Глава 5

МАРК

Целый день блужданий по деревне не принес ровным счетом никаких результатов. Решившись спросить о Яне у какой-то с виду дружелюбной старушки, я был одарён презрительным взглядом. Бабуля недовольно покачала головой, махнула рукой, и затопала к своей калитке, что-то бормоча под нос. Не могу же я у всех подряд о ней расспрашивать?

Я начал склоняться к тому, что Ника сказала правду, и я просто ошибся деревней. Но девчонка так странно отреагировала на мой вопрос, что я усомнился, что она вообще слушала, о чем я говорил. Завтра снова попытаю удачу. Если не найду никаких зацепок, поеду домой. Пусть Пол разбирается, где накосячил.

Я опустил планшет на стол, услышав, как хлопнула входная дверь.

Ника всегда так поздно приходит с работы? Сейчас ещё светло, но осенью в это время, на неосвещенных улицах, будет совсем темень. Тут же кругом какие-то маньяки, а она торчит в магазине посреди деревни. Потом ещё и домой одна идёт. Или не одна?

Я устало потёр переносицу. Какое мне дело…

Может у неё хоть перцовый баллончик есть? Что толку, даже если есть. Сегодня ей и вилы-то не помогли. Как кролик перед удавом цепенеет. Тогда, как же она защищается? Или не защищается?

Эта мысль вызвала во мне волну необъяснимого гнева. Я поднялся со стула и зашагал по комнате. Мои метания прервал робкий стук в дверь.

— Эй, — тихо сказала Ника. — Вы ещё здесь?

Ее голос прозвучал как-то измотано. Трудный день выдался?

Пытаясь понять, что за дело мне до того, как прошёл чей-то день, я неторопливо направился к двери.

— Уехал? — пробормотала девушка за дверью.

Отчаяние в ее голосе привлекло мое внимание. Странно, разве она не должна испытывать облегчение от того, что незваный гость убрался восвояси. Я замер, прислушиваясь. Ее что-то расстроило?

— Ну вот, теперь одной в темноте куковать, — уныло промямлила она.

А злючка оказывается та ещё трусиха. Почему-то меня порадовало, что Нике не придётся оставаться одной в темноте. Пока. Я улыбнулся двери, которая серела в тусклом свете уходящего дня.

— И для кого я пельмени покупала? И ладно! Сама все съем! Обожаю пельмени, сто лет их не ела уже! Ну же, взбодрись, Ника! Тебе не привыкать. Так и не темно ведь. Пока что…

Я отступил на полшага от двери, когда та стала открываться.

— Вот пельменями вообще не рекомендую угрожать, — усмехнулся я.

— Ой! — тёмные ресницы вздрогнули, и на меня уставилась пара фиалковых глаз. — Так вы… не уехали?

Я заметил, как она облегченно выдохнула. Хрупкие плечики расслабились. Ника опустила голову, и потёрла лоб, как если бы пыталась сдержать слёзы.

— Куда ж я уеду такой голодный. Весь день ничего не ел.

Она шмыгнула носом, подтверждая мои опасения.

— Так я ведь оставила там…

Тёмные волосы скрывали от меня ее лицо. И это необъяснимым образом действовало мне на нервы. Для грубиянки и злючки она слишком часто норовит расплакаться. Хочу. Утешить.

— Один я и дома поем. Хотел тебя дождаться. Не знал, что ты так поздно вернёшься. Как прошёл твой день?

Какой интересный вопрос. Кажется, я никому его прежде не задавал.

Вероника покачала головой:

— Прекрасно, — не без иронии выдавила она.

Мои пальцы поймали прядь, выпавшую на ее лицо. Кончик острого носика покраснел. И девушка все ещё не решалась поднять на меня свои удивительные глаза, однако проследила за моей рукой.

— Тебя снова кто-то обидел? — я чувствовал, как моя красочная фантазия, подпитанная утренним столкновением, пробуждает во мне злость. — Или просто темноты испугалась?

Я провёл костяшками пальцев по раскрасневшейся щеке.

— Т-так не темно ведь, — пробормотала она, стараясь чтобы ее голос прозвучал уверено.

Повинуясь какому-то неожиданному порыву, я обхватил ладонью мокрое личико и притянул девушку к своей груди:

— Не плачь, злючка. Побуду с тобой, пока свет не дадут…

Должно быть, я ожидал, что она оцепенеет, или же наоборот станет вырываться, осыпая меня проклятиями. Но то, что она сделала, окончательно выбило меня из колеи. Вцепившись пальчиками в мой кардиган, Вероника вдруг разрыдалась.

— Ч-ч-ч, — я уверенней стиснул ее в объятиях.

Ника дрожала всем телом. И все, что я мог — бормотать какие-то неразборчивые общие фразы, типа «все будет хорошо», и гладить ее по голове. Даже представить не могу, как эта девочка выживает в подобном месте. Что у неё за жизнь? Почему не улыбается на фотографиях? Почему живет одна? Почему питается только овощами? Почему одежда не по размеру? Почему она сейчас рыдает, в конце концов? Почему, почему, почему???

Я здесь чуть больше суток, а у меня столько вопросов относительно ее персоны. Не припомню, чтобы кто-то ещё вызывал во мне столь живой интерес. Да и обычно ответы мне добывают помощники, вроде Пола. А тут…

Наверно это любопытство. Пока она загадка для меня, я продолжу постоянно невольно думать о ней.

— Эй, Джек! — послышался девичий голос с улицы. — Где твоя хозяйка? Говорят к ней жених приехал! А чего это я не в курсе?! Ника, блин!

Вероника отпрянула и в ужасе взглянула на меня:

— П-п-простите. Я вам позже все объясню!

— Жених? — дошло до меня, и я усмехнулся. — С нетерпением жду увлекательную историю о том, как из квартиранта я превратился в твоего жениха…

— Ну, вы ведь сами обещали притвориться! — заговорщически шептала она. — Подождите тут…

— А как же пельмешки? — поддерживая ее шпионский шепоток, спросил я.

— Вика падка на мужчин. А уж вы-то такой… — она окинула меня странным взглядом и неопределенно махнула руками, — в общем, если покажетесь ей на глаза, останетесь без пельмешек.

— Это шантаж?

— Это констатация фактов. Так как Вика — не уйдёт. Будет брать вас штурмом. А при необходимости разобьёт лагерь под окнами. О еде и отдыхе придётся забыть.

— Откуда информация?

— Она переспала с моим парнем. А когда он укатил в универ, и ей стало скучно, начала одолевать меня своим желанием помириться. Я знаю, о чем говорю.

Рядом с ней вообще есть хоть один ЧЕЛОВЕК? Пока я заприметил только змей и шакалов. Ника подтянула край своей майки к лицу, и принялась вытирать слёзы.

— У тебя парень… — начал я.

— Ника! — голос раздался из коридора.

Вероника поспешно юркнула из комнаты и прикрыла за собой дверь.

Значит, я кажусь ей достаточно привлекательным, чтобы прятать от подруги? Я ухмыльнулся.

Какое-то время я невольно слушал девчачью трескотню из коридора. Пришёл к выводу, что «подруга» Ники весьма посредственная особа, у которой пустоту в голове заполняют разве что сверчки. Подошёл к кровати, собираясь поваляться в ожидании своего долгожданного ужина. Но остановился, заметив на простыне какой-то мусор. О, только бы не клопы.

Потянулся… Пластилин? Откуда он тут взялся? Поднял голову, оценив потолок. В белых пенопластовых плитках темных пятен нет. Как же он тут оказался?

— М-марк, — меня отвлёк голос Ники. — Я уже воду поставила, скоро будем ужинать.

Кровать я успею перетрясти перед сном, а сейчас больше ни о чем думать не могу… Выглянул в коридор, и невольно улыбнулся, увидев перед собой миниатюрную девушку:

— Она ушла?

Ника кивнула:

— Просто на дискотеку хотела позвать.

Я опустился на ветхий кухонный уголок в ожидании еды. Не прошло и получаса, когда передо мной на столе очутилась огромная тарелка с пельменями. Себе Вероника почему-то положила только вчерашнюю картошку. Однако я видел, как она поглядывает на мой ужин.

— Разве ты на диете? — спросил я, когда она усаживалась на табуретку.

— Что? — растерялась девушка.

— Я заметил, что ты ешь одни овощи, в холодильнике мышь повесилась, а моей едой ты видимо брезгуешь. Это какая-то диета ДЛЯ анорексии?

Ника злобно глядела на меня исподлобья. Я все понял. У неё нет денег, чтобы покупать мясо. А рубить своих кур она боится. Кроме того, слишком гордая, чтобы претендовать на чужое. Я молча потянулся и, прихватив табуретку, придвинул девушку ближе к своей тарелке. Поймал ее руку, которая застыла над столом, и, вложив в ладонь вилку, жестом указал на пельмени.

— Не хочу…

— Хочешь! Я же слышал, что ты говорила за дверью.

Губы надула, будто ее с поличным поймали.

— Ешь давай.

Нехотя проковырявшись вилкой в моей тарелке, Ника все же сдалась, и принялась с аппетитом уплетать пельмени.

— Значит, вы пока не уезжаете?

— Не знаю. Похоже, ты права, и я просто ошибся деревней.

— Так и зачем вам эта… Яна? — будто пытаясь скрыть заинтересованность, Ника положила вилку и с гипертрофированным интересом принялась разглядывать свои ладони.

— Да какая теперь разница, — уныло выдохнул я, не желая выдавать своей сентиментальности. — Раз ее здесь нет, значит и мне тут делать нечего.

Краем глаза я заметил, как беспокойные пальцы Ники замерли.

— Уезжаете?

— Нет. Я ведь пообещал. Побуду, пока тебе свет не включат.

— Его могут и неделю не включить.

— Ну, вот и хорошо, свежим воздухом подышу. Отдохну.

Что-то неприятно скребануло в груди, когда девушка облегченно опустила плечи. Эта пичужка такая трусиха, что готова терпеть незнакомца в своём доме, лишь бы не оставаться наедине со своими страхами. И защитить ее некому…

— Вы случайно не видели фотоаппарат в комнате? — прервала мои размышления Ника.

— Нет.

— Куда же я его сунула? — пробормотала девушка, поднимаясь из-за стола.

— Если наткнусь — дам знать.

— Спасибо. Будете уходить — потушите свечи.

Я глянул в окно, и только сейчас обнаружил, что на улице совсем стемнело.

— Ужин при свечах все же состоялся, — усмехнулся я.

К моему удивлению, Ника не оцепенела, а лишь смущенно потупила взгляд и неловко попятилась к двери. Я вскочил на ноги, когда она, споткнувшись о стоявший у стены тазик, едва не упала. Нахмурился, и подошёл к ней. Взрослый мужик, а с ней веду себя как глупый мальчишка. Осталось только за косички подергать.

— Прости. Больше не стану тебя смущать, — я взял свечу с комода и прихватил Нику под локоть. — Я провожу. Темно ведь. Заодно дашь мне чистое постельное.

Вернувшись в комнату, я поставил свечку на тумбочку, с намерением перестелить кровать. Снял простыню и бросил на стул. Поднял матрас, чтобы вытряхнуть, и заметил на сетке что-то серебристое. Хмм, а вот и фотоаппарат. Спрятала под матрасом и забыла? Отложил цифровик на тумбочку, с намерением утром отдать его Нике. Наспех заправил кровать и, раздевшись, собирался спать.

Интересно, зачем он ей понадобился? Должно быть, вернуть в магазин. Помнится, продавщица что-то говорила мне про цифровик. Но зачем она его вообще брала? Ника не похожа на девушку, которая стала бы без лишней необходимости брать что-то в долг. Может она увлекается фотографией? Девчонка она не глупая. Но светлому уму нужно хобби, в котором мозг будет отдыхать. Я вот, боксом увлекался. Правда, пришлось завязать, когда мне сломали нос. Заплывшие глаза явно не способствовали продуктивной работе над кодом. Позже заинтересовался мотогонками, скорость отлично проветривает мозги. Вот и Ника, видимо, нашла свою отдушину.

Повинуясь любопытству, я потянулся и взял с комода цифровик. Не включается. Разряжен наверно. Как давно она его не использовала, раз даже забыла, где он лежит. Я представил, как Вероника, лёжа в этой кровати, пересматривает перед сном фотографии, сделанные днём.

Вынул флешку из фотоаппарата, и, взяв с комода планшет, вставил в него. Одним глазком гляну, и верну все на место. Если у неё хорошо получается, то я мог бы ее рекомендовать своим знакомым фотографам в качестве ученицы…

Открыл содержимое флешки и обнаружил, что память заполнена не столько фотками, сколько какими-то тёмными видео. Хмм… Может она ночами песни поет? Тогда, я мог бы пристроить ее к своему знакомому продюсеру. Воткнул в уши наушники и тыкнул на одну из миниатюр. Не поет…

Кааакого хера???

Я бросил планшет на простыню и вскочил с кровати, желая выкинуть из головы увиденное.

Это что ещё за гей-порно?! Нике нравится смотреть подобное? Ответом мне послужил тихий всхлип в наушниках. Не нравится… Плачет. Черт! Она не смотрит это, а снимает!!! Я бросился к планшету и пролистал несколько видео. Судя по тому, как трясётся камера, девочка дрожит. Тогда зачем же снимает эту мерзость?! Погодите-ка… В одном из «актеров» я признал соседского мужика. Он что-то бормочет, от чего Ника начинает дрожать и всхлипывать сильнее. Я отмотал к началу и сделал громче:

— Хочешь Верку — придётся постараться, — прозвучало в наушниках. — Договор, есть договор, — кряхтел он, удерживая голову какого-то пацана у своих чресл.

Это он что… Веронику так продаёт?!

— Сейчас оплатишь, а завтра к ней можешь идти. Я договорюсь! — послышался ответ на мой мысленный вопрос. — Верка, все для тебя! — проревел пьяный сосед, кончая.

Ника вздрогнула, и прижала к себе камеру, продолжая плакать. Судя по тому, что я видел ее волосы, она закрыла уши.

— Ч-ч-ч, — я неосознанно провёл пальцами по экрану. — Не плачь.

Бедная девочка. Так вот почему она цепенеет, стоит к ней приблизиться.

— Нуу сууука! Да я ему ещё мало врезал! — я снова вскочил на ноги.

Интересно сколько раз он успел ее «продать»? И сколько «покупателей» побывало в этой спальне? Потеряв над собой всякий контроль, я ударил кулаком в стену:

— Убью гада! — я дернул ручку двери и опешил, увидев на пороге заспанную девчонку в длинной футболке. — Ник…

— У вас что-то случилось? — взволновано спросила она.

Только сейчас до меня дошло, что я погорячился, и, по всей видимости, напугал Веронику.

— У меня — нет… то есть, — я силился справиться с бешенством, заставлявшим меня шумно дышать. — Я кое-что забыл! — стиснув зубы, пробормотал я, и собирался выйти на улицу. — Дай мне топор, пожалуйста!

— Стойте, — миниатюрные пальчики неуверенно уткнулись в мою грудь. — Вам что-то приснилось? Успокойтесь сначала. Вы ведь не можете идти, не пойми куда, среди ночи, ещё и… в таком виде.

Я опустил взгляд и обнаружил, что стою в одних трусах.

— Черт. Ладно, сейчас я пойду спать. Ответь мне только на один вопрос… чья на тебе футболка?

Вероника явно растерялась. Я и сам-то мало понимал, зачем мне потребовалась эта информация.

— Она явно мужская. Твоего парня?

Ника неуверенно покачала головой.

— Этого, — я указал в сторону забора, едва видимого в темноте через открытую входную дверь.

— Нет-нет.

Я не могу спросить больше. Иначе она поймёт, что я смотрел видео.

— Тогда откуда?

— Да не помню я!

Захлопнув входную дверь, я бесцеремонно увлёк девушку за собой в комнату. Сам понимал, насколько мое поведение было глупым, но остановиться не мог…

Я потушил единственную свечу. Подошёл к замершему в темноте силуэту вплотную. Дрожащая рука уперлась в мое плечо.

— Я не обижу, — почти шептал я.

Взялся за края ее футболки, и одним рывком стянул ее с девушки. Ника не сопротивлялась. А я, как чертов собственник, швырнул неугодный мне предмет гардероба в открытое окно, и натянул на голову девушки свою майку. Пальцы нагло скользили по стройному телу, то и дело будто ненароком задевая упругие соски.

Какого черта я делаю? Решил тоже вести себя, как местная скотина? Даже если ее продавал сосед, это не значит, что я имею право ею воспользоваться! Она боялась этого, поэтому возненавидела секс.

Я погладил лицо Ники в темноте. Что она сейчас думает обо мне? Что я один из тех уродов, готовых на любую мерзость, чтобы завладеть ее телом?

— Прости, что разбудил. Не хотел тебя пугать. Больше не носи одежду всяких неизвестных мужиков. Меня это бесит.

У меня выдалась ещё одна бессонная ночь. Вожделение захватило разум, не оставляя место ни для злости, ни для здравых мыслей. Когда Ника ушла в свою комнату, я лег на кровать и просто таращился в стену. Надеюсь, что злючка спит, и утром вовсе не вспомнит о моем недостойном поведении. Хотя, в таком случае у неё явно возникнут вопросы, когда она обнаружит на себе футболку Баленсиага. Мысли о нежном теле в моей одежде, возбуждали ещё сильнее. Я посмотрел на свою ладонь в темноте. Хочу снова прикоснуться к ней…

Черт. Как перестать об этом думать?! Нужно вспомнить что-то мерзкое, чтобы, наконец, справиться с вожделением. Есть кое-что. Я потянулся и взял с тумбы планшет. Пролистал все видео, которые успел мельком просмотреть и почувствовал, что одно воспоминание о происходящих там мерзостях помогает прийти в себя. Я листал с таким остервенением, что даже не сразу понял, что картинка изменилась. Вместо мерзких видосов, на экране появились радующие глаз фото…

Вероника. Улыбается… Ее фиалковым глазам так идёт улыбка. Я продолжил неторопливо пролистывать фотографии. Рука дрогнула, а с трудом забытое вожделение, снова напомнило о себе, когда на экране моего планшета возникла налитая обнаженная грудь. В зубах у Ники зажат край майки. Губы разомкнуты. Фиолетовые глаза холодно, но не без интереса смотрят в кадр. Я провёл ладонью по напряженному члену через пододеяльник, и открыл следующую фотографию.

— О, девочка, — прошептал я, и запустил руку в трусы.

Ника, растянувшись на кровати, в которой сейчас находился я, снимала себя сверху. Ню. Давненько мне не приходилось дрочить. Обычно со стояком помогают разобраться мои временные девушки. Но если я немедленно не избавлюсь от этого напряжения, то могу наломать дров.

Я решил посмотреть, что ещё скрывает любопытная флешка, и стал листать дальше. Каждая следующая фотография едва не доводила меня до исступления, но я не хотел так быстро кончать. Каждый раз, чувствуя, что вот-вот готов кончить, замедлял движение руки по стволу. Ещё одно видео. Я вновь воткнул наушники и нажал плей. Ника в своей комнате. Кажется, немного волнуется, устанавливая камеру на столе. Отходит к стене:

— Посмотрим, что такого люди в этом нашли, — пробормотала она недовольно. — Если хочу, чтобы со Стасом все получилось, нужно постараться.

Что ещё за Стас? Мысли бросились врассыпную. Вероника, развязав на шее тонкие тесемки, стянула с себя платье, оставшись в одних трусиках. Провела руками по гладкой коже, вынуждая меня облизать губы. Повернулась спиной, и окончательно обнажившись, наклонилась. Заглянула в объектив, видимо, желая удостовериться, что всё ее интересующее попадает в кадр. О, ещё как… Я набрал полные лёгкие воздуха, и едва не застонал, увидев, как девушка водит пальчиками по пухлым губкам.

Окончательно потеряв голову от желания владеть этим телом, я уткнулся головкой в дурманящее изображения, и ускорил движение руки. Ника выпрямилась, и я было почувствовал разочарование. Однако девушка подошла к камере, и опустилась на колени, будто касаясь своим спелым ртом моего члена. Беспокойный язык скользнул по розовой губе, и я запрокинул голову, с трудом сдерживая стон удовольствия…

Проснулся я только к обеду. Было неловко за свою ночную выходку, поэтому я был рад, что Ника уже ушла на работу. Не придётся смущать ее ещё сильнее своим присутствием за завтраком. Да и боюсь… то, что произошло между мной и ее фотками ночью, может плохо сказаться на наших реальных отношениях. А я и до того не отличился перед ней адекватным поведением.

Сегодня нужно зайти на почту, и прямо спросить, живет ли в их деревне Яна. Уж они точно знают. Кроме того, там же уточню, как скоро Веронике включат свет. Но прежде, есть у меня одно важное дельце…

Одевшись, я быстро расправился со своим припозднившимся завтраком. Обнаружил на кухне за дверью топор, и отправился разбираться с обидчиками Ники.

Не без труда поймал петуха, который действительно оказался весьма агрессивным. И пошёл в гости к соседу. Предположение, что по субботам у полевых работников выходной, оправдалось. Уже на подходе к месту планируемого убийства, я услышал громкие голоса. Толкнул калитку ногой, и вошёл во двор. Пьянчуги притихли, при моем появлении.

— Ты еще что за хрен? — хозяин дома, видимо был слишком пьян при нашем предыдущем столкновении, поэтому не сразу признал.

Хотя светящийся под его глазом фонарь должен был стать отличным напоминанием.

Я опустил посреди стола петуха и одним точным ударом отсек ему голову.

— Ещё раз сунешься к Веронике — будешь следующим.

Мужик нервно хохотнул:

— Думал меня петухом напугать?

— Нет, конечно. Но у меня есть компромат на тебя и твоих дружков, которые намеревались купить Нику. Продавать людей, знаешь ли, незаконно. При любом виде сделки. Даже при таком мерзком. Смотрю тут много знакомых лиц, — я окинул присутствующих презрительным взглядом. — Прошу простить, без хера во рту не признал. Закроют вас всех. Надолго закроют. Особенно если вдруг выяснится, что на тот момент она ещё была несовершеннолетней. Так что отныне лучше Веронику десятой дорогой обходите!

Сосед поморщился, явно не ожидая такого поворота.

Я выдернул топор из стола, прихватил петуха и убрался домой. Теперь его надо привести в товарный вид. До возвращения Ники. Не то, боюсь, злючка снова расплачется.

Не имея опыта в разделке кур, мне пришлось потратить немало времени, чтобы ощипать и распотрошить тушку. Поэтому, когда я пришёл на почту, она уже оказалась закрытой.

— Ну конечно, суббота — короткий день.

Я бесцельно бродил по деревне до самого вечера, когда заметил, что люди стали стягиваться к местному клубу. Видимо сегодня та дискотека, о которой вчера упоминала Ника. Не представляю, как люди ещё и танцевать намерены в такую жару.

Я вернулся домой в надежде найти там Веронику. Вчера в это время она уже была дома. Постучал в ее комнату. Тишина. Я заглянул, и остановился на пороге, не обнаружив там хозяйки. Помнится, вчера она сказала, что подруга звала ее на дискотеку. Должно быть, все же пошла… Я уже было собирался покинуть комнату, когда мой взгляд уцепился за лучезарную улыбку, и васильковые глаза, глядящие на меня со стены.

— Нееет… Быть того не может.

Я отшатнулся, и упёрся спиной в косяк.

— Яна?