Глава 23

Пару дней спустя.

Сидя за рабочим столом, пялилась в монитор, где были высвечены одни счета. Я не хотела ничего: ни есть, ни пить. Даже дышать не хотела. Опустившись лбом о стол, закрыла глаза и снова разрыдалась. В тот самый же вечер я собрала свои вещи и уехала к Вере. Друзья приютили меня на пару дней, а пока я занималась поисками жилья. Уже обзвонила несколько агентств, теперь жду их предложений и подходящие варианты. Подруга, как могла уговаривала меня остаться у них пожить, дом позволяет. Но я не хотела мешать семье, и… шумно сглотнув, прикоснулась щекой к холодной столешнице, охлаждая разгоряченную кожу. Я не могла смотреть на их улыбчивые лица, таящие страсть друг к другу. Или, когда Саша входил в образ Дома и они оба пытались пробовать режим «Дом-сабмиссив» 24/7. Приподнявшись на шум мобильного, перевернула телефон экраном вниз. Уже в сотый раз звонил Дубровский. Костя разыскивал меня, а когда нашел у Саши дома, был вне себя, что я его игнорировала. До сих пор перед глазами стоит его облик разъяренного Дома, метал гром и молнию, зовя с собой. Но я отказалась и попросила помощи у Саши. Тот скрепя зубами, все же влез в наши разборки, а потом произошло самое ужасное: оба мужчины сцепились. Я тогда чуть сознание не потеряла, но Вера меня оттащила от места происшествия и загнала в комнату на второй этаж. Подруга успокаивала меня, а потом вовсе вылила ведро воды на голову, потому что я начала истерить. Руки задрожали, стоило прикоснуться к мобильному телефону, я быстро провела по сенсорной кнопке, сбрасывая вызов от мужчины, что разбил мне сердце. Словно сделал контрольный выстрел в лоб. Зачесав волосы назад, выпрямилась и приступила обрабатывать счета дальше. В компании отца слишком тихо, даже сотрудники не спешат со своими расспросами, как прошла свадьба моей матери. Но, если бы на меня их обрушили, то точно бы взорвалась.

Валентин Иванович до сих пор не позвонил мне на счет наследства, о котором упомянул. И у меня закрались мысли, что Дубровский приложил к этому все свои усилия. Черт возьми, я начинаю вскипать от ярости. И вместо того, чтобы спокойно выдохнуть и постараться забыть — не могу выбросить из головы наше занятие любовью до того, как все пошло к чертям. Мобильный успокоился, затем я его выключила вовсе, чтобы наверняка не сорваться. Несколько раз была готова ответить, а потом что-то останавливало. Я хочу уже разобраться, что происходит с моей жизнью, и кто в ней действительно принимает искреннее участие. Кроме Веры и Саши, мне по большому счету довериться некому. Даже Дубровский отныне в черном списке. Поискав в записной книжке адрес нотариуса, решила, что пора действовать самой и вывести на чистую воду каждого, кто причастен к интригам.

Контора Владленова находилась на другом конце города, как раз напротив главного офиса Дубровского. Затаив дыхание, я глядела по сторонам, будто ждала, что он может увидеть меня. С одной стороны, моя душа этого желала, как и сердце, а вот разум сопротивлялся всячески. Но одно было понятно, если я с ним столкнусь лицом к лицу, не смогу противостоять и брошусь в объятия. Стану умолять, чтобы он расторг контракт с матерью и к черту все остальное. Только я и он — другое абсолютно неважно.

Собравшись с духом, вышла из машины и направилась в здание, не к Владленову — нет, твою мать, а прямо в офис к Дубровскому. Какие черти дернули не знаю, но я с уверенностью зашагала к его приемной. Проходя мимо секретаря и не обращая внимания ни на какие ее расспросы, кто я и ждет ли меня Константин Захарович, со всей силы долбанула по двери и ворвалась, напоровшись на дюжину глаз. Шесть человек сидели вокруг круглого стола, а во главе сам Дубровский. Темнее тучи, уставившись в бумаги, а затем, подняв свой возмутительный взгляд, мигом соскочил со стула и громко проговорил:

— Оставьте нас, — его партнеры повернулись на него с недоумением на лицах. Кажется, они обсуждали какой-то контракт, но вломилась я и теперь вынуждаю всех прервать переговоры. — Сейчас же, — в голосе прорываются командные нотки, смешанные с угрозой, что им будет плохо, если ослушаются своего руководителя компании. Несколько мужчин узнали во мне дочь Вознесенского, а когда проходили мимо, просто фыркнули от злости. Я крепко вцепилась в лямку сумочки и ждала, пока мы не остались наедине. Костя обошел стол, по глазам заметила, что был рад видеть меня, но по поведению так не скажешь. Встав в метре от меня, он протянул руку, желая прикоснуться ко мне. И я хотела этого. Все три дня, что я провела у Веры дома, не могла забыть его, ласкающего меня, желающего любить и быть только моим, но оказалось, что это просто иллюзия. Чтобы не сорваться в чувствах перед мужчиной, я вскинула подбородок и гордо прошествовала мимо него, присев в кресло — его кресло, у рабочего стола. Он спрятал свою улыбку, потерев по подбородку рукой. Кажется, наступила минутная пауза и мы оба ждали, кто первый начнет разговор. Ни я, ни он не спешили нарушать безмолвие, только борьба взглядов, только наблюдение за каждым движением, пусть оно было едва уловимым. Я знала, что под рубашкой у Кости каждая мышца напряжена, как и то, что он спрятал руки в карманы, продолжая тиранить меня своим молчанием.

— Почему не отвечала на мои звонки, Вика? — раздался его вопрос, резонируя с тишиной. Я вскинула голову, оперевшись о спинку стула. Расслабленная поза, на самом деле, всего лишь маскировка моих нервов. Я хохотнула, но получилось слишком наигранно, и мужчина понял это. — Ответь мне, — слышу в интонации приказ. Резко вскочила на ноги, цокнув высокими шпильками о его паркет. Наставила указательный палец; рука предательски задрожала, и я тут же отдернула ее, сжав крепко в кулак, будто могла таким образом велеть телу угомониться.

— Не смей разговаривать со мной в подобном ключе, Костя, — рыкнув на него, я снова села. — Я не обязана выполнять твои прихоти, — покачала головой для убедительности, глядя в его черные, как смоль глаза. Он был непреклонен. Я заметила, что он не брился несколько дней, и покрывшись щетиной стал выглядеть еще брутальнее, чем прежде. Ему шла борода, определенно. О, боже, Вика, о чем ты думаешь? Поспешила одёрнуть саму себя, хотя, шумно сглотнув, посмотрела на его губы, дав повод Дубровскому усомниться в моих побуждениях. — Я пришла поговорить и только, — тут же подхватила, чтобы расставить каждое слово по местам.

— О чем конкретно? — заинтересовавшись, он спрашивает, присаживаясь напротив меня. Расстегнув пуговицу на пиджаке, принял расслабленную позу, но не сводил с меня своих черных глаз, будто боялся, что я испарюсь. Он сложил руки перед собой, скрепив пальцы в крепкий замок, будто начались переговоры. Краем глаза заметила, что на правой руке не красуется обручальное кольцо и, честно признаться, я испытала облегчение. Словно он нарочно показал, что я могу ошибаться на его счет. — Я весь внимание, — нахально подгоняет меня, не скрывая своей заинтересованности.

— Что Владленов передал тебе в записке, — с ходу сшибаю спесь с Дубровского, начиная с главного.

— То, что может разрушить твою жизнь, — мигом отвечает, и я, зло уставившись на него, нахмурилась. Что? Дубровский в своем уме?

— Прости, что ты сказал? — с недоумением гляжу на него, облокотившись о стол. Он развел руками по обе стороны, будто совершенно не понимает, о чем мы говорим. — Ты издеваешься сейчас надо мной? — не унимаюсь, пристав. Дубровский тут же опустил взгляд на вырез в моей блузке. И я проследила за ним. Твою мать! Шумно вздохнула, потому что во всей красе представила свою грудь его взору. Но, я продолжила: — Ты должен вернуть мне записку, прямо сейчас, иначе я… — но он не дал мне договорить, резко вскочив, так же облокотился кулаками о стол и впился взглядом в меня. Глаза в глаза, ощущая его горячее дыхание на своих губах.

— Иначе, что, Виктория? — лукавит, а затем обходит стол и встает напротив меня совсем в нескольких сантиметрах. В ноздри ударяет аромат его духов, смешанных с его собственным запахом, и, кажется, я постепенно уплываю в мир иллюзий, где вновь Дубровский овладевает мной. Закрыв глаза, я попыталась сконцентрироваться, но было трудно, когда мужчина стоял рядом и уже прикасался к талии крепкими ладонями. Костя притянул меня к себе, и как бы я не хотела его ласк, сама прильнула к нему, обнимая мужчину. Он ответил, поглаживая меня по волосам. Прижал к себе, уперевшись носом в висок, глубоко вдыхает, будто так вновь запасается ароматом меня самой. — Я попросил тебя, довериться мне, — его голос тихо вибрирует. Костя чуть отстранился от меня, чтобы заглянуть в глаза мне, а я пыталась увильнуть, но он не дал. Дубровский ухватил мое лицо за подбородок, облизнулся и я повторила за ним, всматриваясь в тень его глаз. Как искра электризует каждый атом кислорода, создавая вокруг вновь наш личный купол желанной страсти.

— Я пыталась, — шепотом отвечаю, продолжая завороженно смотреть на него. На скулах мужчины заиграли желваки, потому что Костя был недоволен до неприличия. Нахмурился, а потом наклонив голову, прикоснулся в легком поцелуе, завладевая мной и даже не спрашивая моего разрешения. Я таяла в его крепких объятиях, совершенно позабыв зачем вообще пришла. Отдавалась вся ему, вкладывая в поцелуй всю любовь, что испытывала и не могла просто так вырвать из сердца, а потом беспощадно растоптать. А вот Костя мог, и он неоднократно это демонстрировал, особенно несколько дней назад. Эта мысль буквально прожгла мой мозг и я, оторвавшись от него, отскочила, будто ошпарилась. Дубровский не ожидал и тут же схватил меня руку, снова притянул к себе и уже с силой обрушился с поцелуями. Если раньше они были нежными, то теперь, я вижу, как он сам вливает в них все свои переживания, желая показать, что я ему дорога. Сметнув со стола бумаги и прочие предметы, усадил меня на него и встал между моих ног, продолжая натиск на губы. Он ухватил обеими ладонями меня за лицо и стал буквально вытягивать душу, а я не сопротивлялась. Напротив, сама стала стягивать с него пиджак и рвать рубашку. Пуговицы отскочили на паркет, отдаваясь характерным звуком о пол. Резко рванула с него ткань, и та треснула по швам на плечах, а Костя только зарычал, укладывая меня на спину. В его глазах плясали чертята, и он лукаво ухмыльнулся, опаляя своим дыханием мои груди. Сопротивляться? Или отдаться? Я стала вести борьбу сама с собой, только он словно слышал мои мысли и не опускался ниже. Я почувствовала бедром его возбужденный член, готовый ворваться в мое естество, и все-таки мужчина не спешил, наслаждаясь каждым мгновением. Прогнувшись в пояснице, я застонала, не в силах сдержать нарастающее напряжение внизу живота. Клитор начинал пульсировать, стоило Дубровскому оголить мою грудь и начать баловаться с каждым соском.

— Костя, — выдохнула его имя, впиваясь ногтями в мощные плечи мужчины. — Что ты делаешь? — голос срывается до хриплости, а он вновь награждает своим затуманенным взглядом, будто преобратился в дьявола.

— Занимаюсь любовью, — издевается надо мной, прекрасно зная, что мы фактически превратились в любовников. — Я не притронусь к тебе, пока не услышу согласия, Виктория, — опять лукавит, продолжая вколачиваться в меня, показывая, как жаждет оказаться во мне на всю длину. Наш петтинг продолжается несколько минут, как и мои мучения прокричать, что я согласна прямо сейчас отдаться ему, наплевав на все остальное.

— Ох… — вырвался гортанный звук наслаждения, и я испытала оргазм, выгибаясь еще сильнее в его объятиях. С закрытыми глазами я испытала гамму непередаваемых чувств, и они настолько пронзили мои нервные клеточки, что, не вытерпев такого напряжения и расслабления одновременно — заплакала. Костя мигом прекратил свои пытки и поднял меня, усадив к себе на колени. Обнял, пока я содрогалась в конвульсиях от переизбытка эмоций, которые обрушились на меня за последние несколько недель. Поглаживал по плечу, целуя и успокаивая. Он разделял со мной минуты, которые превратились в нечто откровенное, будто я раскрыла перед ним всю свою душу. Уткнувшись носом в его теплую грудь и ощущая запах мускуса, вновь облизнула иссохшие губы, желая его поцелуев. Я стала зависимой им, и он это прекрасно понимал.



— Мы поговорим с тобой, но только при одном условии, — чуть отстраняет меня от себя, чтобы я смотрела ему в лицо. Наверняка по нему проскочило сотни эмоций, потому что вновь меня ставят перед фактом выбора, не давая путей отхода. Затаив дыхание, согласно кивнула, чтобы он озвучил свои условия. — Ты переезжаешь ко мне — это раз, ты становишься моей сабмиссив на полных условия — это два. И никаких тайн друг от друга. Принимаешь ли ты такое предложение, Вика? — его черные глаза пронзали насквозь, наводя на мысль, что еще чуть-чуть, и я потеряю весь свой рассудок, ответив Косте взаимностью…