Глава 40

Богдан

Короче я чет не догоняю, но Облачко садится в машину как в воду опущенная. Я тут же навостряю свой борзометр (ибо какого хера вообще?) и уже собираюсь идти разбираться с престарелым письконосителем, когда Яночка первая перехватывает мою руку и кладет себе на коленку, сверху накрывая второй ладошкой.

Вот это она молодец, вот это хвалю. Даже как-то сразу не получается продолжать злиться. Пялюсь только на аккуратный профиль и с ума схожу. Вообще-то я смотрю не только на профиль, но в вырез платья, наполовину скрытый за кожаной курткой. Косоглазие скоро разовьется с такой красотой…

Это я опять отвлекся.

Ладно. Не очень-то и хотелось мне куда-то идти, но мозги вынести хочется. Блин, я ощущаю себя бабой, которая боится потерять мужика и собирается выяснять любые проблемы на берегу сразу и сходу. Проще говоря, хочет жрать мозг своему мужику по поводу и без!

— Облачко, я очень злюсь. Вот максимально. Так что давай быстренько мне вещай, что это за ху…до такое пришло в наш дом. И почему он вообще пизд…говорил чет о том, что воевать собрался до последнего. Вздоха если, то я прямо сейчас это организую и дело с концом.

Я думал, что Облачко хотя бы улыбнется, но она стала вообще белее стенки. В тон к платью. То есть моя румяная булочка растеряла все краски только что и все из-за хер пойми кого. Натянуть ему глаз на жопу и все!

— Яна, — зову ее, отчего Кудрявое Облачко дергается и переводит на меня расфокусированный взгляд.

— Кто это? — спрашиваю уже без юмора, ведь мне совсем не смешно, мне вот сейчас напряжно.

Никогда не испытывал ничего подобного, вот почему даже толком идентифицировать свои чувства не могу.

— Это глава службы безопасности моего отца. Саша. И он…начал оказывать мне знаки внимания, но я не отвечаю. В общем, я сказала ему, что между нами ничего не может быть, — сбивчивым голосом и как-то очень нервно вещает Яна. Пока я, очевидно, обтекаю от полученной информации.

То есть, если он глава службы безопасности, то постоянно в контакте с дочерью своего начальника. Хотя бы просто потому, что этот глава наверняка отвечает за ее безопасность. Пиздец, приплыли. Уровень стресса скачет выше, совсем как ртутный градусник реагирует на контракт с лихорадочным. Собственно, сейчас лихорадочный я.

— Ты ему сказала именно «нет» или использовала завуалированные фразы?

Вопрос с подъебкой, как любит говорить Архангел, но тут вообще иначе никак!

— Богдан, я в курсе, как отказывать мужчинам! Он не первый в моем списке отказников, — возмущенно протестует Яна, и я внимательно слежу за каждой эмоцией, что проскальзывает на личике. Меня Фрост многому обучил, так что читать людей иногда получается.

С Яной в целом-то проще — у нее и правда все написано на лице, говорит правду, но она точно что-то не договаривает. Что-то еще есть!

— Ну, знаешь ли, ты мне тоже отказывала, а по итогу мы теперь вместе. Так что да, я хочу знать, как именно ты сказала ему «нет», — вспылив, пытаюсь хотя бы не накалять больше дальнейшими фразами и беру паузу. Но меня колбасит и совсем не на ровном месте.

Сжимаю свободную руку в кулак, вторую не сдвигаю с коленки своей девочки. Если уберу, точно побегу за САШЕЙ, главой службы безопасности. Теперь хотя бы ясно, откуда такие навыки. Ничего страшного, я тоже стреляю метко и бью прямо в цель.

Подкатывает он к ней. Ты глянь, какой наглый. Нет, я хочу верить, что она четко сказала «нет», но блядь, мне надо услышать это от Яны. Прямо сейчас. Иначе я сорвусь к чертовой бабушке, догоню этого выблядка и просто задушу его голыми руками. А что буду потом делать с Облачком, я без понятия.

Мне рвет крышу.

Делаю пару глубоких вдохов и выдохов. Кому эта херь вообще помогает? Мне точно нет! И никогда не поможет, если моя нервная система сейчас решето.

Яна прикусывает губу и хмурится, и меня выкручивает так, как выкручивало в больничке сразу после операции без обезбола. Ну же. Дай мне анестезию, от которой станет легче, Яна. Дай мне ее, иначе я сейчас сдохну.

— Да, я сказала ему «нет», но он все равно…

От тишины можно сойти с ума. Теперь я отчетливо это понимаю, чувствуя, как внутри разгоняется нетерпение вместе с гневом-предчувствием дальнейшего пиздеца. Что ни говори, а интуиция иногда у меня срабатывает четко. Четко в лоб!

— Говори.

Яна опускает взгляд, краснеет, а затем выпаливает быстро, ну и в целом-то, хорошо что так. А то меня бы еще в мясорубке от ожидания проносило бы несколько раз.

— Он меня поцеловал. Против моей воли, и я сопротивлялась. Но ничего больше, я правду говорю Просто…я так не хотела проблем…мне обидно, — она рыдает сейчас, а у меня пульс по ушам шарахает взрывами от растяжек.

Эти слезы выжигают ожоги в душе. Мне физически больно смотреть на это все, но я также понимаю, что это не вся правда. А она мне, черт возьми, важна.

— Когда?

Стерев слезы, Яна снова опускает взгляд. Мне и ответа не надо, все ясно как божий день. Злость настолько сильная, что я чувствую напряжение во всем теле. Прилив адреналина бешеный.

— Я спросил, когда именно это случилось? Когда мы уже начали встречаться? Или до встречи со мной?

Гнев раскатывается в огненный шар, который внутри только набухает с каждой секундой ожидания. Облачко беззвучно плачет и прикрывает лицо руками. Мою ладонь жжет. Та ладонь, что все еще без движения лежит на коленке девушки, в которую я влюбился как малолетка.

— Когда мы уже начали встречаться.

Бам. Контрольный выстрел в голову. Если я умру от инсульта, то в этом виноваты вот такие эмоциональные качели!

— Какого…черта ты мне не сказала? — я пытаюсь держать себя в руках, выходит слабо. Конечности вибрируют от напряжения, самопроизвольно дергаются. Я вполне мог только что сделать больно Яне, и потому убираю руку.

Мне от этого херово. Вообще очень.

— Я не хотела проблем.

— А врать мне нормально? Яна, мать твою, какого лешего ты творишь вообще? На мою девушку покушается какой-то уебок, он ее целует против воли и зажимает хер пойми где, а ты молчишь? А если бы он тебя трахнул, тоже смолчала бы? — ору в машине, отчего Облачко скукоживается.

Повисает оглушающая тишина, которая здорово охлаждает. А затем слышу всхлип.

Только когда слова все-таки вылетают из моего рта, я понимаю, что переборщил. Как никогда, сука, в своей жизни.

Яна прикрывает лицо ладошками, а я хочу уебать себя о руль. Ну как вообще я мог такое ляпнуть, а? Как додумался ляпнуть это своему Кудрявому Облачку?

— Ян, блин, я не это имел в виду, — шиплю, хотя я вообще-то очень четко дал понять, что имел в виду. Сдавать назад — это уже совсем наебка. — Прости, пожалуйста. Я очень разозлился, а когда злюсь, то просто животное. Прости, — перехватываю ее ладошки, всматриваюсь в заплаканное лицо и толкаю малышку в объятия.

Одна мысль о том, что своим языком сейчас все сломал, приводит меня в дичайший ужас. Со страхом прижимаюсь губами к мягким кудрям и с бешено колотящимся сердцем веду руками по изящной спине.

У нее все права на то, чтобы ударить меня, выйти из машины и вообще обижаться добрых пару дней. Да, блин, моя бывшая и за меньшее устраивала бойкот, а я потом бесился на сборах.

Яна хотя бы не сопротивляется, но в ответ не двигается даже. Эффект битого стекла, вонзаемого в кожу, как никогда ярко чувствуется. Тихо ненавижу себя, пока впитываю всхлипывания.

Как серпом по яйцам.

— Извини…меня накрывает. Я так устала, еще и это все сверху падает. Я как лучше хотела, не хотела стычек. А вышло так, что обманула. Я вообще всех вокруг теперь обманываю. И родных, и тебя, выходит…

— Облачко, — перехватываю ее за подбородок и утыкаюсь своим носом в ее опухший красный. Она с ним такая милая, что хочется сильнее обнять и успокоить как маленького ребенка. — Извини меня, пожалуйста, я говно вообще. Так не стоило говорить и давить на тебя тоже. Все. Закрыли вопрос? — киваю ей в надежде, что она не слишком сильно обиделась на мои слова, хотя в душе уверен в том, что на ее месте я бы точно втащил себе по яйцам.

Охуеть сравнение.

— Ты все еще хочешь со мной пойти на праздник? — звучит вопрос, от которого у меня начинают трястись поджилки. Докатился. Я в своей жизни вообще ничего не боялся, даже порванного презерватива, с Облачком же скорее буду бояться, если он не будет рваться.

Если они у нас вообще будут.

С ужасом понимаю, что все больше похожу на бабу, которая готова их протыкать, лишь бы не потерять мужика.

Ну вот. Приплыли.

Яна кивает и тут же обхватывает меня за шею, утыкаясь в меня мокрым носом. Лучшее ощущение в моей жизни, клянусь вам.

Мы все-таки отправляемся в путь, меня все еще потряхивает. Тему безопасника не поднимаем, но мне теперь жопу в расслабленном виде держать точно нельзя. И че с этим делать? Ну не вешать же на Облачко амбарный замок. Хотя я бы повесил…

Мне срочно надо знакомиться с батей. И срочно перевозить ее на свою территорию, а то угонят прямо из-под носа. Тут сразу клеймо ставить и пробу, что принадлежит мне, Исаеву Богдану!

Доезжаем быстро, и все это время я держу руку на пульсе, фигурально выражаясь. Клим с женой живут вместе с папой генералом, потому что у того проблемы с сердцем, а мать Юльки умерла. Следить за отцом некогда, он только вот как пару месяцев на пенсию ушел.

Вернее, его Юля туда отправила.

В общем, характер там такой, что крестись и беги куда подальше, а то догонит. Перегонит. Задушит. Загрызет и изнасилует.

Это я шучу, конечно. Прямо возле дома друга вспоминаю о букете. Яна принимает, но настроение все равно не то…

— Может подарим жене именинника?

— Да, давай, — тут же соглашаюсь. Логично ведь. А я не додумался купить два.

Мы с Яной приходим почти вовремя, на самом деле слегка опоздали, что меня как военного адски бесит. Пришел вовремя — это считай, что опоздал, а пришел раньше — это пришел вовремя. Мы же опоздали на три минуты двадцать восемь секунд. Все потому что Архангел в свое время вымуштровал, мы об опоздании даже думать боимся.

Мой педант внутри давится от злости собственной слюной, пока я переплетаю пальцы с холодной ручкой Облачка.

— Не волнуйся, — прижимаюсь губами к виску малышки, на что Яна нервно улыбается.

— Просто не люблю, когда на меня обращают много внимания. Кажется, они будут.

— Облачко, они все мне завидуют. Так что гордись.

Как и ожидается, тут уже все собрались. Обмениваемся рукопожатиями, улыбками, подъебками. Мекс на Яну не смотрит, правильно, не надо. А то еще сглазит, наглый.

А вообще молодчага, приветствует чуть ли не с закрытыми глазами. Тут из дам только Юлька и ее сестра, глубоко беременная сестра, и я начинаю думать, как бы Облачку скучно не стало. Яна краснеет полностью, на что я могу смотреть бесконечно с улыбкой.

— Клим, с днюшкой тебя, дорогой, — похлопав товарища по плечу, сую ему в карман конверт. Как показывает практика бесед с этим товарищем, ему сейчас уже не нужны подарки. Может разве что новая нервная система?

Но нет, лыбится. Счастливый.

К нам подходит Юлька, на руках пузатый малыш. Это Витек, будущий собутыльник Клима, как он любит шутить, но ему тут же от жены подзатыльник прилетает. Ибо «нечего херню молотить, иди включи сыну Моцарта».

— Спасибо, Богдан, Яна, — к последней аж с поклоном.

— Яночка, я Юля, очень приятно!

Яна вручает букет жене именинника.

— Вау, спасибо!

Витек тянет ручки к Облачку, и та совершенно не тушуется, протягивает ему свою в ответ. Ловлю себя на мысли, что дети ей очень идут, а особенно в купе с такой восторженной улыбкой.

— И мне очень приятно.

— Не-е-е-е, Яна, я тебе советую волосы спрятать, иначе…будет много крика. Мы сейчас в том возрасте, когда очень упорны в своих желаниях.

Девушки отходят в дом, а к нам выходит генерал. Слава Богу, меня он жалует. Иногда кажется, что больше, чем Клима.

Ну да, это ж не я любимую дочку увел из-под носа. Обвожу взглядом присутствующих и отмечаю, что босса нет. Подозрительно.

— Исаев! Опоздал! — медленной развязной походкой идет он в нашу сторону с бутылкой коньяка.

— Виктор Григорьевич, виноват.

— Причина? — насупив брови, недовольно переспрашивает.

Интересно, а как Клим и Юлька Витька заделали? Тут же точно батя смог бы лезть с советами…

— Защищал честь девушки.

Почти не вру ведь?

— Ты хочешь сказать развращал? — Мекс открывает рот и ржет.

— Цыц! Штрафную тебе, Исаев…

Штрафную, так штрафную…