перебором было нельзя. Молочно-голубое платье очень шло ей, а навешенные и вшитые в него бриллианты убирали простоту красивого, но все-таки коварного цвета. Тем не менее за спиной Лиры кто-то тихо охнул.

– Считаете, что я подхожу на роль любовницы графа?

Женщина и ее окружение ждали. Незнакомка была спокойна как танк на Курской дуге, тогда как выражение лиц людей, окружавших ее сказало все за них и главным образом за нее.

– Считаю вас привлекательной особой, – ответила Лира просто, быстро оценив возникшую ситуацию. – Чтобы сэгхарт мог пытаться добиться вашего расположения.

Судя по выражению глаз рыжей, ей понравился ее ответ. Чего нельзя было сказать о Лире. Незнакомка ответила вопросом на вопрос, но этого оказалось достаточно.

– Герцогиня Катарина Хайд.

Кто такие герцоги? Принцы и принцессы, которые по каким-то причинам не могут претендовать на престол. Лира поняла кого напомнила ей принцесса – короля. Вот только он был весел и прост, а она смотрела на нее с некой усмешкой и все еще с неприятием. Чем ей так не угодила Лира? Ответов несколько и все они довольно просты: ей нравится сэгхарт, ее уязвляет внимание или она завидует ее тряпкам.

– Виконтесса Лира Дэ Фуа, – Лира присела в книксене и опустила глаза в пол, – для меня честь быть знакомой с вами, ваше высочество.

Протянутую рука, заключенная в перчатку, требовала, чтобы ее поцеловали. Лира приняла ее и «загляделась» на тонкие пальцы. Ткань перчатки прибавляла им объемов, но не могла скрыть их изящность.

– Так что же, ваше величество, – проговорила Лира, на мгновение вытянув губы уточкой. – У меня есть повод для беспокойства или стоит воспринять вашу шутку всерьез?

Лира льстила коронованной особе, подкладывая соломку своему существованию здесь, а сама думала: кто же такая эта Аллонсо?! Фамилия любовницы казалась ей очень знакомой и это вводило Лиру некий когнитивный резонанс. Кого она могла знать в этом мире?

– Вы совсем ничего не знаете о жизни при дворе? Не читаете прессу и не интересуетесь светской жизнью.

Лира качнула головой и состряпала грустное выражение лица.

– Его сиятельство почтенный граф Дельвиг предпочитает совсем другие издания и все это время был против того, чтобы я интересовалась подобными глупостями.

Врать – нехорошо, но скрывать от нее любовницу Эверта – еще хуже. В голове закрутилось всякое, но вместо того, чтобы расстроиться и разнервничаться Лира подобралась. Дурные вести и влиятельных соперниц нужно встречать с гордо поднятой головой.

– Ох, да, – выдохнула герцогиня понимающе, – его светлость никогда не отличался легким характером и вот к чему это привело: разрушенный дворец, пугающего вида звери, отвратительные запахи.

Лира кивнула, покрутив в руках крохотную сумочку с уместившимся в нее зеркальцем и носовым платком.

– Все мы будем такими. Посмотрим, что заставит вытворять моя старость.

Они помолчали, продолжая оглядывать друг друга. Лира вспомнила откуда знала эту фамилию, прикинула все сказанное и решила, что эта Аллонсо известна, но не родовита. Иначе, их бы уже представили друг другу.

– Вам не о чем беспокоиться, милая.

Герцогиня прикоснулась к ее лицу кончиком веера, приподняв его и заставив смотреть себя в лицо. Она собралась уходить, но Лира видела, что той не терпится сказать еще что-то. Она готовилась к очередной гадости, но все равно сказанное ударило, по ее существу, заставив сердце покрыться тонкой корочкой льда.

– Король отдал приказ жениться на вас и порвать с этой танцулькой.

Алисия Алонсо – одна из великих и блистательных балерин ее мира и времени. Как Лира могла забыть такое? Как?! Теперь вопрос: эта Аллонсо тоже перевертыш или все лишь досадное недоразумение?

– Это слышали все. Сэгхарт подчинился и вот вы здесь, а где эта Аллонсо? Ее говорят уже и в кордебалет не берут.

Лира усмехнулась. Так и бывает, когда карьере покровительствуют облаченные властью и богатством любовники – чуть что не так и можно потерять все.

– Хотела бы я сказать, что мне жаль бедняжку, но увы! – Лира убрала веер от своего лица. – Буду рада встретиться с вами еще, ваше высочество.

Лира выудила из сумочки платок, протянув его расстаравшейся донести истину принцессе. Эверт или сильно нравится ей, или порядком насолил, раз она решила донести до нее эту правду.

– Это вам. Жарко тут и лоб блестит.

Принцесса стушевалась. Лира рассчитывала именно на это. Это была маленькая месть за все – за злорадство в том числе. Это не укрылось от глаз Лиры. Хуже всего, что она и не подумала ни о чем таком. Очень просто поливать грязью одних и очень нелегко реагировать на замечания, касающиеся собственного несовершенства. Особенно, когда ты уверен в обратном и не ждешь, что кто-то посмеет ляпнуть подобное. Тем более тогда, когда они завернуты в тонкую обертку под названием «забота».

– Благодарю вас, – проговорила та, внезапно потеряв прежнее, исполненное гордыней лицо. – Мы тоже будем рады видеть вас вновь.