Глава 33

Каждый уважающий себя кладбищенский вор первым делом задаётся вопросом, как проникнуть в запечатанную гробницу. При других обстоятельствах Диктис не один день ломал бы над этим голову, но в своём письме Нейт рассказала о тайном проходе, скрытым под облицовкой, которую с лёгкостью можно пробить киркой. Неизвестно, как в одной из граней пирамиды образовалась эта узкая щель шириной в локоть. Была ли то ошибка строителей, или виной всему разнородность грунта, на котором возводилась гробница, из-за чего её стороны осели неравномерно? Рабочие не стали заделывать трещину и уж тем более не сообщили о ней номарху, рискуя поплатиться жизнями за такую оплошность, — просто спрятали образовавшийся вход под облицовочным слоем так, чтобы со стороны его не было видно. Действительно, стоя перед гигантской каменной глыбой, Диктис наблюдал лишь идеально гладкие грани, отполированные сотнями рук рабов до такой степени, что они отражали скупой свет луны. Если бы не письмо Нейт, он бы никогда не догадался, что под тонким слоем известняка прячется тайный вход.

Девушка не написала, где именно находится трещина, поэтому шестнадцать сообщников Диктиса, разделившись на четыре равные группы, простукивали сейчас каждую грань пирамиды, пытаясь определить, которая из плит скрывает под собой пустоту. Сердце главаря разбойников колотилось в груди, как бешеное. Мужчину охватил привычный азарт, не дававший ему спокойно наблюдать за работой своих людей. Подгоняя их, он нервно мерил шагами землю вокруг гробницы, бросая тревожные взгляды в сторону города, видневшегося вдали. В десяти локтях от него мирно паслись привязанные к палке верблюды, дожидаясь, когда на них погрузят тюки с украденными из пирамиды сокровищами. Ночная пустыня дышала холодом, но Диктис не замечал, что дрожит. Сам он считал, что его колотит от предвкушения, от желания отомстить. О Нейт он почти не думал.

Наконец скрытый под облицовкой проход был найден, и Диктис сам взял в руку кирку, не в состоянии доверить это дело кому-то другому. Звуки ударов далеко разносились в ночной тишине, заставляя верблюдов нервничать. Казалось, этот оглушительный грохот способен разбудить не только спящий город, но и недавно почившего номарха. Наконец облицовка рухнула, обнажив зияющую чернотой дыру, узкую настолько, что протиснуться в неё мог лишь человек худощавый и только боком. Диктис лез первым, предварительно сняв и бросив на песок шерстяной плащ, защищавший от холода. Острые выступы царапали обнажённую спину. Зажав в руках масляные светильники, мужчины с трудом протискивались в щель между блоками, оставляя на стене кровавый след с ошметками содранной кожи. Проход не становился шире, и в какой-то момент Диктис испугался, что они здесь застрянут, не в силах двинуться ни вперед, ни назад. Ему даже пришлось задержать дыхание, так крепко стиснули рёбра каменные стены гробницы. На этом особенно опасном участке дороги тишину разрезали испуганные вопли и плач — шлюхи, которых бандиты украли, чтобы пустить впереди себя, задергались в панике, рискуя задохнуться и погубить их всех. Если хотя бы один из них застрянет, остальные будут обречены. Идущим позади разбойникам с трудом удалось утихомирить кричащих женщин и заставить их двигаться дальше.

Трещина выплюнула их в один из коридоров огромного лабиринта, и почти сразу же они угодили в первую из расставленных на каждом шагу ловушек. То ли кто-то из грабителей задел невидимый в темноте выступ, то ли наступил не на ту плиту, приведя в действие скрытую под полом пружину, но не успели они вздохнуть с облегчением, как двое мужчин с громкими криками рухнули вниз, увлекая за собой ещё двоих в яму, разверзшуюся под ногами. Диктис инстинктивно попятился к стене, под прикрытие узкой трещины. Бандиты застыли, боясь пошевелиться. Женщины истерически заорали, пряча лица в ладонях и сотрясаясь в рыданиях. Крики падающих мужчин оборвались. Раздался хруст ломающихся костей и тошнотворный чавкающий звук, знакомый каждому разбойнику и убийце.

Первым пришёл в себя Диктис. Он осторожно приблизился к краю ямы и заглянул вниз. Четверо его людей в неестественных позах валялись на дне колодца, насквозь пронзённые острыми кольями. Лежащий сверху и пришпиленный за плечо к своему менее удачливому товарищу, был ещё жив, но на губах уже пузырилась красная пена. Собравшись с духом, бандиты залили масло в светильники, зажгли фитили и двинулись дальше, угнетённые тем, что их с самого начала постигла неудача.

Женщин они пустили вперед, подталкивая в спины бронзовыми мечами. Сначала для этих целей Диктис собирался использовать детей бедняков или животных, но решил, что из-за небольшого веса скрытый под плитами механизм может не сработать, беспрепятственно пропустив ребёнка или козу, но не взрослого мужчину с тяжелыми инструментами. Разбойники шли точно вслед за рыдающими шлюхами, помечая безопасные плиты мелом. Чтобы не потеряться в лабиринте, замыкающий процессию вор осторожно разматывал тянущуюся от входа верёвку, привязав её за другой конец к своему поясу.

Коридор был шириной в четыре локтя или в две плиты, под каждой из которых могла затаиться смерть. Дорога шла под уклон. Темнота и спёртый воздух гробницы действовали на людей угнетающе, но Диктис не решался зажечь все светильники разом. По этой же причине он не взял с собой факелы. Огонь поглощал кислород, а его в замкнутых туннелях пирамид катастрофически не хватало.

Голые гранитные стены подсказали Диктису, что они находятся в одном из боковых коридоров, примыкающих к главному. Когда бандиты его найдут, дальше ориентироваться станет легче. В который раз главарь разбойников поразился глупости номархов и работающих на них строителей. Архитекторы раз за разом допускали одну и ту же ошибку, покрывая рисунками стены только основной галереи, ведущей в погребальную камеру. Не важно, каким сложным и запутанным был лабиринт, — те, кто об этом знал, без труда достигали цели.

До первого поворота бандиты добрались без особых потерь, но продвигались вперед очень медленно: сначала человек Диктиса простукивал плиты бронзовым стержнем, а уже потом окончательно проверял их безопасность на шлюхах. Пока они потеряли только женщину, свалившуюся в неожиданно открывшийся люк. Вторая только и делала, что рыдала, раздражая бандитов бесконечными воплями. Дойдя до развилки, Диктис осветил стены сначала одного, затем другого тёмного коридора, но, к огромному своему огорчению, не заметил никаких надписей. Похоже, трещина выбросила их далеко от главного входа, в незначительный боковой туннель в системе обширного подземного лабиринта. Если это действительно так, они могут несколько часов блуждать в его недрах, пока нехватка кислорода и топлива не заставит их повернуть назад. Представив, каково это — оказаться в кромешном мраке без единой возможности найти дорогу обратно, Диктис с сомнением посмотрел на обуглившийся фитиль и подлил масла в светильник.

«Надо решать», — подумал он и с уверенностью, которой не испытывал, повернул направо. Мужчина не знал, приближаются они к нужному коридору или, наоборот, от него удаляются, но отчетливо понимал, что своим решением, возможно, подписал им всем смертный приговор. Успокаивало одно: в дальних галереях ловушки встречались реже. Их количество возрастало с приближением к погребальной камере.

Диктис поймал себя на том, что пытается вдохнуть глубже. Тяжёлый воздух приходилось с силой проталкивать в лёгкие, словно застрявший в горле огромный камень. Плач идущей впереди шлюхи раздражал. Темнота и замкнутое пространство нервировали ещё больше. Гладкие, идеально подогнанные плиты начинали расплываться перед глазами из-за того, как напряжённо он на них смотрел. Стук бронзового стержня о пол эхом отдавался в висках. Диктис не мог отделаться от ощущения, что каждый шаг приводит в действие скрытую пружину, запускающую механизм смерти.

Пока они простукивали очередную плиту, последняя оставшаяся в живых шлюха сорвалась с места и, охваченная паникой, бросилась вперед, в непроглядный мрак. Диктис инстинктивно выставил руку, пытаясь её задержать, но схватил воздух. Бандиты застыли в оцепенении, с ужасом вслушиваясь в эхо и ожидая, что оно оборвётся криком и уже привычным треском ломающихся костей. Через несколько секунд до них донесся глухой звук удара и стон — женщина со всего размаха впечаталась в стену.

«Тупик», — понял Диктис. Он и другие разбойники подняли светильники выше, слепо щурясь в чернильный мрак. Боялись, что глупая шлюха, убегая, заденет какой-нибудь опасный выступ и запустит скрытую под полом систему ловушек, но всё было тихо. Дрожащая граница света заканчивалась прямо под их ногами.

«Проклятье Сета! Ничего не видно! Масло слишком быстро сгорает! По крайней мере, мы прошли всего с десяток локтей, прежде чем обнаружили, что здесь тупик».

Не успел Диктис порадоваться последнему обстоятельству, как в тишине раздался характерный щелчок и прямо с потолка хлынул песчаный ливень, заполняя коридор со стремительностью прорвавшей дамбу реки. В воздух поднялась жёлтая пыль, забивая глаза и ноздри. Диктис закашлялся, едва не выронив потухший светильник и прикреплённый к поясу бурдюк с водой. Те, кто стояли ближе к невидимому в темноте люку, погибли сразу, погребённые песчаной лавиной. Другие потеряли несколько бесценных секунд, пытаясь оценить ситуацию и прийти в себя. Дышать было невозможно. Даже закрытые глаза жгло из-за попавших под веки частичек. Выбираться приходилось почти вслепую. Уровень песка в галерее всего за минуту поднялся выше колен, но смертоносный поток всё продолжал и продолжал сыпаться из отверстия в потолке, вздымая в воздух клубы едкой пыли. Шуршащий шум нарастал, напоминая стрекот сотен тысяч крылышек насекомых. Со всех сторон слышался громкий кашель. Диктис почти ничего не видел, но устремился прочь от этого грохота, с трудом передвигая ноги в быстро увеличивающейся скрипучей массе. Упавшие сотоварищи хватали его за руки, пытаясь подняться или просто не желая умирать в одиночестве. Диктис грубо, вслепую отпихивал их от себя. Неожиданно в эту какофонию криков, кашля и шума сыплющегося песка ворвался ещё один звук — холодящий душу скрежет опускающейся решётки. Несмотря на острую боль в глазах, Диктис заставил себя разодрать слипшиеся от слёз веки и посмотреть, что происходит. Увиденное повергло мужчину в панику. Сверху, там, где галерея примыкала к другому, более широкому коридору, медленно, рывками опускалась бронзовая решётка, перекрывая единственный путь к спасению. Она должна была упасть мгновенно, как только открылся резервуар с песком, но что-то, к счастью, тормозило её движение.

Большинство грабителей уже добрались до безопасного места и теперь в изнеможении опирались на стены, но Диктис знал: они и пальцем не пошевелят, чтобы помочь своему предводителю. Решётка опустилась уже наполовину. Диктис остервенело работал ногами, локтями, всем туловищем, но ему казалось, что он двигается крайне медленно. Спасшиеся бандиты его заметили, но наблюдали за ним с тупым безразличием, уже оценивая собственные шансы занять место нового главаря. Наконец мужчина скользнул под решётку, ощутив острый приступ паники, когда на две долгие секунды застрял под металлическими штырями, пропоровшими ему спину до мяса. Когда он вынырнул с другой стороны, его руки и плечи были расцарапаны в кровь, и он долго лежал в куче сыпавшегося между прутьев песка, пытаясь прийти в себя и откашляться. В горле першило. Глаза жгло, но он выжил, в отличие от трех его товарищей, заживо похороненных в песчаной ловушке.

Немного переведя дух, Диктис и девять его сообщников (из шестнадцати, сопровождавших грабителя изначально) снова двинулись в путь. Теперь они шли ещё осторожнее, внимательно осматривая стены и проверяя каждую плиту по три раза. Стало ясно: Кархедон, отчаянно боявшийся Бестелесного, потратил половину золота нома, устанавливая в своей последней обители дорогостоящие ловушки в количестве, которое не снилось и фараону.

Спина болела ужасно ещё и потому, что в раны попал песок, но Диктис скрывал от сообщников своё состояние. Он и так существенно подорвал свой авторитет тем, что завел их в ловушку. Наконец разбойникам повезло, и, свернув за угол, они наткнулись на статую Упуаута — бога-волка, проводника умерших людей в загробном мире, Дуате. За ним начиналась просторная галерея, стены которой от пола до потолка были испещрены надписями, повествующими о великих деяниях покойного. Приблизившись, Диктис разглядел изображение глаза Хоруса — символа, который отгонял демонов и приносил удачу. Главарь бандитов ощутил новый прилив азарта и в предвкушении подумал, как будет раздирать мумию Кархедона на куски. Затем он представил, как рыжеволосая девчонка отблагодарит его за спасение. Мужчина вспомнил тот единственный раз, когда оказался в ней, и его скрутило острое сексуальное желание. В ту же секунду Диктис понял, что время для мечтаний выбрал неподходящее, и едва успел увернуться от огромного камня, летящего сверху из темноты. Гранитная глыба со свистом пронеслась всего в локте от его лица и рухнула, подняв столбы пыли. Разбойники, идущие следом, отпрянули под прикрытие стен, и один случайно задел незаметный в темноте выступ, запуская новую цепь ловушек. В этот раз Диктису повезло. Услышав знакомый звук, он сразу понял, в чём дело, и плашмя рухнул на пол. Прямо над головой просвистел отравленный дротик, вонзившись в руку менее расторопному и сообразительному грабителю. Целую вечность воздух над ним вспарывали невидимые смертоносные стрелы. Снова и снова тишину галереи разрезал тонкий свист, за ним следовал приглушённый стук, когда дротик отскакивал от стены, не достигнув цели. Диктис чувствовал вибрацию воздуха над спиной. Несколько раз крошечная отравленная стрела проносилась в опасной близости от его уха. Мужчина не знал, какая участь постигла его сообщников, — он лежал неподвижно, вжавшись лицом в плиты пола, и поднял голову, только когда в коридоре вновь установилась мёртвая тишина.

Перед Диктисам, прислонившись к стене, сидел бледный как смерть грабитель и растерянно рассматривал торчащий из руки дротик. Он крутил его так и этак, изучая с неподдельным интересом. Двумя пальцами вытащил стрелу и с ещё большим недоумением уставился на маленькую отметину, едва заметную на широкой смуглой ладони. Эта красная точка ни в какое сравнение не шла с длинными кровавыми бороздами на спине Диктиса, но никто — ни главарь бандитов, ни сам раненый разбойник — не заблуждались на её счет. Яд попал в кровь и положил начало разрушительному процессу. Взгляды грабителей встретились, и Диктис, всё ещё лежащий на животе, увидел, как проступает в глазах сообщника понимание, сменяясь решительностью и гневом. Бритый наголо египтянин вытащил из-за пояса меч и с размаха опустил его на своё запястье. Внутренне Диктис вздрогнул, но внешне остался невозмутим. Из обрубка фонтаном брызнула кровь, и разбойник быстро прижёг рану раскалённым лезвием, нагретым над огнём светильника. Затем он оторвал от схенти широкую полосу ткани и, помогая себе зубами, перевязал культю. Диктис завороженно следил за его движениями, не в силах отвести глаз от покрасневшего льна. Заметив его взгляд, раненный усмехнулся, и мужчина прочитал в кривом оскале вопрос: а у него самого, их главаря, хватило бы духу поступить так же?

— Ничего, выберемся отсюда, сделаю себе золотую.

Несмотря на то что ловушка сработала неожиданно и застала всех врасплох, многие последовали примеру Диктиса и упали на пол, вовремя выйдя из-под обстрела. Только двое из его людей оказалались недостаточно расторопными, или им просто повезло меньше, чем остальным.

Впервые Диктис столкнулся с такими потерями. Некоторых из погибших он знал много лет, ещё с тех давних пор, когда они впервые забрались в одно из незначительных захоронений. Но печалила его вовсе не смерть товарищей и уж тем более не их страдания и увечья. Нет, Диктис жалел о том, что у него только две руки, и с горечью представлял, сколько золота придётся из-за этого оставить в гробнице.