Эпилог

Лира просияла, когда он сказал ей, что они отправляются прямиком в Соленский институт, а уж потом навестят Карла и быть может заглянут к королю. Хотя, это было чревато. Успокоившегося Лайнелла стоило дождаться в покое особняка, а не наведываться во дворец, где тот, по всем правилам, законам и логике, должен будет вынести ей наказание за выкинутую с ним шутку. Король злился лишь для виду. Куда более рассерженный Траубе поведал Эверту, что тот посчитал путешествие в таком виде, когда никто и ни за что не заподозрит в нем короля невероятно увлекательным делом. Вдобавок, ему понравились еще кое-какие мелочи из жизни пса о коих в приличном обществе распространяться ни в коем случае не следует. Эверт считал это омерзительным. Но разве можно до конца взять и вытравить звериное «я» из собственной натуры? У каждого оно проявляется по-своему.

– Что ты хочешь показать мне?

– Символы, – объяснил Эверт, заправляя рубашку в брюки. – Хочу объяснить все наглядно.

Через мгновение он исчез, услышав далекий зов Кавадо. Лепешки с сыром от заморского друга удивили и порадовали Лиру, но огорчили внезапно примчавшуюся к ним Кики. Нянька шумно вдохнула запах их спальни, ее ноздри хищно затрепетали…

– Пожалуй, это слишком!

Дверь захлопнулась и вновь стало тихо. Наброшенное на стены заклинание работало исправно – съедало все посторонние звуки и не давало пищу для размышления всем тем любопытным носам, которые непременно хотели знать, в чем дело.

– Обидится!

– Отойдет, – пообещал ей Эверт. – У нее есть слабость к платкам с серебряной нитью.

Лира качала головой, тем самым показывая свои сомнения.

– Вот если бы к ним добавить томатов и соленых огурчиков, – проговорила она, невероятно сексуально облизывая пальчики. – Была бы та самая пицца-стафф[1], пожалуй, расскажу об этом рецепте Кики.

Это хорошая мысль. Эверт большей частью равнодушен к еде, но не откажется попробовать это блюдо. Она, как и Берг описывает его так… Заманчиво!

– Прекрати облизывать их, – потребовал Эверт спустя секунду, потянулся цапнуть их, но не успел, – если хочешь, чтобы мы пошли хоть куда-то!

Она рассмеялась, но руку от лица убрала, вместо этого, словно издеваясь над ним, облизнула губы. Медленно. Хищно. Соблазнительно. Эверт тут же представил, что может делать этот горячий и яркий рот, посмотрел на ее одежду и подумал, ну черт с ним с институтом, прогулками и знаками! Надо оставить все Траубе! Будет о чем поговорить с ней кроме невнятного сопения.

– Не понимаю почему я должна страдать и терпеть, – воскликнула женщина, в который раз приводя в порядок, – если я и никто другой пыталась склонить тебя к близости все это время?!

Позавтракав, Эверт со своей уже сытой и удовлетворенной женой прохаживался по кабинету давно почившего директора Лована. Траубе приказал оставить все в неизменном виде, чтобы можно было вернуться и при необходимости осмотреть место преступления еще раз. Софию не ждет ничего хорошего, но Траубе нужно много больше, чтобы привлечь к наказанию всех кто дерзнул посягнуть на монаршую власть.

– Страдать? – проговорил тот, стоило им оказаться на залитой цветом плитке. – Терпеть?

Определенно, им стоило заняться любовью раньше. Все было бы не так как прежде, а уж он… Потерпел бы и рано или поздно дождался, когда они заглянут в храм. Хотя, надо сделать как правильно…Но ведь он уже пытался действовать подобным образом.

– Вот как ты заговорила?

Лира часто-часто закивала, не пытаясь скрыть, что смеется над ним. Но Эверт встал в центр и показал на уже пустые мольберты.

– Она расположила одних по сторонам света, а других по месту нахождения храмов. Расплывчатый внешний контур и множество знаков в нем…

Эверт подсветил символы, показав Лире как много их на самом деле.

– Символизирует внешние миры.

– Символизирует? – откликнулась девушка, приподняв своих шикарные темные юбки и показала ему свои изящные щиколотки. – И все?

Эверт подумал, что с ней будет не просто. Ему нужно найти ей другого преподавателя. Не сейчас, разумеется, потом… Иначе, она научится совсем другим наукам.

– Не только. Видишь эти камни?

Лира повертелась на месте и не сразу увидела их.

– Это метеориты.

– Похожи на камни из почек моего деда.

Она показала ему язык. Но Эверт качал головой в ответ на этот дерзкий, скандальный и хамский источник счастья.

– Я думал, что ты хочешь овладеть магией?

Лира кивнула, присела у этих самых камней, подняв один из них и покрутив между пальцами. Источающая свет и веселье женщина подняла на него свои великолепные зеленые глаза и поинтересовалась:

– В самом деле Эв, не нашлось камней побольше?

– Зачем? В магии размер подручных материалов практически не имеет значения. Миледи!

Лира смеялась, поднимаясь и отряхивая юбки.

– София постоянно была в бегах, – продолжил настаивать временно отлученный сэгхарт. – Зачем ей таскать с собой валуны?

Женщина, немного поразмыслив, кивнула.

– Ты прав.

– Продолжать?

Правда, в следующий момент ее лицо омрачилось, стоило только взглянуть на лужи запекшейся крови.

– Прости. Я правда хочу узнать все и научится конечно же.

Девушка приблизилась к нему, обняв, чем окончательно убедила в своем бескорыстии.

– Просто получилось как-то очень уж двусмысленно.

Она не была похожа на Соню ни на йоту. Та в свое время следовала за Бергом по пятам, засыпала чередой технических вопросов, с бесконечными просьбами продемонстрировать то или иное умение. Он не мог отказать ей. Также, как и Эверт сейчас.

– Один круг означает мир, другой показывает на стороны света и указывает на страну, – продолжил он вышагивать вдоль прямых и не очень линий. – Мертвый язык по контуру – это элементы заклинания.

Он присел в центр, поворачивался то в одну, то в другую сторону, показывая на ничем непримечательный «мусор», пятна и капли.

– Усиление, через магию рун и магию крови.

– Это не кровь, а флуоресцентный раствор. В нем есть фтор…

– Боги! Провидение!

Эверт взмолился, добавив в свои интонации притворного возмущения.

– Дайте мне сил! Это кровь! Она светится, потому что Соня уже испытала заклинание. Вот почему одни люди мертвы и задвинуты за контур.

Лира кривила губами. Вид при этом у нее был виноватый.

– Продолжай, пожалуйста.

– Остальные предметы принадлежат храмам, в которых мы были. Ветки, камни, пепел и все остальное.

– Эверт, если она использовала заклинание на ком-то, то ведь у него должна появиться сила?!

Верно.

– Тогда почему этот кто-то еще не проявил себя?

– Опасается внимания к себе.

Хотя… Она ведь права в этом предположении. Герцогиня Хайд, маркиз... Уровень титулованности сообщников достаточно высок, а где титулы, там амбиции и власть. Таких хлебом не корми, а дай продемонстрировать мощь.

– Ну хорошо, – Лира отошла подальше, встав к витражному окну. – А кристаллы?

Верно. Этому кому-то понадобится кристалл, а все они, пустые так точно, под учетом. Использованный хинн не представляет никакой ценности для мага и для тех, кто пытается раскрыть его состав. Берг изобрел вещество, что меняет свойства стоит ему только начать заполняться, превращаясь в «батарейку». Так он их называл.

– Значит, будет проще поймать этого кого-то.

– Эверт, тебе не кажется, что все это как-то слишком? – Лира хмурилась, ведя губами в знакомом и незнакомом ему жесте. – Очень уж большой радиус распыления!

– Я говорю тебе то, что вижу, – Эверт показал себе под ноги. – Эта магия годится для магического всплеска, а люди в контуре предназначены для ее усиления.

Она не поняла, а он терпеливо пояснил ей.

– Магия крови и некромантия запрещены, но продолжают оставаться самыми сильными в плане магических колебаний. Они высвобождают колоссальное количество энергии.

– Но…

– Она использовала их, потому что их не жалко.

Лира оперлась бедрами о полку с нагромождением увеличительных стекол, несколько из них упали, ударившись о скатанный ковер, покатились и исчезли из виду в частично разобранном поле.

– Практика показывает, что все в основном стараются для себя и таких альтруистов как ваша компашка еще поискать.

– Компашка? – усмехнулся новому прозвищу граф Дельвиг. – Откуда столько неуважения к власть имущим?

Лира дернула плечом.

– Меня просветили об уровне вашей оторванности от мира и о степени патриотизма. Жить ради интересов государства и плевать на собственную жизнь…

Она вообще зря времени не теряла пока он блуждал по коридорам времени, узнала о ем многое, тогда как он практически ничего не знает о ней.

– Я тебя еще раз спрошу: зачем она приволокла сюда попаданцев? Зачем ей нужна была я?

Эверт чувствовал, что она намекает ему на что-то, но дает догадаться самому.

– Говори уже! – потребовал он.

Его «кошка» продолжала дергать кончиком хвоста и ждать правильного решения.

– Нет. Если наши мысли совпадут, то это будет означать, что я как минимум на пятьдесят процентов права.

– Скорее на семьдесят пять.

Супруга, глядя на него испытывающим взглядом, легко и непринужденно пожала плечами.

– Чего так отчаянно может желать эта женщина? У нее есть магия, титул, деньги. Зачем думать обо всех?

Она права только в одном. У Софии Арчибальд есть только магия. Всего остального она лишилась, навернувшись на типовых пунктах брачного договора. Родственники Берга отвернулись от нее, а своих у нее не оказалось. Ее не ждут при дворе, в столице, да и в целом в стране.

– Мне больше нравится версия с переворотом. Она стала бы одной из самых сильных женщин в мире. Почему ты думаешь, что она пытается вернуть Берга?

Лира кивнула, вмиг растеряв всю прошлую отстраненность.

– Или кого-то еще. Ктулху, Вельзевула, Бульбазавра?!

Это она демонов так называет? Если так, то это глупость несусветная – вызвать того, кто поработит и убьет тебя в конечном счете.

– При нем у нее было все, а теперь ничего. Весь мир знает, что она воровка и отказывается иметь с ней дела. Я ведь права?

Эверт приблизился к ней, не выпуская ее из виду, словно она пыталась сбежать от него.

– Мы оба слышали, как она кричала об общем благе.

Женщина фыркнула, позволив ему притянуть себя к его груди. Такие моменты как этот уже нравились Эверту. Они перестали ссориться, стали спорить и еще – ей все равно, что они находятся не в спальне, где можно творить любые нежности и на то, что они находятся в таком неподходящем месте. Другая бы извела его своей манерностью и вбитыми представлениями о приличиях.

– И есть еще кое-что, что не укладывается в предложенную тобой картинку.

Девушка приподняла брови, чтобы через секунду посмотреть с укором на упавшую на лицо непокорную прядь.

– Что же это?

– Переворот, – напомнил он ей, словно и не говорил этого пару секунд тому назад, – а еще твое присутствие.

Он бы еще понял присутствие одних только мужчин, но Лира… Не может быть, чтобы Софии было настолько все равно на этот момент. Тем не менее полоумная баба заморочила голову своим сообщникам, а заодно и им.

– Может…

Лира замолчала.

– Хорошо. Но почему она убила одних и практически не тронула других?

Она погладила его по лицу, коснулась губ, прошептав в них короткое и быстрое: «ммм, ты такой колючий!». Ей нравилось это, но Лира повернула его лицо обратно, прежде чем Эверт попытался украсть у нее новый поцелуй.

– Посмотри еще раз. Я могу не понимать в магии, но вижу вот эту несостыковку.

Эверт пока не видел ничего, кроме того, что уже назвал ей.

– Я уверена, что за той ситуацией во тьме, где ты увидел вход в комнату времени тоже стоит она и никто больше. Она не могла изменить прошлого, но хотела, чтобы оно изменило ее жизнь. Она была определенно лучше с ним, чем без него.

Эверт сомневался в сказанном, но свежий взгляд на то и свежий взгляд – видит ситуацию под другим углом.

– Она бы не смогла открыть ее. Это исключено. Берг не стал бы делиться с ней подобными знаниями даже не потому, что считал это неправильным, а потому что они не открываются первому попавшемуся. Я буду старым и дряхлым стариком, когда оно откроется мне.

Девчонка цокнула в ответ на его бескомпромиссный тон, но Эверт продолжил говорить.

– Как бы она стала расплачиваться с Кэт? – продолжал гнуть свою линию Эверт. – Наверняка, она наобещала ей с три горных вершины?!

Лира пожала плечами, ответив, что за этим кроется большой обман и не иначе. Никто не стал бы помогать ей в таком опасном деле, если бы не огромный куш и близкие сердцу обещания.

– Генрих! –  Эверт обратился к советнику, отправив ему мысленное послание, преодолев одной лишь магией несколько десятков километров. – Разреши наш спор!

Появившийся в круглой комнате сыщик, внимательно выслушал ее, но перед этим бросил убийственно вежливое:

– Рад видеть вас в добром здравии, миледи.

– И я вас на двух ногах.

Повторив еще раз свою теорию, Лира отошла от двух мужчин. Один из которых был все-таки очень обижен на нее, награждал равнодушными взглядами и обращался лишь к одному Эверту, начисто игнорируя ее.

– Признаю, она права, – проговорил тот, стоило женщине скрыться на небольшом балконе. – Неизвестных много, но и София женщина незаурядного ума и требовать от нее очевидной предсказуемости не стоит.

Эверт знал его другим все это время. Траубе был настоящим другом и, если уже привязывался к кому-то, то искренне сопереживал и заботился о своих друзьях, а в случае с Лирой не было и дня, чтобы тот не справился о ее состоянии. Возможно, именно благодаря ему Лайнелл уверился в том, что нельзя изменить ничего. Мозги короля с каждым годом все больше и больше затачиваются под монарха и в нем теперь практически не узнать того, кто поджег преподавательскую раздевалку, смазал смолой стулья в столовой или кричал петухом на ректорской башне.

– Но причина… Тебе не кажется, что это уж как-то слишком уж… Просто? Нельзя вернуть мертвых.

Траубе двигался по просторной, захламленной, но все-таки обжитой комнате, показал концом трости в сторону балкона и сказал:

– Выходит, что можно.

– Она не умерла.

Эверт влил небольшое количество маны в созданный Софией трафарет. Он и Траубе видели, как та промчалась по «лабиринту» линий, знаков и рун, а затем взвилась вверх, принялась метаться и наконец ушла наверх, потонув во мраке далеко холодного неба. Подправленные Эвертом символы, изменили созданное Соней заклинание, превратив его болезненную, высасывающую силы ловушку.

– Она вернулась и была первой кто сделал это, – тот покосился в сторону открытой разноцветной двери. – Погоди спорить, темнейшество.

Траубе внезапно рассмеялся, задержав взгляд на его лице.

– Пора менять прозвище. Оно не отражает действительности.

Эв отмахнулся от слов веселящегося друга, время от времени поглядывая на балкон с застывшей у парапета юбкой. Лира смотрела вниз, рассматривая уродливое творение Констанса I – нагромождение стекла, бетона, позеленевших медных перекрытий Соленского института.

– Продолжай.

Эверт потянулся к Лире «сознанием», ухватив и потянув ее за подол юбки, чтобы его любопытная козочка не вывалилась наружу.

– Первое, София могла мыслить не так частно и точечно, но решила создать возможность для того, чтобы Берг мог вернуться обратно. Огромный портал для блуждающих душ. Ты сомневаешься в этом?

Эверт не верил в такой до невероятности мелкий повод для творимых все это время безумств. Масштаб был не тот.

–  Но погляди на нее? – он показал тростью в сторону балкона и гремящей чем-то Лирой. – Она искала способы вернуться, а Соня, хоть и отказывается говорить, изображая из себя чокнутую, но тоже женщина и все то время, что она сидит у нас с кандалами хинна на руках…

Траубе присел на стул, повесив на его угол шляпу, затем закинул ногу на ногу и еще раз оглядел помещение.

– Она напряжена и ждет чего-то. Не сегодня так завтра я выясню все. Признайся, Эверт, это способ и будь ты чуть большим безумцем, то обязательно пошел на это.

Возможно, так и было бы, если бы прошло чуть больше времени и Лира не вернулась в Эйнхайм самостоятельно.

– Представляю, как обрадуется свершившемуся обману Катарина. Ее провели и так… Сыграли на ее желаниях.

Эверт улыбнулся, поддержав его веселье. Кто-то из стражников открыл приемную маркиза, не справился с нахлынувшей вонью и хлопнулся в обморок, выпустив прятавшихся в ней зверей наружу. Эрба так и не расколдовали. Джанис просил его заняться этим. Как никак, когда-то храм природы откликнулся и на его присутствие.

– Ее так и не нашли?

Траубе покачал головой. У него даже глаза вспыхнули в ответ на это. Король издал указ о запрете убийства кур, но кто его знает сколько пройдет времени, прежде чем слуги и маги найдут нужную птичку?

– Пойду.

Генрих создал портал, поднимаясь со своего места. Вид у него был довольный, но все-таки уставший.

– Мне хочется и не хочется верить в это, Эверт, – проговорил он, погружая носок ботинка в серый овал. – Я искал что-то масштабное, а на самом деле…

Траубе не договорил, поглощенный серым нечто. Эверт потер переносицу. Если все закончится таким тривиальным образом, то он будет только рад этому. Остались еще вопросы и…

– Знаешь, чего я не могу понять? – проговорила Лира, стоило им вернуться домой на едва начавшую расцветать улицу Вязов.

Покрытые первой зеленью кусты, сочная трава на аккуратных газонах и россыпь соцветий мать-и-мачехи принарядили улицу, еще неделю назад угнетавшую взор своей серостью и облезлостью разместивших по сторонам домов.

– Зачем я этому миру?

Она повернулась к нему, стоило им зайти на территорию особняка.

– Правда! Я ведь ничего не умею, только создавать хаос, превращая людей в животных и то… Почему я смогла делать это без тебя? Или какого-то другого мага рядом со мной? Ладно, когда рядом был докторишка, Генрих… Но все остальные?

Эверт не задумывался об этом. Времени не было, чтобы проследить это изменение. Марта не радовала его подобными фокусами. Внезапно пришедшая на ум мысль обожгла сознание и потребовала проверки.

– Надо только дождаться, когда они поправятся, – Эверт поспешил поделиться с ней своим открытием, – а потом сопроводить их в храмы.

Он почти уверен в том, что они увидят кое-что любопытное, а именно то, что эти люди, как и Лира владеют зачатками магии.

– Перестань грустить по этому поводу.

Эверт вздернул ее нос, остановившись на дорожке.

– Может… Тут все также просто? Может тебе нужно было спасти меня?

– Отчего? От баб?

– Хотя бы! Но ты преувеличиваешь степень моей популярности.

Она приподняла бровь с самым скептическим выражением лица.

– Я могу пригласить тех женщин еще раз!

– Не надо! – Эверт быстро коснулся ее губ, не дав возразить и продолжить возмущенную тираду.

Лира посмотрела на дом, тяжело вздохнула обилию лиц в окнах, и отвернулась, принявшись рассматривать ворот его рубашки.

– Они все там.

– С этим ничего не поделать. Они – часть семьи.

Разговаривать с любопытными слугами на этот счет бесполезно. Уж если они любят кого-то переживают за него и обязательно, всенепременно станут совать свой нос куда не следует, создавать ситуации или подталкивать к чему-то.

– Мне достаточно того, что ты здесь, и рядом со мной. Я счастлив, что у меня есть ты.

Эверт хотел бы ответить на ее вопрос так, чтобы обязательно порадовать ее, но прямого ответа так и не нашел.

– Знаешь… Из маркизата Каол пришли тревожные вести о нападении зверолюдей. Они портят посевы, воруют еду, иногда нападают на повозки и тревожат покой сельчан тем, что громят кровли крыши.

Пространство между ее точеных бровок прорезала крошечная морщинка, а в глазах Лира появилась тень непонимания.

– Там находится храм Виджи. Помнишь всех этих людей?

Лира согласно кивнула головой, ожидая продолжения.

– Я видел сбежавшего уродливого зверька. Таких у нас раньше не было. А еще таких как Эрб!

Девушка наконец засверкала глазами, перед этим задумавшись над чем-то. Улыбка осветила ее лицо, родившись где-то вглубине насыщенно зеленых глаз.

– Я населю этот край радужными павлинами, кудрявыми буйволами и трёххвостыми макаками! Ты ведь на это намекаешь? У вас ведь не хватает животных! Так?

– Так,– откликнулся Эверт спокойно. – Может в этом твое предназначение?

В следующее мгновение он склонился к ее лицу и поцеловал, не обращая внимания на донесшиеся из дома крики ликования.

– Все что угодно, но только не покидай меня!

Конец!