Глава 62

– Она будет под успокоительным, – попытался успокоить его Генрих несколькими днями ранее. – Ее перевезут на остров, а ты откажешься сопровождать ее, тогда как мы будем следовать за ними.

Что мешало им сделать это с другими перевертышами? Время. Они безвозвратно упустили его. Заподозрили неладное слишком поздно, когда там очутились все и когда поняли, что все слишком уж гладко и как-то очень похожи ситуации с людьми при всей разности происходящих с ними событий.

– Поверь мне: корабль будет напичкан моими людьми, но если ты не доверяешь мне и им, то зачаруй ее амулет.

– Ты понимаешь о чем просишь меня?

– Да, – откликнулся Траубе, оглядев обугленную гостиную особняка. – Я прошу тебя быть тем, кто ты есть на самом деле.

Эверт приподнял брови, ожидая продолжения столь пафосного ответа.

– Защитником нашего государства. Тем, кто сперва думает об интересах государства, а уж потом о себе.

– Однажды, это сгубило мою жизнь.

Траубе кивнул, качнув кончиком туфли половинку лопнувшего в пламени горшка.

– Мы оба знаем, что она не могла сделать это, потому что вы оба были в противоположном конце королевства. За этим кроется кто-то. Быть может ответ изменит твою жизнь к лучшему?

Эверт не стал говорить что-либо Траубе по поводу его профессионализма и его подчиненных. Он должен был пойти на это, рискнуть, чтобы наконец разрешить загадку с меняющимся временем, то ширившейся, то исчезающей тьмой и чередой других мистических событий, преследующих королевство последние месяцы.

– Не хочу пугать тебя раньше времени, – сказал Траубе спустя некоторое время, – но прошу тебя быть готовым ко всему.

Эверт не принадлежал к числу пугливых, а еще понял, что за осторожностью Траубе кроется нечто большее, чем интриги врагов и происки Катарины.

– И, – протянул Генрих, решаясь сказать ему это или нет, – мы оба знаем, что Лира обязательно пошла бы на это.

Эверт кивнул, но озвучить свой ответ так и не решился. Это означало бы, что он на самом деле смирился и уже не ждет ничего раз готов рискнуть жизнью осиротевшей девчонки.

***

Один день сменил другой.

– Сделайте так, чтобы о путешествии графини не знал никто.

Эрб получил монеты за беспокойство, убрал в ящик стола и попытался убедить Эверта в том, что все будет в порядке.

– Если желаете, то можете сопровождать графиню.

Вряд ли доктор понимал, что предлагает и что именно терзает душу Эверта. Он, несмотря на увещевания, осторожные намеки и правду, как она есть, верил, что женщина, покорившая его сердце, навсегда заполнившая собой его душу, когда-нибудь вернется, взглянет на него совсем другим взглядом зеленых глаз, улыбнется ему и позовет по имени, перестав использовать доконавшее Эверта «мой господин». В том, что рядом с ним все эти месяцы была не Лира, а именно Марта, не было никаких сомнений. В ней изменилось все: походка, поведение, манеры и привычки; голос, выражение лица и глаз, запах и тот стал другим. Это было удивительно, как говорил после общения с ней Траубе, но это сводило с ума Эверта.

– Лавандиум отличное средство, – продолжал настаивать на своем Эрб. – Миледи не причинит никаких неудобств, станет тиха, будет мила и покладиста.

Эверт взглянул на Эрба, как на сумасшедшего. Разве это беспокоило его? Не это разрывало его сердце. Мысль о том, чтобы разлучиться с ней хотя бы на минуту, пропустить момент ее возвращения и вновь потерять ее была для Эверта невыносимой. Мысль, что он отказывается от нее, собственноручно отвергает и предает даже на такое короткое время неотступно преследовала его.

– Ваше сиятельство, – начал Эверт и задушил на корню рвущиеся наружу резкости. – Я не вижу для этого никакой возможности.

Он поспешил уйти из лазарета, только бы не передумать и не испортить все. Траубе уверил его, что все будет в порядке и с его женой не случится ничего, а он, чтобы быть до конца уверенным зачаровал некогда подаренное ей украшение.

– Эверт, ты просил дать тебе год я пошел тебе навстречу, – начал король, не став ходить вокруг да около.

Лайнелл попросил его вернуться. Год, который взял Эверт для того, чтобы быть с семьей, Мартой и Карлом, для того чтобы заняться делами графства и все-таки дождаться возвращения Лиры подошел к концу.

– Пора подумать о будущем, позабыв о прошлом.

Эверт несмотря на разговор с Траубе не смог пропустить этого. Он знал Лайнелла, видел, как он изменился и то, что говорил король подозрительно напомнило ему ситуацию, произошедшую год тому назад, когда он всучил ему девушку, а там и вовсе приказал ему жениться на ней.

– Говоря «забыть о прошлом» ты имеешь в виду что-то конкретное или это всего лишь словесный оборот?

– Цветастыми фразочками я сыплю на балах, да приемах, напялив на себя этот треклятый обруч, – Король качнул короной на углу трона. – А тебе я говорю так как есть, как друг и товарищ.

– Быстро она была и твоим другом. Во всяком случае думала именно так.

Эверт понял все и несмотря на предупреждающие жесты Генриха не смог не заметить и сдержать ощущение горечи. Понял, что безумное решение отвести Марту в храм было наитием, жестом отчаяния предчувствовавшей что-то подобное души. Лайнелл знал о том, что он отвел Марту в храм, в свое время пришел в некоторое неистовство, но ему совсем не обязательно было знать (и Эверт надеялся на то, верил, что Траубе не раскрыл эту тайну), что он не довел это безумие до конца. Тогда Эверт испугался того, что тем самым закроет это невидимый, но, однако существовавший путь для возвращения Лиры.

– Сколько нужно ждать еще? Пора задуматься о будущем.

Эверт не сказать, что удивился или ужаснулся, да он просто ошалел от такого насколько «коронованным» стал его друг. Чтобы он не говорил о своей простоте и о прежнем уровне отношений с ним сейчас говорил больше монарх нежели старинный приятель.

– Я прошу вас ваше величество подумать о том же самом, – Эверт склонил голову, надеясь таким образом скрыть взгляд полный раздражения. – Годы идут, стране нужен наследник, а мы ведь не молодеем.

– Что?!

– Мы ведь друзья? – ухмыльнулся Эверт. – Я забочусь о твоей судьбе не меньше, чем ты о моей.

Лайнелл даже привстал со своего места, возвысился над ним и… Не напугал. Эверт не пугали и все эти «фокусы», как бы сказала Лира и Берг.

– Но, прежде чем ты начнешь орать, я поспешу обрадовать тебя. Я отправил Марту в Соленский институт[1].

Эверт вышел, хлопнул в сердцах дверью, решив, что самым лучшим в этой ситуации будет прогуляться до академии и навестить Джонатана и Карла. Несравненный и грозный граф поправился. Его быстрому выздоровлению поспособствовали занятия. Но дело было не в физических упражнениях и не в солнечных ваннах, как предложил тот же Эрб, а просто в работе. Предложение заняться делами академии воодушевило старика и он быстро пошел на поправку. Эверт думал о том, что Лира оценила бы этот шаг. Ему казалось, что оно было в ее духе.

– Милорд! Ваше светлость! Ваша светлость! Стойте!

Его экипаж остановили, бросившись со всех сторон сразу – наперерез лошадям, напугав при этом кучера, открыв дверцы и ворвавшись в темный салон.

– Пожалуйста, вернитесь во дворец! Просим вас!

– Что еще?

У людей, которых отправил за ним Лайнелл вид был ошалевший. Эверт оглядел их и удивился столь разношерстной компании – стражники, лакеи, повара.

– Что случилось? Я вас спрашиваю!

– Там! Там! Происходит что-то, милорд!

– Лысые ежики! – вдруг выдохнул кто-то. – Там лысые ежики, милорд!

Эверт переместился во дворец прямо из кареты, переступил порог и тут же отпрыгнул в сторону, от стаи несущихся на него свиней. Встретить этих животных во дворце было удивительно, но Эверт догадался взглянуть на мир глазами мага, поразился увиденному, распутал проклятие и направил его в другую сторону.

– Не может быть, – проговорил он себе под нос с улыбкой.

Вектор сработал так как надо. Он оказался в окружении знакомых лиц, галдящих, возмущающихся, орущих, грозящих и угрожающих… Уже бывший сэгхарт подумал немного и вернул все так как было, улыбнулся расцветшему чувству ликования, радости и счастья и поспешил вперед, свернул налево, прошел несколько зал с беснующимися в них животными, спустился в грот и не нашел никого кроме двух уродцев, пустых коек, дурно пахнущих палат и обезумевшей птицы.

– Лира! – выкрикнул он, заполнив своим гласом.

Ему никто не откликнулся. Пропала Лира-Марта, а вместе с ней Лайнелл и его верный советник Траубе.

– Лайнелл! Генрих!

Королевские покои были пусты, но еще хранили в себе недавнее присутствие его владельца. Эверт возвращал человеческий вид каждому, пытался дознаться куда могли исчезнуть эти трое, пока не сообразил, что сперва надо найти его мятежную (и наверняка вспылившую жену), а уж потом искать венценосных особ.

– Лира! – выдохнул он, улыбаясь. – Онигхидэвас ивэус!

Проговорил он под конец, вернув все к прежнему положению вещей. Вид домашнего скота шел многим и великолепно отражал настоящую сущность придворного братства, но Эверт подумал о том, что Лира сделала это не шутки ради и за этим кроется какой-то затаенный смысл.

***

Лира сошла с трапа. Переодетая, выглядевшая, представляющаяся мальчишкой, да в компании двух псов она и в самом деле чувствовала себя юным хулиганом, но только вместо того, чтобы бить стекла и воровать яблоки из соседского сада Лира собиралась разнести половину острова.

– Держитесь рядом!

Псы рвались с привязи, разбегались в разные стороны, дергали ее то в одну, то в другую сторону и удивляли ее своей силищей.

– Я не могу отпустить вас! А вдруг здесь есть дикие звери?!

Псы так не думали, смотрели жалобными глазами и стало понятно, что они не могут делать свои важные дела у нее на глазах.

– Хорошо, – согласилась Лира, осознав, что тоже не прочь уединиться в кустики. – Вы не смотрите на меня, а я на вас!

Она развязала шарфики, юркнула за ближайший пышный пуст, вынырнула из него и вновь огляделась по сторонам, удивляясь тому, как хорошо освещена дорога и как пустынна она даже в столь поздний час. Ее не удивило отсутствие гуляющего народа, час был поздний, но поразил момент, что на улице не наблюдалось ни одного экипажа или посвистывающего для острастки блюстителя порядка.

– Нам туда!

Указатель «Соленский институт» показывал на извилистую и никак не кончающуюся дорогу, теряющуюся в темном контуре деревьев и «жемчужинах», сопровождающих ее фонарей. Но, несмотря на это, даже с такого значительного расстояния было видно громаду ярко освещенного сооружения., которое при всем желании было трудно назвать замком. Оно было низким, в форме обрезанной с одного боку трапецией и Лира даже показалось, что оно излучает какой-то мерцающий свет, как будто в нем работали электросваркой или же, просто ярко вспыхивало нечто.

– Генри! Тузик! В смысле, Лайнелл!

Дорога заняла целую вечность, ноги Лиры болели от неудобной, не предназначенной для долгих путешествий обуви, впитавшей все прелести идущей полным ходом весны.

– Почему я не попала в лето? – бурчала она, стараясь игнорировать ненавистное ей ощущение, что грозилось ей слечь с простудой в ближайшем будущем на несколько дней, а то и недель. – Я ведь должна увидеть Эйнхайм летом?

Она наконец оперлась на ограду, а через секунду так и вовсе сползла по ней, присев на собственные пятки. Лира устала, мышцы ныли, пальцы болели от наливающихся мозолей, а вот за воротами, послышался разговор нескольких людей. Охранники прогуливались по территории или же это были просто сотрудники Лире было неважно. В данную минуту, час и день все они стали условными врагами.

– Этому миру не хватает енотов! – прошептала она, подавив рвущийся наружу тяжелый вздох. – Будьте енотами, гады!

Магия Лиры спешила радовать и не хотела подводить ее. Вскоре вместо грубых голосов и негромкого смеха послышались какие-то визги, писк и шуршание в кустах, затем рычание и возня подскочивших к ним псов. Лира выглянула из своего укрытия, потянула на себя огромную решётчатую створку, оказалась на залитой искусственным светом лужайке и побежала ко входу.

– Явно, здесь раньше правили великаны, – проговорила она, удивляясь огромной лестнице, перилам и ступеням.

Соленский институт магии поражал своими размерами снаружи и разрухой изнутри. Несмотря на повсеместное освещение и, казалось бы, признаки цивилизации внутри все было до безобразного плохо. Нагромождение мебели и вещей, отставшие обои, сыплющаяся и вздутая штукатурка, битые рожки люстр и невероятно огромное количество кресел на колесиках.

– Плоть выдает скрытое безумие, – прошептала Лира себе под нос, повторив слова одного из персонажей так сильно полюбившейся Вселенной.

Она проскользнула в щелку, притворила за собой дверь и юркнула за первую попавшуюся кучу крупногабаритного мусора. Среди стульев, сломанных кресел, комодов с отвалившимися стенками имелись раскрытые саквояжи со множеством полок и делений с разбитыми пудреницами, пустыми кошельками, полинявшими шарфами, платьями и рассыпавшимися соломенными шляпками. За ними-то и спряталась Лира, переживая за то, что не взяла с собой псов.

– Любопытно! – проговорила она себе под нос, подобрав с одной из полок несколько мелких монет. – Но пригодится.

Она оглядела ярко-освещенный холл, нашла взглядом задремавшего охранника, заметила второго, что видимо пошел в обход, а теперь возвращался на прежнее место и превратила в котов, тут же бросившись к двери и выпустив их наружу. Затем пробежала в каморку, оглядевшись в поисках ключей и вообще всего, что могло бы пригодиться в путешествии по этому зданию.

– Облезлые кошаки! – проговорила она вновь, заглянув в комнату, которая использовалась как общая спальня.

Спящий охранник превратился в кота, приоткрыл глаза, заорал на нее не своим голосом, заметался по комнате, да так и остался там, продолжив крушить все вокруг. Лира прикрыла дверь, пробежала через весь холл и открыла входную дверь, позвав своих великолепных псов.

– Я тут всех превращаю в котов, а они вроде как по вашей части. Только тихо!

Уже вымазанные в чем-то пёсели бросились во внутрь, гремя по паркету жесткими когтями.

– Если что сразу ко мне!

Лира продолжила исследовать холл, напоролась на толстый кабель, поднимающийся на второй этаж, повисшего вовнутрь крытого балкона, ринулась к одной из дверей, чтобы проверить что это и поняла, что кто-то заперся изнутри, организовав многоступенчатую систему защиты. Ключей она так и не нашла, охранники разбежались с противным мяуканьем по сторонам. Что ей оставалось делать? Пытаться разнести одну из застекленных рам на дверях, навести шуму, дождаться, когда выбегут люди, превратить их…

– Эй! Вы где?

Она побоялась произносить известные во всем королевстве имена, но все никак не могла взять в толк куда же подевались ее новые любимцы.

– Ав! Дзынь! Ав-ав!

Лира помчалась к заваленной хламом двери, пытаясь понять откуда же именно слышен лай и, наконец, вытащила пушистую «колбаску» Генриха из найденной им дыры. Вид у собаки был крайне возмущенный.

– Ты нашел ключи! – она потрепала его по голове. – Умничка!

Забрав связку, Лира оттерла железки от слюны о ближайшую занавеску и ухмыльнулась своему поступку, вспомнив старый анекдот про не прооравшуюся жену и испорченные занавески.

– Генри, подумай о том, чтобы остаться псом! Я умоляю тебя!

Глава тайной службы только чихнул в ответ и поспешил обратно в дыру, закрутив коротким хвостом и невероятно пушистым задом. Отперев сомкнутые створки, Лира прошла во внутрь, поискала взглядом Лайнелла и встретилась взглядом с усатым гвардейцем в дурацком шлеме с острым концом.

– Эй! – заорал на нее усач, подпрыгнув перед этим. – Ты что здесь делаешь?

– Гуляю! – тут же нашлась Лира. – Крысюк!

Если бы не подскочивший к пузатой твари корги, Лира бы не просто закричала, а заорала от ужаса. Крыса получилась огромной и невероятно отвратительной. Выскочивший из своего укрытия Лайнелл быстро снес ее в сторону, закружился рыже-коричневым мячиком и исчез за порогом приоткрытой комнаты.

– Где же все? – спрашивала у себя Лира, попадая из одной комнаты в другую. – Почему нет никого?

Этажи были полны персонала и охраны, сломанной мебели, погибшими растениями в кадках с сухой землей, невероятно огромным количеством разбросанных медицинских склянок, но вот комнаты, в которых должны были быть пациенты оказались пусты. В них был кто-то и совсем недавно. Постели были смяты, а сами палаты хранили тепло человеческого тепла, но только не людей. Ответ на этот вопрос крылся на последнем этаже там, где она видела мерцающий свет, но Лире все это ужасно не нравилось и идти туда ну хоть убей – не хотелось.

– Там опасно? – почесала она одно из своих пушистых защитников. – Правда?

Лира подошла к двери, прислонилась к ее створке, стараясь понять, что происходит внутри, потом взглянула в замочную скважину и тут же отпрянула от нее. Увиденное поразило ее до самой глубины души, похолодеть от ужаса и осознать, что она не выберется отсюда ни за что и никогда, если не придумает что-то прямо сейчас. Что именно? Лира не знала, но понимала, что стоит воспользоваться эффектом неожиданности. Флуоресцентная краска (или же магия) на полу и на стенах подсвечивала знаки и символы, но заставило затрепетать ее вовсе не это, а крестовины с приколоченными к ним людьми.

– Надо идти, – проговорила Лира, поднявшись с колен.

Она нашла подходящий для скважины ключ, уже было всунула его в замок и… Голос, прозвучавший за ее спиной, заставил ее подпрыгнуть.

– А ты что здесь делаешь, милая?

_______

[1] Название лечебницы на острове Боз