Глава 9

Арина

Захожу за ограждение, открываю воду. Перед глазами пятна крови на мраморном пьедестале. Надо не забыть потом вытереть.

Странно, раньше я бы мечтала провалиться от стыда сквозь землю и только и думала о том, что я вымазала идеально чистую поверхность ванной Демида. Но Демида волнует только то, что он меня чуть не разорвал. На грязный пьедестал ему наплевать, так зачем же загоняться мне?

Выставляю комфортную температуру, закрываю глаза. И заново переживаю нашу сумасшедшую близость. Первую, такую болезненную и такую сладкую одновременно.

Столько раз я представляла себе как это будет! Но и подумать не могла, что будет ТАК.

И с ТАКИМ мужчиной.

От которого у меня сердце носится по грудной клетке как взбесившаяся белка. От которого мое тело становится как мягкий податливый воск, пронизанный сплошными нервными окончаниями. Все эти окончания до сих пор вибрируют, сладко тянут и пульсируют.

От которого по венам вместе с кровью бегут щекочущие пузырьки. И которого я до сих пор фантомно ощущаю на себе и в себе.

Я не лгу, губы и руки Демида все еще на моем теле, его член внутри.

Судорога прошивает по позвоночнику от пальцев ног до макушки. Дыхание учащается, рука скользит вниз. Туда, где я все еще до упора заполнена Демидом.

Осторожно смываю с бедер кровь, направляю лейку между раздвинутых ног. Струи воды облизывают складки и пробираются дальше, заставляя меня выгибаться и подниматься на носочки.

Набухшая, налитая кровью плоть слишком чувствительно реагирует на прикосновения. А ведь сначала было больно, когда Демид вогнал в меня свой огромный каменный ствол. Даже слезы потекли непроизвольно.

Но потом боль притупилась. Зато Демид продолжал вбиваться в меня, прожигать поцелуями-укусами. Его рука на моем клиторе просто нажала спусковую кнопку, вызвала настоящий цунами, который снес нас обоих убийственными волнами оргазма.

Разве с кем-то другим я смогла бы его испытать с первого раза? Уверена, что нет.

Раздается стук открывающейся двери, и в ванну входит Демид. Через запотевшие стекла ограждения вижу, что он уже одет в трикотажные штаны. В руках упаковка салфеток для уборки.

— Ира, у тебя все нормально? — он останавливается на пороге, и мне инстинктивно хочется прикрыться.

— Да, — отвечаю сипло, — все хорошо, спасибо.

Он как и я видит лишь силуэт. У меня между ног начинает слабо пульсировать, колени слабеют, приходится одной рукой упереться в стену.

Демид отворачивается и распечатывает упаковку. Достает салфетки, протирает пьедестал, и мои щеки вспыхивают.

Не то, чтобы в этом было что-то стыдное, но представить Ольшанского, оттирающего кровь с мрамора у себя в доме моей фантазии явно маловато.

— Жабры еще не выросли? — Демид заканчивает уборку и вырастает рядом с ограждением. Затаиваю дыхание.

— А тебе как хочется? — очень стараюсь, чтобы голос звучал непринужденно. Но я слишком взволнована, и для Демида это достаточно очевидно.

— На то, чего мне хочется, ты сегодня явно не годишься, — отвечает он сухо, — так что мой секс марафон наебнулся еще на взлете. Выходи уже, раньше надо было бояться.

Дверь закрывается, выдыхаю. Почему он на меня так действует? Я столько придумала удачных фраз — метких, остроумных. Даже язвительных. А он своим хриплым голосом размягчает мозги в пластилин...

Вытираюсь большим мягким полотенцем и заворачиваюсь в халат. То, что заворачиваюсь — не аллегория, халат явно с хозяйского плеча, и я в нем чувствую себя как в подарочной упаковке. Не хватает праздничной ленты с бантом...

Выхожу из ванной, оглядываюсь.

— Сюда иди, — раздается из коридора слева. Поворачиваю на звук голоса и попадаю в гостиную.

Демид сидит на диване с бокалом, смуглый обнаженный торс красиво контрастирует со светлой обивкой. Увидев меня, хлопает по сиденью рядом с собой.

— Проходи, садись.

— А где мое платье? — оглядываюсь по сторонам, не торопясь подходить слишком близко. Меня и на расстоянии штормит от запахов алкоголя, парфюма и секса. Они шлейфом исходят от Ольшанского, опасно обволакивая и вновь расплавляя до состояния размягченного воска.

— В сушильном шкафу. Зачем оно тебе?

— Мне домой надо. То есть в общежитие, — быстро исправляюсь. Демид как будто не замечает оплошности.

— Не выдумывай, Ира, какое общежитие? — недовольно кривится.

— Студенческое. Оно в одиннадцать закрывается. Если не успею, придется на улице ночевать.

— Еще скажи, что поедешь на троллейбусе и уже опаздываешь на последний.

С трудом сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться. В самом деле, звучит очень глупо. Ничего не мешает мне сказать правду прямо сейчас, уверена, Демид тоже посмеется. Но почему-то язык упорно отказывается подчиняться, прилипнув к пересохшей гортани.

— У меня останешься. Или тебе здесь не нравится? Пойдем, кровать тебе покажу, — Демид одним движением оказывается на ногах и продолжает совсем другим тоном. — Да не бойся ты. Захочешь, одна будешь спать. Сегодня не трону. Ну может немножко еще потрогаю... Идем.

Берет за руку и ведет на второй этаж. Я покорно следую за ним.

Спальня ожидаемо оказывается просторной с огромной кроватью посередине. Она явно сделана на заказ, потому что вдвое больше стандартных размеров.

— Это для секса втроем? — не сдерживаюсь я от язвительной шпильки и глазами показываю на кровать. Демид свысока смеряет насмешливым взглядом.

— Вшестером. Слишком много болтаешь, дорогая, пора занять твой язык чем-нибудь полезным, — а затем в который раз меняет тон, резко разворачивая и притягивая за запястье.

Я только ойкнуть успеваю. Демид прижимается всем телом, и я хорошо чувствую стоящий колом член. Горячий и очень возбужденный.

— Хочешь еще раз кончить? — хрипло шепчет он, прикусывая мочку уха. — Хочешь, вижу, как глаза блестят. Что ж ты такая сладкая, сучка? Моя... Раз попробовал и подсел, как на наркотик...

Демид целует жадно и глубоко, толкает меня на кровать, развязывая пояс халата. А мое пока еще не уплывшее окончательно сознание с запозданием объясняет, почему я так цепляюсь за свою легенду.

С момента как Демид узнает, что я не обычная студентка из общаги, до того, как я сяду в такси, увозящее меня домой к папе, пройдет от силы пять минут. Может быть семь, но это если будет слишком загружен трафик.

А я не могу отказаться от Демида. И не хочу. Особенно сейчас, когда он добирается до моего тела под намотанными слоями ткани и раздвигает ногой колени.

***

— Признавайся, в кино с мальчиками ходила на последний ряд? Тебя тут трогали? — Демид гладит ногу с внутренней стороны бедра, будто случайно задевает большим пальцем половые губы. И я каждый раз вздрагиваю, словно через меня пропускают высоковольтный разряд.

Мотаю головой, кусая губу. Хочу свести колени, но Демид не пускает, давит ногой, раскрывая еще сильнее. От осознания, что он смотрит, смотрит с жадностью, с неприкрытой похотью, по набухшей плоти стекает вязкая жидкость.

Демид все замечает. Сглатывает, его глаза темнеют. Ткань в районе паха натянута палаткой, еще немного и лопнет по шву.

— Что, даже не гладили? — спрашивает изменившимся тоном, кладет между ног ладонь и пальцами размазывает влагу.

— Нет, — горло сдавливает от нахлынувших ощущений. Против воли выгибаюсь, комкая руками прохладный шелк под собой.

— И не лизали? — Демид останавливается у входа, продолжает кружить пальцем, соскальзывая внутрь.

— Неее-ет... — вырывается из груди протяжное.

— Охуеть... — меня прижимает разгоряченным мужским телом, горячий язык облизывает ухо, прикусывает. — Ну, убей меня, Ира. Скажи, что никому не сосала.

Внутри меня уже два пальца, и несмотря на то, что меньше чем полчаса назад член Демида чуть не пробил меня насквозь, я испытываю дикий голод. Хочу снова ощутить ту наполненность, хочу его в себя.

— Демид... — мой голос звучит сипло и прерывисто, — я никому... и ни с кем. Сама себя трогала, больше никто.

Он замирает, черные жгучие глаза поглощают, вбирают в себя. Я истончаюсь, растворяюсь, плавлюсь от жара, исходящего от мужского тела.

Демид резко отталкивается руками, пружинит. Я успеваю захлебнуться слюной от вида мускулов, перекатывающихся под смуглой кожей. Он за секунду оказывается между моих разведенных ног и впивается ртом там, где все уже горит и пылает.

Я ахаю и вцепляюсь в плечи Демида. Выгибаюсь и стону от захлестывающих ощущений, от желания, закручивающегося в тугой узел внизу живота. Вид темноволосого мужского затылка между моих ног вышибает разум.

Твердый влажный язык жадно всасывает чувствительную плоть, и я теряюсь, тону в море собственного оргазма, оглушенная и ослепленная неведомыми раньше ощущениями.

— Хорошая, хорошая моя девочка, — слышу сквозь пелену прерывистый шепот. — Теперь я немного потрахаюсь.

Меня подтягивают выше. На грудь капает прохладная жидкость, шершавые руки размазывают ее по коже, задевая большими пальцами соски. Размыкаю веки.

Демид возвышается передо мной, его увитый крупными венами член колышется прямо у моего лица.

— Откроешь свой красивый ротик, детка? — хрипло говорит мужчина. Сводит полушария вместе, толкается между ними членом.

Головка плавно скользит по смазке и упирается мне в губы.

— Полижи его, — командует Демид и снова толкается. Послушно приоткрываю рот, губами ловлю шелковистую головку.

Демид шипит, запрокидывает голову и яростно двигает бедрами. Воздух вокруг буквально пропитан тестостероном, от которого возбуждение зашкаливает у обоих.

Между нами как будто установлена невидимая связь, но мне тоже мучительно сладко от вида мужского наслаждения.

Я подстраиваюсь под его бешеный темп. Ловлю ритмичные толчки, облизываю головку и умираю от удовольствия, когда вижу как дергаются его губы, как вздымается и опадает мощная грудная клетка.

Вскрикиваю и постанываю каждый раз, когда его пальцы задевают затвердевшие возбужденные соски.

Демид издает короткий рык, обхватывает член ладонью и после нескольких ритмичных движений выплескивается мне на грудь белесыми струйками спермы.

С жадностью впитываю всю гамму эмоций, отражающихся на его лице. Он тяжело дышит, судорожно сокращается, уперевшись рукой в стену. Нависает надо мной своим мощным торсом.

Облизываю губы, наши взгляды встречаются. Между ног начинает пульсировать. Демид считывает мгновенно, обрушивается на меня, запечатывая поцелуем рот. А сам рукой в несколько движений доводит до третьего за сегодня крышесносного оргазма.

И пока я хватаю ртом воздух, сладко сокращаясь на его пальцах, сипло говорит на ухо:

— Даю тебе день. Потом никаких поблажек, Ира, поняла? Как хочешь, хоть по новой зарастай. Больше ждать не буду.

Судорожно киваю, чтобы он не передумал. И я не хочу ждать.

— Здесь иди в душ, — кивает он в сторону ванной комнаты. Подбирает с пола штаны и выходит из спальни, а я успеваю полюбоваться мускулистыми мужскими ягодицами.

Душ принимаю быстро и отправляюсь на поиск сумки. Кажется, я оставила ее в гостиной. По дороге слышу как звонит телефон, узнаю знакомый рингтон.

В гостиную не вбегаю, а влетаю, завернутая в полотенце. Торопливо смахиваю звонок на принятие.

— Папа? Привет! — закрываю рукой микрофон, делаю вдох-выдох.

— Куда ты пропала, дочь? — отцовский голос звучит слегка недовольно. — Я приехал, а тебя нет. Ты где? Уже поздно.

— У подруги задержалась, — вру и не краснею. Иван моей подругой уже успел побыть, теперь очередь Ольшанского. — Сейчас приеду, папочка, уже вызываю такси.

Лихорадочно оглядываюсь в поисках сушильного шкафа. Но его я вряд ли найду в таком огромном доме, значит...

На диване все еще лежит пакет с постиранной футболкой, небрежно брошенный Демидом. Платье придется оставить ему в качестве хрустальной туфельки.

Сбрасываю полотенце на пол, ныряю в футболку. Бросаюсь к выходу. Босоножки нахожу по дороге в ванной комнате, где меня облило водой. И где Демид лишил меня девственности.

Самого Демида, кстати, нигде нет. Мне показалось, я слышала его голос в дальнем коридоре. Наверное он пошел в очередную из своих ванных комнат, и если мне повезет, возможно застрянет там ненадолго. Ровно настолько, чтобы я успела выйти из его дома.

Выпрямляю спину, делаю расслабленное приветливое лицо. Иду свободным ровным шагом, вежливо прощаюсь с охранником, прижимая локтем сумку. А стоит оказаться на улице, рысью несусь в соседний переулок. На ходу вынимаю телефон, захожу в приложение по вызову такси.

Машина приезжает практически сразу. Здесь хороший район, уехать не проблема. И уже через несколько минут вхожу в отцовский дом.

Мне сегодня чертовски везет — отец с дороги принимает душ, и я успеваю переодеться. Футболка Демида летит в дальний угол гардероба, и когда отец с влажными волосами и в махровом халате выходит из своей спальни, его встречает примерная дочь в уютном домашнем платье.

***

Уснуть ожидаемо не получается. Слишком много новых эмоций и ощущений я сегодня пережила, чтобы вот так просто взять и отключиться. Вспоминаю каждый его взгляд. Каждое движение. Даже слова, хоть они по большей части были матерными.

Дважды довожу себя до оргазма. Но по сравнению с тем, что я испытала от рук и языка Демида, это лишь бледные и невыразительные отголоски.

Засыпаю под утро, еле заставляю себя встать в университет. На пары не успеваю, беру машину. Отец отсыпается после перелета, но мне его разрешение и не нужно.

На лекциях ожидаемо сплю, подпирая голову локтем, а когда они наконец заканчиваются, почему-то домой не спешу.

Внутри появляется непонятное саднящее чувство, которое подталкивает меня к окну, выходящему во двор университета. Там дальше на парковке стоит мой «Порше». Моя машинка сверху смотрится слишком изящной, особенно на фоне громадного внедорожника, припаркованного рядом.

Отшатываюсь от окна и прячусь за стену. Осторожно выглядываю, чтобы убедиться, что я не ошиблась, и за рулем внедорожника сидит Демид.

***

Он все-таки меня нашел. И что теперь делать? Надежда на то, что мне удастся и дальше водить его за нос, кажется призрачной и несбыточной. Демид выходит из автомобиля, захлопывает дверцу. Пиликает брелоком сигнализации и направляется к входной двери.

Моей реакции позавидовал бы любой самурай. Я вихрем слетаю по лестнице на первый этаж, пробегаю через вестибюль, несусь по коридору и выхожу через запасной выход. Он ведет во внутренний двор, и к парковке приходится пробираться, прижавшись к зданию университета.

Высматриваю Демида в толпе студентов, но его среди них нет. Я бы заметила, его невозможно не заметить. Стараясь не привлекать внимания, иду к машине, сажусь за руль и задом выезжаю с парковки. Мое счастье, что сегодня мало машин.

На внедорожник Демида смотреть избегаю, с трудом преодолевая желание вернуться, дождаться хозяина и броситься ему на шею. Вопрос в том, насколько мне обрадуется Демид.

Звонок телефона возвращает в реальность.

— Аринка, ты еще на учебе? Запишись куда ты обычно ходишь наводить марафет, сегодня у нас вечером будут гости. Придет мой друг, сделай заказ на кейтеринг, будь добра. Блюда выбери на свой вкус.

— Хорошо, папа. На какое время?

— Часов на пять. Все, дочь, я на тебя рассчитываю.

Я люблю, когда у нас гости, поэтому вторую половину дня провожу гораздо приятнее чем первую. Заезжаю в ресторан, размещаю заказ. Затем отправляюсь в салон, где мне делают укладку. Дома встречаю сотрудников кейтеринговой службы и чувствую себя настоящей хозяйкой дома.

Наконец во дворе урчит двигатель — приехал папин гость. Отец идет его встречать, а я окидываю придирчивым взглядом гостиную, все ли у нас готово к ужину.

Раздается стук входной двери, в холле звучат мужские голоса. От звука одного из них у меня волоски на теле встают дыбом.

— Познакомься, Демид, это моя дочь, Арина. Она жила с матерью в Европе, теперь живет со мной. Арина, это Демид Ольшанский, мы с ним сто лет знаем друг друга! — соловьем разливается отец, а я хватаюсь за спинку стула, чтобы не упасть.

В вечернее небо взлетает сноп искр — это я вспыхиваю ярким факелом от яростного огня, который бушует в глубине направленных на меня черных жгучих глаз.