Глава 21

Дубровский поправил галстук, затем поднял с пола свой пиджак. Отряхнув его, быстрым рывком надел, а я завороженно наблюдала за ним.

— Вика, — зовет меня, коварно ухмыляясь. Я слегка дернулась, будто ото сна очнулась. Краска тут же прилила к щекам, и я отвела взгляд в сторону, как раз на платье. Твою мать. Образовавшийся ком в горле мешал произнести хотя бы слово. — Не волнуйся, — поддевает указательным пальцем мой подбородок, затем склоняется и оставляет поцелуй на губах, едва касаясь плоти. Мое тело дрожит, и скорее виной тому не только бурный секс с Дубровским, но и то, что моя мать продолжает ломиться в мою спальню. А самое тошное, что я не знаю, как выйти из положения, в котором оказалась. Неужели Костя намеренно все подстроил, чтобы что-то доказать мне? Мужчина снова щелкнул пальцами перед моим лицом, сам нахмурился, осмотрев меня с головы до ног. — Доверься мне, слышишь? — взглядом своим впивается, удерживая внимание на себе.

Шумно сглотнув, я кивнула, а потом мигом схватила платье и сиганула в ванную комнату. Удары по двери продолжались. Но как только я заперлась в ванной, все стихло. А мне стало любопытно, каким образом Дубровский сумел успокоить мою разъяренную мать. Сердце колотилось с удвоенной силой, и, облокотившись лбом о холодную плитку в душе, пыталась собраться с мыслями. На самом деле, я прислушивалась, что происходит снаружи. Даже воду не включала, но, когда почувствовала, как по бедрам потекла влажность, снова вернулась на несколько минут назад в пережившие ощущения, от которых теперь буду с ума сходить постоянно. Знаю, Косте удалось приманить меня собой, привязать к себе подобным образом. Но самое ужасное, я сама буду тянуться к нему, потому что безумно влюблена в мужчину. Я хотела его во всех смыслах, хотя… если бракосочетание состоится, возможно я передумаю, по крайней мере попытаюсь. От хлынувшей волной ярости, со всей силы долбанула по стеклянной перегородке кулаком. Та, взвизгнув звонкой трелью, зашаталась.

— А-а-а! — закричала, затем заглушила рот ладонью и заплакала. Начала рыдать так, как никогда. Я проклинала всё, и даже больше. С ненавистью посмотрела в отражение, которое увидела на хромированной ручке от душевой лейки. Затем раздался стук в дверь ванной, и я замерла на месте, прекратив свои всхлипы. Мигом врубила воду, чтобы создать видимость, что занята делом.

— Виктория, — хриплый голос Константина прорывается сквозь шум воды. Повернувшись в сторону входа, я откинула распущенные мокрые волосы назад. Вода окутала меня всю, согревая, итак, разгоряченное тело, но мне казалось, что я промерзла, пока нагишом стояла и сокрушалась на чем только свет стоит. Я была зла и в отчаянии. Я не хотела, чтобы Дубровский сочетался с моей матерью.

— Чего тебе? — спустя пару секунд отвечаю. — Уходи, оставь меня! — и снова поток непрошенных слез вперемешку с всхлипами. — Костя, просто выйди из моей комнаты и закрой дверь, — одним предложением выпалила, согнувшись, я села на пол ванны. Вода каскадом лилась сверху на меня, словно я находилась под дождем без зонта. Слезы смешались с ней, но соль все же ощущалась на губах. Он молчал, и кажется, я слышала, как глубоко задышал — прерывисто, все еще стоя под дверями. Затем спустя минуту, раздался глухой стук закрытой внешней от моей комнаты. Он все-таки ушел, оставил меня одну и даже не попытался вломиться. С одной стороны была рада, а вот с другой… твою мать, я почувствовала себя униженной и брошенной. Обняв саму себя, я просидела в таком положении несколько минут, а затем встала. Я не должна показаться нашим гостям сломленной. Не могу быть противна сама себе, потому что Виктория Вознесенская тем и сильна — всегда с поднятой головой принимает любой удар, которым награждает мать, а теперь еще и Костя. В этот раз Евгения Сергеевна зашла слишком далеко, как и Дубровский. Пусть только посмеет отвернуться от меня без объяснений, тогда узнает на что я способна.

Спустя двадцать минут я уже стояла в гостиной зале и встречала приглашенных мамой исключительно её знакомых. Я еще удивилась, как она проявила тактичность и не выгнала моих друзей. Вера и Саша, одетые в одном стиле, подошли ко мне. Мужчина сдержанно кивнул головой, он понял, что я ловко замаскировала свои зареванные глаза. Нахмурился и сжал в тонкую полоску губы, выражая недовольство, но достаточно сдержанно проигнорировал мое никудышное состояние. Будучи Домом, Саша чувствовал ответственность не только по отношению к Вере, но и к любому сабмиссив. Подруга тут же меня обняла, прошептав на ухо:

— Ты молодец, — крепко прижала меня к себе, а её мужчина подбадривающе похлопал по плечу, на что я ответила ему улыбкой. Искренней и теплой. — Дубровский вылетел из дома, и уже уехал на своем лексусе. Твоя мать в бешенстве, но сейчас вроде всё улеглось. Что у вас произошло наверху? — с беспокойством поинтересовалась Вера, чуть отстранившись от меня. Я только покачала головой, безмолвно дав понять, что сейчас не время для разговоров. Особенно таких. Подбородок предательски задрожал, но от новой порции страданий меня спас наш знакомый, практически папин друг — Валентин Иванович, нотариус, тот самый, при котором составлялось завещание отца, а после им прочитанное спустя несколько дней с момента похорон.

— Вика, вы сегодня упомрачительно прекрасны, — широко улыбаясь, мужчина взял меня под оба локтя, как и я его. Естественно, надев свое ярко красное облегающее платье вместо выбранного мамой, я выделялась из толпы народа, численность которой уже превышала за сотню человек. Мамины подруги зацыкали, когда я проходила мимо них, и наверняка уже успели доложить, что Вика снова ослушалась ее приказа. Сучки.

— Спасибо, — сдержанно отвечаю, наблюдая за обстановкой кругом. — Вы тоже, — обратив на пожилого мужчину внимание, подмечаю его статус.

— Вы получили от меня сообщение, которое я передавал через вашу мать? — задает вопрос, отводя меня немного в сторонку от друзей, и я понимаю, что разговор касается только меня одну. Отрицательно мотнув голов, решила поинтересоваться, в чем состояла суть его послания. Почему напрямую не передал, или хотя бы не набрал мой номер телефона. Но я не спешу, дав некоторое время Валентину Ивановичу собраться с мыслями. Он нахмурился, а потом заулыбался, закатив глаза. — Наверное, ваша матушка вся погрязла в предсвадебные хлопоты, — хохотнул, постучав по своему пивному животу. Я лишь ответила улыбкой.

— А что вы хотели мне передать? — наигранно втираюсь в доверие, чтобы мужчина ничего не заподозрил, хотя я на все сто процентов уверена, что мама нарочно ничего мне не передала. Нотариус кивнул, и потом полез в карман брюк, вынимая небольшой листок, сложенный в несколько раз. Как же долго он его раскладывал, мне показалось, что прошла целая вечность. Точно также Владленов зачитывал папино завещание, где он передавал права правления и все акции компании в мое личное пользование и управление. Мужчина чопорно поправляет на переносице очки, снова хмурится, готовясь зачитать пару строк. Любопытство сжирает, сама готова выхватить из рук бумажку да, наконец, ознакомиться с ее содержимым. Пару раз кашлянул в кулак, даже взглянул на меня, а я терпеливо улыбнулась ему, хотя до неприличия желала как-то раскачать пожилого мужчину.

— Пару недель назад пришел ответ из банка, где хранятся активы, — вдернув свои брови, Владленов хмыкнул, но продолжил. — Так вот, ваша матушка пожелала оставить их на ее имя, хотя в документах указаны совершенно другие имена и фамилии. И вот вопрос, Виктория, — вопросительно уставился на меня, сощурив свой пронзительный взгляд потускневших серых глаз. Я нутром ощутила, что сейчас Валентин Иванович до конца добьет меня сегодняшним днем.

— Что случилось? — полушепотом переспрашиваю. Голос осип, хотя я достаточно отчетливо задала вопрос мужчине. Рядом со мной встала Вера, будто почувствовала, что сейчас что-то произойдет. — Еще одно завещание? Правильно я вас поняла?

— Да, Вика. Еще одно, — раздался позади до боли знакомый голос.

Владленов же побледнел, когда увидел перед нами Дубровского. Но, ведь Вера сказала, что он уехал, так какого черта тут происходит? Затаив дыхание, я ненароком обратила внимание, как гости тоже замолчали, хотя стоял прежде осиный гул. Приглашенные на торжество люди начали щебетать между собой, разнося предполагаемые сплетни. Саша взял под локоть Веру, и шепнув пару слов ей на ушко, извинился, а затем они оба покинули зал. Константин подошел еще ближе, но его взгляд был ледяным. Тот Дубровский, что был в моей комнате разительно отличался от прежнего. В руках у мужчины была смята бежевая бумага, и увидев, что я опустила на нее взгляд, тут же убрал в карман. Кажется, я догадалась, что это было. Брачный договор, и он отлучался именно за ним.

— Валентин Иванович, оставьте этот вопрос мне, — злобно оскалился, выхватывая из рук пожилого мужчины листок, который имел какую-то ценность. Владленов не стал возражать, а напротив, кивнул и смиренно удалился. Вот таким образом Дубровский всех строил и заставлял молчать. Вот с кем мне придется работать в будущем — такие акулы в бизнесе плавают с каждой стороны, норовясь ухватить широкой острозубой пастью лакомый кусочек мяса.

— Ты прекрасно выглядишь, — Костя встал напротив меня, прикасаясь ладонью к моей талии, затем притянул к себе и улыбнулся. Но улыбка получилась слишком сухой, практически невидимой, а вот взгляд… он потемнел, и теперь таит в себе еще больше угрозы, чем прежде. Я тактично убрала его руку со своей талии, и отошла, чтобы сохранить дистанцию. И лицо. Ведь Дубровский практически муж моей матери, и гостям нежелательно знать, что между нами что-то происходит.

— Рада вас видеть, Дубровский, — холодно отвечаю, и ловко выхватываю листок Владленова. Костя рыкнул, но тут же спрятал руки в карманы, чтобы не искушаться прикосновениями ко мне. — Снова, — добавляю, едва проговаривая вслух. Интонация голоса стала тонкой, будто особенные ноты подключились, стоило оказаться Кости рядом со мной. Он вновь встал рядом, и слегка склонил голову, втянув ноздрями аромат моих духов. Со стороны наше общение показалось бы каждому просто общением, но светский мир моей матери тем и плох, что сплетни рождаются даже если их нет на ровном месте. Я знала, что уже к вечеру каждая газетенка из желтой прессы сочинит историю в длинною с целый бульварный роман. В очередной раз мне следует быть готовой.

— Я просил довериться мне, Вика, — тембр голоса Кости завибрировал по всему моему телу, когда мужчина шепнул на ухо слова, которые говорил в моей комнате. С подозрением уставилась на него, глядя прямо в глаза.

— Я могу довериться тебе, — так же тихо отвечаю, практически шевеля только губами. Оба затаили дыхания, а вокруг нас вновь образовался купол, который искрит взаимными молниями желания. — Если ты перестанешь вести свои игры. Я начинаю догадываться, что не все так просто… и многое мне бы хотелось с тобой… — Но я не успела договорить, потому что моя мама, одетая в белое роскошное платье, начала спускаться по лестницы со второго этажа. И естественно, что весь гостевой зал зашелся овациями, встречая невесту.

