Глава 8

Инга

- Инга, это ты? – слышится с кухни голос нашей домработницы Веры.

- Да, это я, – стараюсь придать голосу привычное дружелюбие, но в душе все просто клокочет и готовится к глобальному взрыву. – Сегодня лекцию одну отменили, вот и пришла пораньше.

Не буду же я говорить, что весь день была как на иголках после встречи с этим Глебом Александровичем. Вот же мерзавец! Таки вывел меня из себя этим дополнительным заданием, что аж все последующие лекции закипала как чайник, норовя отправиться в ту аудиторию и высказать ему все в глаза. Пф, тоже мне, великий преподаватель права, заменяющий Александра Мироновича.

Нахал он и хам!

А еще самодовольный дурак! Мерзавец! Совершенно не интересные лекции ведет, игнорирует меня, не дав и слова сказать. Все время на кого-то другого обращал внимание. Даже вон с этой недалекой Ольгой больше в дискуссии вступал, чем с тем, кто действительно знает предмет. Пусть не считает меня какой-то дурочкой, преследующей чужих мужиков в туалете.

- Зараза, – со злостью кидаю сумку на кровать, раздеваюсь догола, бросив все вещи на пол, и прохожу в ванную комнату.

Надо немного постоять под душем, чтобы в себя придти, а то Глеб Александрович наталкивает меня на мысли об убийстве, причем очень изощренном. Вот и будет, кстати, о каком громком деле в городе написать и представить в качестве доклада. Правда, уже в тюрьме за преступление против человека. Хотя он этого заслуживает.

Душ мне не особо помогает придти в себя и избавиться от напряжения внутри. Так и продолжаю мыслями возвращаться к тому эпизоду в универе. А уж когда переодеваюсь в спортивные леггинсы и желтую майку с аббревиатурой нашего ВУЗА и спускаюсь вниз, в столовую, чтобы немного перекусить, матерюсь про себя, сжав со всей силы кулаки.

Во главе стола, словно королева на троне, восседает Аделаида Морсова в черной шелковой блузке и красной кожаной юбке. На лице как всегда тонна косметики, словно всю продукцию на себе использовала. Черные как смоль волосы так ярко на солнце блестят, как будто вылила на них тонну лака. Темно-карие глаза следят за каждым моим шагом поверх бокала с вином.

Нынешняя любовница отца, что старше меня всего лишь на семь лет, чувствует себя здесь полноправной хозяйкой, надев дизайнерские шмотки и дорогие украшения, которые она покупает с персональной карточки отца. Обычная содержанка, но отец в ней души не чает. Похоже, даже любит.

- Что за вид, Инга? – таким голосом недовольным, словно перед ней оборванка какая-то появилась. Даже поморщила нос как будто от неприятного запаха.

- Я у себя дома, Ада, – сажусь чуть подальше от нее, с трудом себя сдерживаю, чтобы не уйти в свою комнату. – А вот ты тут в гостях находишься.

Хоть она и живет с нами под одной крышей уже полтора года, я не могу не подколоть ее, что прав у девки нет никаких. Но никогда настоящей хозяйкой тут не станет. Не будет расхаживать по дому, отдавая глупые приказы и унижая людей. Не станет носить нашу фамилию. Я ни за что этого не допущу. Пусть даже не мечтает.

- Я, между прочим, практически твоя мачеха, Инга, – а сколько наглости в голосе. – Проявляй ко мне должное уважение, – надменность так и лезет у нее из всех щелей. Тоже мне королева Британии. – Когда-нибудь я стану женой твоего отца и подарю ему сына.

Что? Я не ослышалась сейчас?

- Даже не думай об этом, Ада, – чуть наклоняюсь над столом. – Тебе никогда не занять место моей мамы, – вцепиться бы в ее космы и ударить пару раз башкой об стену.

- Грядут перемены, моя милая, – коварно усмехается, напоминая гиену, увидевшую долгожданную жертву. – Не думай, что папка вечно будет потакать твоим капризам и вставать на твою сторону, Инга. Лучше бы он тебя в зарубежный ВУЗ отправил, чем позволил остаться в России. Ему надо свою жизнь устраивать, а не восемнадцатилетней дочке в задницу дуть. Прошло то время, дорогая, – чертова сучка, которой место на улице, в самой глубокой канаве.

Да, для папы я всегда была любимой дочкой, которую он обеспечивал всем необходимым, выполнял любую просьбу, порой даже самую фантастическую. Мог много работать, разъезжая по командировкам, но никогда обо мне не забывал, всегда старался рядом быть, особенно после гибели моих младшего брата и мамы.

Тогда он стал просто гипер-опекаемым родителем, иногда не позволял сделать лишний шаг. Но я не злилась на него, понимала, что таким образом он обо мне заботится, всегда ставя выше всех любовниц, с которыми подолгу не задерживался. Только вот с появлением в нашем доме Аделаиды все кардинально изменилось. Ей удалось так приворожить отца, что он все свое время стал ей уделять, поселил в особняке, так еще и обеспечил деньгами для всех ее нужд.

- Ты обычная содержанка, моя дорогая Ада, – вижу, как глаза сужает и со злости сжимает в руке вилку. – Любовница влиятельного человека в городе, которые дает тебе деньги за… – театральная пауза, – интимные услуги. Ведь на большее ты, увы, не способна. Тебя подобрали с улицы. Обычная певичка в местном баре, где на тебя дрочат приезжие дальнобойщики, пока ты глотку надрываешь на сцене.

Не сразу понимаю, что выражение ее лица резко изменилось. Теперь она не злится, а выглядит очень даже довольной. Коварно и хитро улыбается, словно бы забрала первенство в нашей ссоре. Нагло восседает на стуле, вдруг почувствовав некую власть. И что это она смотрит мне за спину? Только не говорите мне… Там не должен быть…

- Немедленно извинись, Инга, – грозный голос отца похож на раскат самого сильного грома. – Инга!

Машет рукой, мол, давай, дорогая дочь, унижайся перед Аделаидой. Скажи ей «прости меня» с чувством, тактом, расстановкой. Покажи, что тебе очень и очень стыдно за свои слова.

- С чего бы это вдруг я должна перед ней извиняться, папа? Она мне никто!

У Аделаиды чуть ли не радуга из пятой точки выпрыгивает, так ей нравится, что отец меня сейчас отчитывает как маленькую девочку. Вот не вовремя он домой приехал. Должен же еще в командировке находиться как минимум сутки, но, похоже, решил своей ненаглядной сделать сюрприз.

Уставший, в расстегнутой рубашке и слегка помятом костюме, Павел Аркадьевич еле на ногах стоит, видно, что поездка его вымотала, но при этом он не теряет грозности в голосе. Он пытается подавить меня своим взглядом голубых глаз, метающих молнии.

Включил жесткого бизнесмена даже дома, якобы запугивая непослушную дочь. Но ничего у него не выйдет, я давно уже перестала бояться папу. Показываю всегда свой истинный характер, доставшийся мне от бабушки Евгении, лишь бы не быть бледной тенью самой себя.

- Инга, ее зовут Аделаида, – подходит к своей подстилке, тут же обвивающей его за плечи и целующей нежно в щечку. Аж тошнить начинает. – Проявляй к ней уважение. Возможно, в скором времени ее статус изменится.

Какого черта?

Смотрю на отца, как на сумасшедшего, он же подобно влюбленному дураку готов утонуть в черных глазах Ады, точно его привороживших. Готова поклясться, что у нее есть ведьмовские мешочки где-то в вещах и книга заклинаний. Не может тут быть любви, раз все вокруг денег крутится. Причем изначально именно они играли важную роль в их отношениях.

- Ты с ума сошел, папа? – резко на ноги поднимаюсь, уронив при этом стул. Шок застывает на лице, а внутри все сковывает льдом. – Она же просто из-за крупного счета в банке с тобой рядом, – плотину прорвало, меня уже не остановить. – Не делай глупостей, иначе наша семья…

- Аделаида тоже входит в нашу семья, дочка.

Бред какой-то!

Я не собираюсь это все выслушивать от родного отца.

Не собираюсь извиняться перед шлюхой, так ловко попавшей в наш дом, обведя умного и хваткого бизнесмена вокруг пальца.

Пусть катятся оба ко всем чертям, радуясь новым переменами в жизнях. Я не буду находиться под одной крышей с такими людьми. Бесят!