Глава 40

Ринара

Он смотрел на Рину, а в глазах читался даже не испуг — паника. Чего он боялся? Уйти или остаться?.. Она не могла понять, но точно знала, чего хочет сама. Никогда и ни в чем не была так уверена.

Она ничего не говорила, но он, видя ее молчание, понял это по-своему: Борид медленно начал пятиться к двери, поправляя на себе рубашку и не сводя с Ринары взгляд.

Она развязала ленты, которые в ее сегодняшнем наряде находились спереди, и ослабила корсет. Платье упало к ее ногам, и она переступила через него, оставшись в легком нижнем одеянии. Богрид застыл.

— Рина… — прохрипел он. — О господи, что ты делаешь?..

— Не уходи, — тихо сказала она. — Не покидай меня. Только не этой ночью.

Она потянула за шнур, который держал нижнее платье на плечах, и оно сползло с них, задержавшись на груди.

— Рина… — голос звучал гораздо ниже, чем обычно.

— Все просто, помнишь? — Она закусила губу. — Ты — мой, а я — твоя.

В два больших шага он оказался возле нее, прижал к себе и нашел ее губы своими. И на этот раз в поцелуе не было ничего медлительного или нерешительного. Он бурей обрушился на нее, огромной волной, сносящей все на своем пути. Она тонула, но не хотела выплывать.

Его покрытые мозолями ладони чуть царапали нежную кожу Ринары, но это было приятно. Она чувствовала. Наслаждалась каждым мигом, каждым прикосновением, каждым его вздохом, ловя его дыхание ртом, ощущая всем своим существом.

Богрид подхватил ее на руки, нижнее платье упало, и понес ее к узкому ложу.

Они так долго шли к этому, но теперь все происходило слишком быстро, так стремительно, что Ринара едва успевала делать жадные глотки воздуха в перерывах между его поцелуями. Богрид с неистовостью гладил ее тело, сминал, целовал, прикусывал до боли, Ринара только судорожно вдыхала, пытаясь снять с него рубашку. Он остановился лишь на несколько мгновений, чтобы избавиться от разделявшей их одежды.

И вот он уже весь принадлежит ей как есть. Каждая частичка. Все преграды снесло лавиной. Осталось лишь его тяжелое дыхание и ее вздохи, запах его кожи, окутавший ее, вкус его кожи на губах, яростно-голодные прикосновения и медовые глаза, которые поглотили ее своей глубиной, поработили, заставили забыть о боли, которая пришла вспышкой, но тут же отошла на второй план. Рина только раз коротко вскрикнула, но этот звук заглушил его рот, накрывший ее губы.

Как будто со стороны, Рина слышала свой шепот, она повторяла его имя, впиваясь в спину ногтями. А потом пришла другая вспышка. Ослепительно-белая, она расколола Ринару на много-много мелких осколков, лишив зрения, слуха и ощущения времени. Рина парила где-то высоко, не ощущая тела. Как будто она умерла, а ее душа воспарила в небо.

Когда в глазах прояснилось, она все еще лежала в объятиях Богрида. Он завис над ней, опираясь на локти, и собрал губами со лба капельки пота, а потом медленно перекатился на бок. Его рука покоилась поперек ее тела, и Ринара осторожно водила кончиками пальцев по коротким густым волоскам.

— Даже и представить не могла, что бывает так… — она запнулась, пытаясь подобрать слова. — Так хорошо.

— Я тоже. — Богрид смотрел на нее, а в глазах читалась такая нежность, что Рина не поняла, в какой момент по ее щекам покатились слезы.

— Я сделал тебе больно? — спросил он, его губы подрагивали.

— Нет, совсем нет. По крайней мере, не сегодня. — Рина улыбнулась и погладила его по щеке.

— Знаю-знаю, я дурак, что так медлил, — просто признал он. И Рина не смогла сдержать тихий смех.

— Иди ко мне. — Богрид начал поворачивать ее к себе спиной.

— Нет, не так, я не… не могу… — всполошилась она.

— Все в порядке, милая, — мягко произнес он. — Я лишь хотел тебя обнять сзади, нам нужно немного поспать перед рассветом.

— Тогда потуши свет.

— Ринара. — Богрид привстал, опираясь на локоть и серьезно глядя на нее. — В чем дело?

— Ни в чем, уже поздно, давай спать, — пробормотала она.

— Я не стану спать, пока ты не объяснишь, чего вдруг так испугалась.

Ринара прикрыла глаза, потому что ей некуда было деваться от его пристального взгляда.

— Моя спина, — прошептала она.

— Что с ней?

— Горная ведьма… помнишь? Она так впилась в меня, что… Там все плохо.

— Тебе до сих пор больно? — забеспокоился он.

Рина отрицательно покачала головой. Дело было вовсе не в этом. А в уродливых шрамах, которые теперь покрывали ее сзади. Иногда она подолгу рассматривала себя в зеркале и каждый раз ужасалась. Как она может показать это Богриду? Она боялась увидеть в его глазах отвращение. Раньше она не думала об этом, потому что даже в мыслях не доходила то того, что произошло с ними этой ночью, но теперь, когда он так близко, она не могла допустить того, чтобы он увидел это.

— Тогда что не так? — Кажется, Бо искренне не понимал.

— Это уродливо. — Рина сжала челюсти, чтобы не расплакаться.

В его глазах отразилась безумная боль, и Рина пожалела, что вообще заговорила об этом. Нужно было молчать.

— Неужели ты думаешь, что меня в тебе может что-то оттолкнуть? — спросил он с горечью. — Неужели после всего, что между нами произошло, ты все еще во мне сомневаешься?

Рина никогда не размышляла об этом под таким углом. Она внимательно разглядывала каждую черточку на его лице. Эта короткая борода очень ему шла, делала более мужественным.

Рина колебалась.

— Покажи мне, пожалуйста. — Бо коснулся губами ее виска. — Не закрывайся от меня. Я этого не вынесу. Только не теперь…

И что-то в его тоне разрушило ее страх. Она кивнула и медленно, будто шла к плахе, начала переворачиваться.

Богрид не торопил ее. Она легла на живот, зажмурилась и внутренне вся сжалась, ожидая какой угодно реакции. Богрид молчал. Очень долго молчал. Рина приоткрыла один глаз, потом второй. Он смотрел на ее спину… с нежностью. А потом она ощутила прикосновение его губ. Он прокладывал влажные дорожки по каждой отметине, по каждому шраму, как будто этими прикосновениями мог полностью их убрать.

Он обнял ее, притянул к себе, прижимая спиной к горячей груди, и прошептал, касаясь губами уха:

— Рина, ты самая прекрасная девушка на всем свете. Такая красивая, что захватывает дух. А шрамы — это просто шрамы. Они лишь показывают, что когда-то тебе сделали очень больно. Но я больше никому не позволю навредить тебе. Никогда, слышишь?

Слезы беззвучно катились по щеке и впитывались в подушку. Она закивала быстро и дергано, а он лишь крепче прижал ее к себе, как будто хотел полностью обернуть собой.

— Я люблю тебя, Рина.

— И я люблю тебя, Бо.

В окно барабанил осенний дождь, снаружи завывал ветер, а здесь, в этой маленькой комнате, царило безмятежное счастье. В очаге догорали дрова, змеи мирно спали, свернувшись на волчьей шкуре клубочками, а Ринара считала мерные и сильные удары сердца Богрида, слушала его тихое дыхание, пока не погрузилась в крепкий сон.