Глава 15

«Я была глупа, — думала Нейт, сидя на кровати в своей комнате. — Нужно было составить план, а я увидела, что выход свободен, и, как дура, бросилась к открытой двери. Неудивительно, что меня поймали. Панахази будет в бешенстве. Интересно, что на этот раз он придумает?»

Девушка встала с кровати и принялась нервно мерить шагами комнату, поглядывая на закрытую дверь. Она не сомневалась: Панахази приготовит жестокое, даже изощрённое наказание. Зная характер хозяина, она должна была трепетать от ужаса, но ощущала лишь слабые отголоски страха — слишком многое пережила, чтобы бояться. Снова и снова Нейт прокручивала в голове свой неудачный побег и последними словами ругала себя за глупость.

«Самое скверное во всей этой ситуации, — рассуждала она, — теперь завоевать его доверие практически невозможно. Даже если впредь мое поведение не будет вызывать нареканий, пройдёт не один год, прежде чем Панахази выпустит меня на улицу. Я не могу ждать так долго! Что если я снова забеременею? Я могу умереть раньше, чем представится шанс сбежать. — Нейт в отчаянии сжала пальцами пульсирующие виски. — Больше никаких ошибок. Глупо надеяться на удачу. Мне нужен план. Я не имею права действовать необдуманно».

В этом месте ход тревожных мыслей был прерван. Шум приближающихся шагов она уловила прежде, чем по ушам ударил скрип открывающейся двери. Теперь при этом звуке сердце всегда будет замирать от страха.

В первую секунду Нейт показалось, что события того ужасного дня повторяются. Что она каким-то образом вернулась в прошлое, в самый страшный миг своей жизни. Дверь открылась. В комнату, словно под конвоем, вошли все девушки, работающие в борделе. На лицах читался настоящий животный ужас. Даже Сенебтиси, которая, по мнению Нейт, должна была светиться от радости, выглядела напуганной. Шла сгорбившись, тяжело переставляя ноги, словно была закована в кандалы и тянула за собой массивную цепь. Как и в прошлый раз, девушки выстроились вдоль стены, не смея оторвать взглядов от пола.

Нейт вздрогнула, увидев в руках хозяина ту самую палку. Перед мысленным взором пронеслась вереница пугающих образов. Постукивая тростью о пол, Панахази остановился напротив девушки. Ждал, что она бросится перед ним на колени, со слезами моля о пощаде. Но Нейт не доставила ему такого удовольствия. Наклонив голову, посмотрела хозяину прямо в глаза и неожиданно улыбнулась.

— И это всё, что ты смог придумать? Ну что ж, раз пришёл, давай, начинай.

И Нейт приглашающе развела руки в стороны. Знала, что злить Панахази глупо, что, возможно, уже в следующую секунду пожалеет о своих словах, но готова была заплатить эту цену за миг триумфа при виде его перекошенной от злости физиономии. Изумление и растерянность, промелькнувшие в глазах Панахази, вернули Нейт утраченное самоуважение. Да, решила девушка, это того стоило. В конце концов, убивать и калечить её не станут — слишком ценный товар, а к побоям Нейт привыкла.

Хозяин загадочно улыбнулся. Резко взмахнул палкой перед её лицом. Нейт вздрогнула, но не отшатнулась. Несмотря на пустую браваду, всё внутри заледенело от ужаса. Мышцы живота болезненно напряглись — Нейт ожидала удара, но вместо того, чтобы обрушить на неё свою ярость, Панахази развернулся к стоящим у стены девушкам.

— Сегодня за твою дерзость и глупость заплатят другие. Ты же будешь стоять и смотреть. Слышите? — он наклонился к рабыням и демонстративно приложил ладонь к уху. — Ей самой ничего за это не будет. Вы же, драгоценные мои, получите сполна!

У Нейт перехватило дыхание. Больнее Панахази не мог ударить. Она дёрнулась было, стремясь помешать хозяину, но Сабах подняла голову, и девушка увидела её глаза, полные обжигающей злости. И эта злость была направлена на неё, на Нейт. Ноги будто приросли к полу. Если слова Панахази напоминали удар под дых, оглушающий, выбивающий из лёгких весь воздух, то этот ненавидящий взгляд вонзился в самое сердце. Ошеломлённая, Нейт не могла пошевелиться. Такой реакции она ожидала от Сенебтиси, Горго, возможно, от Мегары и Тефии, но не от Сабах, той, кого считала подругой. Другие девушки, должно быть, тоже её возненавидели.

Панахази медлил, наслаждаясь произведённым эффектом. Не спеша прохаживался вдоль импровизированной шеренги, поигрывая тростью и с ухмылкой заглядывая в испуганные лица рабынь. Время от времени останавливался перед одной из девушек и поднимал палку, словно собираясь ударить. Ему нравилось наблюдать, как несчастные съеживаются в ожидании боли, как от страха вжимают головы в плечи и начинают мелко трястись. Насладившись увлекательным зрелищем, Панахази отступал на шаг и двигался дальше, продолжая изощрённую пытку.

Когда эта игра ему наскучила, мужчина остановился напротив Айни — та была в ряду первой — и, замахнувшись, изо всех сил ударил её палкой по животу, затем ещё и ещё раз, не дожидаясь, пока девушка разогнется. С полузадушенным хрипом Айни рухнула на колени.

«Это я, я во всём виновата!»

Нейт с удовольствием поменялась бы с подругой местами. Легче терпеть боль, чем наблюдать, как её причиняют дорогому человеку. Повернув голову, Панахази с ухмылкой взглянул на Нейт и, взмахнув тростью, не спеша приблизился к Тефии. Воздух вспороли три коротких быстрых удара. Последний пришёлся по мочевому пузырю. Застонав, Тефия попыталась в панике скрестить ноги, но это не помогло — на полу расплылась позорная лужа, спереди на платье появилось пятно. Девушка покраснела и разрыдалась, пряча лицо в ладонях.

«Это я виновата! Что я наделала!»

Хотелось заткнуть уши, закрыть глаза, но Нейт не могла пошевелить и пальцем. Эта моральная пытка была страшнее любой физической. Сердце сжималось от боли, когда она слышала, как хрипит Айни, как всхлипывает, заливаясь слезами, Тефия или молит о пощаде Мегара, когда, поднимая голову, встречала злой, ненавидящий взгляд Сабах и видела то же обвиняющее выражение на других лицах. А ведь эти девушки относились к ней хорошо.

Медленно, растягивая удовольствие, Панахази переходил от одной девушки к другой. Каждая получала по три удара, мощных, но не оставляющих следов, — хороший хозяин не портит товар. Клиентам не нравятся синяки, если, конечно, те — не дело их собственных рук.

Последней в ряду стояла Горго. Панахази приблизился к ней с занесённой палкой в руках. Нейт приготовилась услышать знакомый свист воздуха, а за ним болезненный стон, однако Горго холодно и твердо сказала:

— Я не твоя рабыня и не позволю себя бить. Поднимешь на меня руку — и я уйду.

— Лучше места ты не найдешь. Хочешь обслуживать клиентов на улице, старуха?

— Напомнить, сколько ты на мне зарабатываешь?

Нейт замерла, ожидая реакции Панахази. Как и другие девушки, она была уверена: за этими словами последует вспышка безумной ярости, но, поколебавшись, хозяин бросил палку на пол. Нейт посмотрела на Горго. Перевела взгляд на Сенебтиси, скулящую от боли и сжимающую руками живот. Та тоже была свободной, но позволила себя избить.

«Всё дело в том, что она его боится, — подумала девушка, — а Горго — нет».

Панахази вышел на середину комнаты:

— Запомните, так будет и впредь. Каждый раз, когда эта паршивая сучка совершит промах, отвечать будете вы. Следите за ней внимательно. Если она сбежит, я скормлю вас шакалам. Голых и избитых, выкину на улицу подыхать от голода. Все поняли? А теперь вон отсюда!

Девушки бросились из комнаты, толкаясь и обгоняя друг друга, как испуганные мыши. Когда за последней захлопнулась дверь, Панахази направился к Нейт. Даже без палки в руках он выглядел угрожающе. С удивлением Нейт поняла, что не боится. Больше нет. Тем не менее низко склонила голову, сгорбилась, принимая покорную рабскую позу.

«Мне надо быть хитрее, — подумала она. — Если хочу сбежать, то должна казаться глупой и безобидной».

Нейт стояла, опустив глаза в пол, но каждой клеточкой тела ощущала приближение Панахази. Она не видела лица, только босые ступни, но была уверена: на губах мужчины играет самодовольная, ликующая улыбка. Хозяин поднял руку, невесомо коснулся шеи девушки чуть ниже затылка, скользнул к толстой вене и надавил. Поняв, что он собирается сделать, Нейт прошептала:

— Ты же сказал, что мне ничего за это не будет.

— Да, сказал, — согласился мужчина, и в ту же секунду тело Нейт потерялось в белой ослепляющей вспышке боли. Время и пространство перестали существовать. Зрение затуманилось. Запахи и звуки исчезли.

Панахази смеялся. Нажимал и нажимал на ту особую точку, дающую власть над чужим телом. Нейт казалось, что её за руки и за ноги привязали к четырём колесницам, несущимся в разные стороны. Умом она понимала: это не так — но не могла отделаться от ощущения, будто её жилы вот-вот лопнут, а суставы сдвинутся со своих мест. Она чувствовала, как пульсируют в глазах сосуды, как вздуваются вены на влажном, в испарине лбу. Воображение рисовало жуткие картины того, как кожа высыхает и трескается, словно пережжённая глина.

В определённый момент боль освободила сознание, видимо, достигнув таких масштабов, что включились внутренние механизмы самозащиты. Пока её тело, на радость Панахази, билось в конвульсиях, сама девушка мыслила ясно и четко. Например, она хорошо запомнила, куда именно давил хозяин, вызывая эту невыносимую, сводящую с ума боль. Теперь Нейт была уверена, что сможет с лёгкостью найти на шее эту волшебную точку.

— Надеюсь, ты усвоила урок, — удовлетворенно сказал мужчина, оставив свою жертву в покое.

«Да, — подумала девушка. — Ты даже не представляешь, насколько хорошо».

В этот момент она отчётливо поняла, что больше никогда не будет бояться своего хозяина. Ни его, ни боли, которую он способен причинить.