Глава 40

Три месяца спустя

Арина

— Хотите, я пойду с вами, Арина? — спрашивает Илья.

Смотрю из окна автомобиля на мертвые окна отцовского дома. Видимо, мужчина что-то уловил в моем настроении, раз считает, что мне нужна помощь. Или просто я слишком предсказуема.

Мотаю головой.

— Спасибо, Илья. Я сама, — выбираюсь из салона и поспешно хлопаю дверцей.

Циммерман мой персональный адвокат, они с Иосифом Аароновичем сделали все возможное и невозможное для моего вступления в наследство.

Что можно, мы оформляли дистанционно. Что можно — по доверенности. Мне шли навстречу ввиду моей полной недееспособности, как физической, так и моральной. Но остались последние шаги, которые невозможно было сделать без моего личного присутствия. И я приехала, как только смогла.

Когда тиски страха перестали сковывать горло. Когда в голове перестала биться одна-единственная мысль. Когда я снова начала спать в кровати, а не там, где меня сморил сон. Когда вернулась способность воспринимать окружающую действительность.

Вот тогда я прилетела.

Остановилась в отеле, сразу в дом ехать не рискнула. Но после того, как были подписаны документы, Илья передал мне ключ и отвез в дом. Который по словам папы он строил для меня, который потом у нас отобрали, и законной владелицей которого я стала несколько часов назад.

Только персональный адвокат это все же не личная нянька, поэтому я отказалась от дальнейшего сопровождения.

Вставляю ключ в замок, проворачиваю. Замки другие, их поменяли когда выставили меня из дома после смерти отца. Чего нельзя сказать о внутреннем его содержании, здесь все осталось как было. То ли не успели поменять, то ли не собирались.

Внутри тихо и чисто. Воздух не спертый — Илья позаботился, вызвал клининг перед моим приходом. Так что можно сказать, все почти так как раньше.

Перехожу из комнаты в комнату, воспоминания накатывают каскадом. Вот только никаких эмоций при этом не испытываю. Или у меня порог реагирования теперь настолько завышен, что по сравнению с ним все остальное просто эмоциональный ноль?

Перед кабинетом отца останавливаюсь. Собираюсь с духом.

Я любила его. Очень. Верила безоговорочно. Доверяла абсолютно.

А он меня предал и бросил.

Ради денег. Больших денег, не спорю. Даже огромных. Из-за которых люди способны на мерзость и подлость.

Но если раньше я воспринимала это иначе, то сейчас смотрю на все совсем под другим углом.

Как можно было так не любить своего ребенка? Почему? Я никогда этого не пойму. Ни мать не пойму, ни отца.

Прохожу в кабинет, сажусь в папино кресло. Выдвигаю ящик за ящиком. Знаю, что там ничего нет, действую механически.

В самом нижнем лежит фото. Наверное, выпало, когда тут все переворачивали вверх дном.

Беру фото, кладу на стол. Раньше сердце уже трижды сделало бы кульбит, а сейчас внутри тихо. Потому что я знаю теперь, отчего оно по-настоящему может разорваться. И вид двух улыбающихся мужчин вызывает разве что тихую грусть.

На снимке папа и Демид. Молодые, Демиду лет двадцать, отцу соответственно тридцать. Оба смеются в камеру, оба сногсшибательные красавцы. Они в курсе, об этом говорит самодовольный прищур, с которым эти двое смотрят в объектив.

Только здесь у папы уже есть я. Мне девять лет, и я живу в пансионе. Не с родителями, как другие дети, а с воспитателями, которые возятся со мной за зарплату.

Я спрашивала маму, почему она за меня не боролась. Ведь она к тому времени уже не пила, прошла лечение в клинике, избавилась от зависимости.

— Почему ты не забрала меня у него, мама? — спросила я ее.

— Я думала, тебе с ним будет лучше, — ответила мама со вздохом. — И еще я боялась, что он начнет тебя покупать. У Глеба было много и денег, и возможностей.

Это правда, но теперь я знаю, что ни деньги, ни возможности не гарантируют безопасность. Скорее, наоборот.

Нет, я не стану говорить, что деньги зло, я так не считаю. Зло творят люди, деньги лишь измеритель стоимости. Обозначение ценности.

Деньги дают свободу. Комфорт. Иногда власть. Даже чувство защищенности, хотя это чувство обманчиво.

Я жила без денег и теперь хорошо понимаю разницу. Но еще я теперь знаю, что могу без них обходиться. Главное, правильное отношение. Деньги не должны быть целью, это всего лишь средство повысить качество жизни. Или еще возможность эту жизнь спасти.

Но когда денег много, всегда найдется тот, кто захочет их отобрать. И дальше встает вопрос безопасности.

Мой отец всегда знал, как заработать деньги. Большие деньги. Мне нравилось, что у меня богатый папа, его деньги обеспечивали уровень жизни на достаточно высоком уровне. Но когда у него захотели эти деньги отнять, он не сумел ни защититься сам, ни защитить своего ребенка.

Ставлю фото, подперев его набором письменных принадлежностей. Двое мужчин смотрят на меня, смеясь, и у меня невольно подступают слезы.

Я никого больше так не любила. В моей жизни было всего двое мужчин — мой отец и Демид, мой любимый, первый и единственный мужчина. И они оба не смогли меня защитить. Они оба смололи мою жизнь в фарш. Папа, когда влез в большую игру, понимая, что меня это тоже зацепит. И Демид, который поверил в то, что я помогла его посадить.

Снимок даже сейчас фонит адреналином и тестостероном.

Папа на снимке не выглядит старше Демида. У обоих в глазах горит мальчишеский задор. Для отца вся жизнь была сплошным праздником — женщины, рестораны, курорты. Бизнес обеспечивал те американские эмоциональные горки, которые он так обожал. А в это время его каждый день ждала в интернате маленькая девочка. Каждый день.

У меня нет на него обид, я все равно по нему тоскую. И я его не сужу, просто теперь у меня есть право оценивать его поступки. Чтобы сделать выводы.

А Демид... У мужчин свои игры. Для него то, что произошло, было лишь временным проседанием. Сейчас Ольшанский практически олигарх, у него есть заводы, капитал. И он прекрасно проводит время в окружении женщин самого разного калибра. От брюнеток до огненно-рыжих.

Я знаю, я видела.

И я благодарна ему за урок. Я им обоим благодарна. И отец, и Демид показали мне, что любой человек, у которого есть деньги, уязвим. Поэтому мне нужен другой путь.

Отец оставил деньги, и не только. Но я не могу позволить, чтобы кто-то однажды решил, что ему они нужнее. У меня были слишком хорошие учителя, чтобы я это допустила.

Прячу фото обратно в ящик. Поднимаю глаза — прямо напротив висит картина. На ней изображен остров, просто кусок застывшей вулканической лавы посреди Индийского океана. А еще облака и солнце.

Благодаря этой картине я поняла, что за приобретение сделал отец и передал мне в наследство. Она появилась после того, как я уехала в Европу. Затем папу убили, и когда я вернулась, мне было не до картин. А потом я переехала к Демиду.

Илья получил ключ и сделал видеообзор дома, чтобы я могла оценить, все ли на месте или чего-то не хватает. Я еще находилась в клинике, у меня было слишком много свободного времени. Я сделала стоп-кадр, приблизила и долго-долго смотрела.

Просто остров. Просто плоский неживой камень, над которым светит солнце. Много-много солнца. Каждый день, триста сорок дней в году.

Повинуясь интуиции, повернула экран с изображением, затем открыла интернет. И в голове словно ручкой нарисовали цепочку. Солнце — солнечные панели — энергия. Остров, нарисованный в форме биткоина.

Крипта. Отец собирался установить там серверы и майнить крипту, а в качестве источника энергии использовать солнечные панели. Триста сорок дней в году.

Дальше было проще. На картине в нарисованном облаке я легко угадала наш с папой шифр. И когда вошла в облачный диск, на меня посыпалась информация. Горы информации.

Я оказалась права, отец бредил криптовалютой. Он давно говорил, что это идеальный бизнес, у которого есть только два «но» — стоимость энергии и охлаждение.

Чертежи, схемы, решения — папа давно готовился. Вот только придумал это не он, он лишь присвоил чужую идею. Украл. У этого изобретения совсем другой автор.

Набираю на телефоне номер, который был записан на обрывке салфетки. Мама чудом его сохранила, когда нашла в кармане платья.

— Здравствуй, Феликс.

— Привет, — абонент даже не думает скрывать изумление. Не даю ему возможности опомниться.

— У меня есть то, что ты искал. И что тебе будет интересно вернуть. Но еще у меня есть условия.

— Слушаю, красивая, — он напрягается, я продолжаю.

— Первое, ты больше не называешь меня красивой. Остальное могу озвучить при встрече. Напиши, где и когда.

И нажимаю «завершить звонок».

***

Феликс выбрал Рим, и я согласилась. Мне пора возвращаться, а на Бали удобнее лететь через Европу. Документы оформлены, дом выставлен на продажу, нежилая недвижимость тоже.

Меня здесь больше ничего не держит, даже могила отца. Я нужна живым, а не мертвым.

Илья приехал со мной в аэропорт за компанию. С Иосифом Аароновичем и Софой Марковной я попрощалась накануне.

Со мной всего лишь небольшой чемодан, который вполне может сойти за ручную кладь. Мы прощаемся с Ильей, и когда самолет отрывается от земли, меня охватывает дрожь предвкушения.

Я неимоверно скучаю, мне слишком мало гигабайтов фото и видео, которые высылает мама. Поэтому каждая секунда, которая приближает к дому, отсчитывается внутри вместе с сердцебиением и пульсацией крови.

Но я должна закончить то, что хотела, поэтому закрываю глаза и пробую уснуть. У меня будет два часа между рейсами, я сразу забронировала билет до Денпасара. Все равно Феликсу нужно будет время, чтобы обдумать мое предложение. Да и решение в конечном итоге принимать не ему.

Я заплатила Илье по отдельной смете, и он провел для меня небольшое расследование. Это не слишком секретная информация, но взять мне ее было неоткуда. А Циммерман вращается в кругах, в которых нарыть такое намного легче.

Илья выяснил для меня, что Феликс — внебрачный сын одного из влиятельнейших сицилийских мафиози. Он поссорился с отцом и теперь отказывается от любого общения с ним, от его помощи и поддержки. Самостоятельно с нуля поднял бизнес, который потом отобрал папа.

Я много думала о Феликсе. Почему ни Ольшанский, ни мой отец не сделали того, что сумел сделать он? И папа, и Демид талантливые управленцы, иначе они не достигли бы в своем деле таких высот.

Почему они оба предпочли потратить свои силы и способности на то, чтобы отнять чужое? Воспользоваться чужими достижениями?

Правда, Илья осторожно заметил, что Демид стал гораздо более осмотрительным в своей деятельности. Возможно, он тоже сделал для себя определенные выводы. А может, ему понравилось быть олигархом.

Я этого никогда не узнаю. Я дала понять, что меня это не интересует. Циммерманы не знают, что нас связывает, поэтому тема Ольшанского была закрыта.

Я до сих пор не знаю, как Феликс получил свой остров. Но почти уверена, что папа мог точно так же попытаться. Индонезия не единственное солнечное место на планете, с его деньгами он вполне мог позволить себе разместить серверы в других точках.

Но Глеб Покровский предпочел украсть. Посредством Демида Ольшанского, пусть и использовав его втемную.

Вхожу в ресторан, Феликс уже там. Сидит за столиком, уставившись в экран телефона. Но меня будто чувствует, поднимает голову и встает из-за стола.

— Привет, — «красивая» вовремя проглатывает. Это хорошо, есть шанс, что мы договоримся. Он отодвигает стул, демонстрируя, что с манерами знаком. — Падай.

— Здравствуй, Феликс, — сажусь на предложенное место, — у меня мало времени, поэтому давай по существу.

Выкладываю на стол папку, достаю оттуда договор дарения на остров. От Арины Покровской Феликсу Фоксу. Пока без моей подписи.

— Я возвращаю тебе то, что у тебя забрал мой отец. А ты возвращаешь Ольшанскому все, что увел с его счетов.

Феликс молчит. Долго молчит, затем заговаривает холодно:

— Ты ему не сказала. Не сказала же?

— Это тебя абсолютно не касается, — отвечаю сухо. Феликс вскидывается.

— Почему, Арина? Зачем ему возвращать? Давай я лучше тебе переведу. Ты имеешь полное право...

— Не нужно, — перебиваю, мотая головой, — мне достаточно того, что оставил отец. Не вернешь Ольшанскому деньги, не будет никакого договора.

— Ладно, — сдается он, — договорились. Верну. Прямо сейчас отправлю распоряжение своему бухгалтеру.

— Теперь вопрос, — наклоняюсь ближе, — ты уже думал, как будешь охлаждать сервера?

Он зависает на мгновение, но быстро отмирает и откидывается на спинку стула. Сверлит меня взглядом, в котором читается азарт.

— Догадалась? Ну умница. У Покровского не могла родиться дура. Он был умный мужик.

— Ты не ответил на вопрос.

— Испарительные панели и вентиляция.

— Так ты будешь терять энергию, которую сгенерируешь.

— У тебя есть предложения получше? — он облизывает губу и придвигается ближе. Глаза горят, и я ловлю себя на том, что, скорее всего, выгляжу так же.

Мы сейчас с Феликсом как два блефующих картежника, которые пытаются продавить друг друга. Но я все это делаю не для себя.

— Есть. Отец разработал систему, есть расчет себестоимости. Только это стоит дорого.

— Сколько? — Феликс замирает, я выдерживаю паузу.

— Мне нужны не деньги, — говорю твердо, в глазах мужчины напротив вспыхивает неподдельное изумление. — Мне нужны гарантии.

— Гарантии чего? — сверлит глазами Феликс.

— Защиты и безопасности. Мощные и надежные. Не для себя, — добавляю негромко, он понятливо моргает.

— Я понял. Не хочешь, чтобы вышло как с тобой.

Утвердительно киваю и замолкаю в ожидании. Он сообразительный парень, так что, возможно, мы договоримся.

— Но я не могу дать тебе то, что ты хочешь, — говорит он спустя минуту.

— Зато ты знаешь, кто может. Впрочем, можешь начинать все разрабатывать сам, с нуля.

Феликс вскидывается, в глазах мелькает отрицание. Мелькает и исчезает.

— Ладно, — ясно слышно, как он скрипит зубами, — я попробую с ним поговорить.

Это было то, что я хотела услышать. И есть еще кое-что, что не дает мне покоя.

— У меня вопрос. Можно?

— Валяй, — приглашающе машет рукой Феликс.

— Откуда папа узнал про остров?

Лицо Феликса делается хмурым и сосредоточенным.

— Я оказался настолько тупым, что проболтался. Не прямо, конечно, намеками. Но он, как я уже говорил, был умным мужиком, сразу сообразил и натравил на меня твоего... прости, — он тушуется. Я не реагирую, и Феликс исправляется: — Натравил Ольшанского.

— Ясно, — встаю, вешаю сумочку на плечо, — тогда до встречи.

Иду к выходу и ощущаю, как спину сверлит пронзительный взгляд. Феликс смотрит вслед, я продолжаю идти. И только когда оказываюсь у самой двери, он окликает.

— Арин! — Оборачиваюсь. Он криво улыбается. — Как ты ее назвала?

Улыбаюсь в ответ.

— Деви-Катерина.

И выхожу из ресторана.

Как я и обещала, эта книга завершена. Герои разошлись, и каждый строит свою жизнь дальше. А тех, кого не устраивает такой финал, приглашаю в следующую книгу «Девочка из прошлого»:

https://litnet.com/ru/reader/devochka-iz-proshlogo-b483773