Глава 48

Богрид

Костер приятно согревал бок. Их окружали каменные своды маленькой пещеры, в которую они забрались, пройдя немного вниз по склону. По огромной удаче по дороге встретился небольшой водопад, где они смогли вдоволь напиться. Голод терзал Богрида, но жажда была гораздо мучительнее, и теперь, напившись, он чувствовал себя почти прекрасно. Если бы он не опасался преследования, можно было бы поохотиться. Кроме коз, он несколько раз видел кроликов. Но сейчас охотились на них самих, поэтому следовало соблюдать осторожность.

Снаружи полностью стемнело, и они решили отдохнуть несколько лучин в относительной безопасности. Огня снаружи видно не было, камни надежно скрывали их от возможных преследователей. Теперь, когда он знал, что Ринара жива, от сердца отлегло. Богрид готов был поверить в то, что все закончится благополучно. Как только немного рассветет, они покинут это место, но пока он разрешил себе не думать о том, что ожидает их в ближайшем будущем. Сейчас были только он и она.

Ринара поведала ему обо всем, что узнала: о ритуале, о количестве воинов, о костях огромных змеев. Богрид с трудом мог во все это поверить. Ринара сидела рядом, протягивая к костру ладони, но все равно он видел, что ее руки мелко трясутся.

— Ты замерзла?

— Здесь гораздо лучше, чем ночевать между камнями рядом с ящерицами. — Рина смешно скривилась, и Богрид не сумел сдержать улыбку.

— Хотя бы не крысы, — пробормотал он, и Ринара хихикнула, совсем как маленькая девочка.

Сердце наполнилось нежностью. Мысленно он благодарил Ясногорящего, что с ней не произошло ничего непоправимого. На ее скуле красовался багровый кровоподтек, Рина даже не могла сказать ему, в какой момент его получила. Она кривилась от боли каждый раз, когда меняла положение, однако ни разу не пожаловалась. Он восхищался ею. Ему всегда казалось, что девушки — это такие существа, которых нужно оберегать. Так учил названый отец, это он видел в поведении князя и других приближенных ко двору мужчин. Однако теперь он смотрел на Ринару как будто с другой стороны. Он видел сильного духом воина. Она не испугалась, боролась с врагами, убила одного и подняла несколько мертвых, чтобы получить свободу. Чтобы привести помощь к тем, кто в ней нуждается.

Богрид давно любил ее. Теперь он мог себе в этом честно признаться. Ринара въелась в него глубоко и прочно. Но теперь он ее уважал, искренне и по-настоящему. За свою жизнь и жизни друзей она боролась, словно дикий зверь, при этом оставаясь такой же мягкой и женственной, какой он привык ее видеть. Богрид не понимал, как в Рине могли сочетаться эти противоположные качества, но так было. И это поражало до глубины души.

— Отец с Халимом идут к нам, я получил от него послание два дня назад. Уверен, они уже где-то рядом и ведут большую армию. Со мной был отряд, шестеро точно убиты. Осталось еще пятеро. Я дал команду разбежаться. Мы… мы погибли бы все, там были лучники, а мы оказались к такому не готовы в незнакомой местности, — говоря это, Богрид испытывал жуткий стыд. Он не мог смотреть в глаза Рине.

— Бо. — Рина подвинулась ближе к нему и мягко положила свою руку на его ладонь. — Ты все правильно сделал. Иногда уйти с поле боя — это не бегство, а стратегическое отступление.

Он внимательно и долго на нее посмотрел. Откуда в ней эти мысли? Но ведь она права.

— Спасибо. — Он улыбнулся самыми уголками губ.

Ее рука продолжала чуть подрагивать, а сама Рина — ежиться. Тонкий плащ, в котором она была, плохо спасал от прохлады ночи. Богрид пересел еще ближе к ней, теперь их бедра соприкасались.

— Ты совсем продрогла, — сказал он и приобнял ее, накрыв своим плащом.

Почему-то в тот момент он больше всего боялся, что она посчитает это вольностью и отстранится, но Рина только доверчиво прильнула к нему, устроившись на его груди. Бо откинулся на стену пещеры спиной, немного расслабившись. Только теперь он понял, что и сам порядком замерз. От Рины шло тепло, и он почти с благоговейным трепетом прижимал ее к себе. Богрид позволил себе ненадолго прикрыть глаза, через кожу век видя красные всполохи пламени.

— Когда немного развиднеет, нам нужно продолжать спускаться, помощь совсем рядом, — тихо произнес он. — А как только соединимся с армией, спасем княжича и остальных.

Ринара издала только неопределенный звук, Богрид решил, что это согласие.

Как же он устал! Хотелось забыться долгим сном, ощущая в своих объятиях эту хрупкую девушку, слыша ее тихое дыхание и чувствуя биение ее сердца. Казалось, что его сердце подстраивается под ритм ее.

Он помнил о том, что пообещал себе и Ясногорящему: если с Ринарой все будет благополучно, если она вернется домой в целости и сохранности, он уедет подальше, чтобы не видеть ее и не бередить душу постоянным ее присутствием в его жизни. От этих мыслей стало так горько, что он едва мог сдержать слезы. Но так нужно!

Он вспоминал свои видения ее глазами, и кровь ударяла в голову, заставляя ту кружиться. Если она чувствует к нему то же самое, что и он к ней, это все только усложняет. Трудно противостоять одному себе, а двоим — почти невозможно. Но он справится. Он должен. Обязан. Он мужчина, и весь груз ответственности на нем.

Ринара, кажется, уснула. Богрид очень аккуратно коснулся ее макушки губами, чтобы не потревожить дрему. Он вдохнул сладкий запах ее волос. Сейчас она пахла не травами, отварами которых женщины в княжестве обычно промывали волосы, а собой. Аромат ее кожи будил в нем щемящую нежность, от которой болело в груди. Он не мог надышаться ею, понимая, что с рассветом начнутся новые опасности, и кто знает, выйдут ли они из этой передряги живыми. Однако он сделает все, чтобы у Рины было все хорошо. Чего бы это ему ни стоило.