Глава 28

Даша

Интересно, догадался ли Антон о моем обмане? Вчера я сделала вид, что крепко сплю, когда пришло время поговорить о мальчике, Гекторе, которого муж привел в дом.

Первой моей мыслью было действительно вместе с мусором выставить Антона за дверь и больше не пускать его. Но потом я увидела, как трогательно малыш хватался за штанину его брюк, и мое сердце дало брешь.

Я не знаю, что случилось, не знаю, долго ли продлится вся эта ситуация, но я твердо решила для себя, что вымещать весь свой гнев на ребенке я не могу. Он ведь ничего мне не сделал, как я могу проявлять жестокость по отношению к нему?

Проснувшись в своей постели, я не спешу открывать глаза. Сзади ко мне прижимается Антон, его дыхание щекочет шею, и я улыбаюсь, ощутив легкую волну мурашек от щекотки по всему телу. Ресницы дрожат, но это никак не может меня выдать, потому что Антон не видит моего лица. Иначе он бы уже давно раскрыл мое притворство.

Вылезти из-под одеяла — целый квест. Сверху его придавливает тяжелая рука моего мужа, и я не хочу нечаянно разбудить Антона. В таком положении, когда мы в комнате одни, вряд ли получится отвертеться от разговора.

Пусть со стороны это выглядит как трусость, но я просто хочу спокойно позавтракать и, может быть, после спрятаться, дождавшись момента ухода Антона на работу.

Выйдя из комнаты, я натыкаюсь на растерянного малыша с каким-то потрепанным дракончиком в руках. Кажется, это тиранозавр, но утверждать со стопроцентной гарантией я не возьмусь.

— Доброе утро, — я улыбаюсь Гектору и шлепаю тапочками к нему. — Как спалось?

— Пливет… Привет, — тут же исправляется он. — Я в туалет хочу.

— А Антон не показал тебе, где у нас здесь ванная?

— Я забыл, — понуро отвечает мальчик, задрав голову ко мне.

— Ничего страшного, я здесь тоже иногда теряюсь. В таком большом доме очень легко заблудиться.

Гектор тянет свою маленькую ладошку ко мне, и мы вместе идем на поиски.

— Я дальше сам, — заявляет мне мальчуган, когда я открываю перед ним правильную дверь.

— Точно помощь не нужна?

— Мне же три. Я уже большой, Антон так говорит, — с какой-то трогательной гордостью в голосе отвечает он.

Мне остается только кивнуть и на секунду заглянуть внутрь, чтобы точно убедиться — кумир Гека, по совместительству мой муж, не забыл разместить здесь детскую красную щетку и пасту со слоненком.

Все мои планы подождать Гека за дверью летят в трубу, когда одна маленькая принцесса начинает голосить на весь дом. И никаких будильников не нужно, которые от тебя убегают, если их вовремя не выключить.

— Ну что ты, солнышко? — я достаю ее из кроватки и целую в лобик. — Папу разбудишь сейчас, он переживать будет, что тебя тут обижают.

На постепенно затихающие крики Еси приходит Гектор. Он стоит в дверях и не решается зайти в детскую, пока я не заманиваю его рукой.

— А я тоже таким маленьким был? — малыш заинтересованно разглядывает нашу принцессу.

Еся тоже впечатлена новым человеком. Она ерзает у меня на руках и пытается выпутаться, чтобы попробовать на зуб Гека.

— Вы оба и еще меньше были. И я тоже. А тебе мама не показывала твои детские фотографии?

— Я не люблю их смотреть, мультики лучше.

— Мя, — Еська соглашается с этим заявлением.

Кухня с нами тремя на ней превращается в поле боя. Идея испечь блинчики уже не кажется мне такой хорошей, после того как я осматриваюсь. Нет, блины у нас получились, даже вроде бы вкусные, но вот степень загрязнения поверхностей сравнится с последствиями сильного торнадо. Два любопытных ребенка умудрились разбить целую упаковку яиц, я нечаянно просыпала муку, а вместе вся наша команда уделала тестом вообще все.

Справедливо будет вручить Антону тряпку, когда он проснется? Думаю, что да.

— Вкусно, — выносит свой вердикт маленький мужчина, обмакнув свернутый мною в трубочку блинчик в варенье и сметану. — Можно совсем руками есть? — с надеждой спрашивает Гектор.

— Можно, — двигаю к нему кружку с подогретым молоком. — Хуже уже точно не будет… — добавляю уже про себя.

Появившись на кухне, Антон присвистывает, осматривая устроенный нами погром. Я улыбаюсь ему, откусывая от блинчика, и стреляю глазами в швабру, которую заботливо для него приготовила.

— Доброе утро всем жующим.

— Доброе утро, — я скрываюсь за большой чашкой теплого какао.

— Это для меня, я так понимаю? — усмехнувшись, Антон кивает в сторону тряпок. — Позавтракать хоть дадите, или сначала надо заслужить?

— Завтракай, мы сегодня добрые. Но советую поторопиться, пока на тарелке еще хоть что-то осталось, — перевожу взгляд на заметно поредевшую стопку блинчиков. — А ты на работу не опаздываешь?

— Все-таки хочешь меня выгнать, карамелька? Начальники вообще не опаздывают, они задерживаются. Я сегодня дома останусь, вечером надо будет поработать, а так я весь твой. Можешь эксплуатировать по полной, — Антон разводит руки, демонстрируя, что я могу целый долгий день «ездить» на нем.

— Думаешь, не воспользуюсь таким щедрым предложением? — кажется, я действительно заигрываю со своим мужем.

— Какая милая у меня жена, — Антон садится за стол. — Меня посещают сомнения, — он берет блинчик двумя руками и с подозрением рассматривает его. — Ты точно не решила меня отравить?

— Ешь, — командует Гектор. — Вкусно, я еще хочу. Можно?

— Можно, малыш.

— Когда вы успели спеться?

— Когда ты бессовестно дрых, Тош. Оставил меня с двумя…с тремя детьми один на один, а сам лицом в подушку. Кто мне обещал к Есе вставать? Ты даже не услышал ее.

— Каюсь, Дашуль. Впредь на тумбочку буду класть не телефон, а включенную видео-няню.

— Ловлю тебя на слове.

Завтрак заканчивается все-таки коллективной уборкой. Я смотрю на попытки Антона натянуть тряпку на швабру, долго смотрю, веселясь из-за его «мучений», но потом со вздохом встаю помочь мужу, потому что его попытки так и не увенчаются успехом.

Гектор тоже с удовольствием крутится рядом и вытирает небольшие следы брызг с тех мест, до которых может дотянуться. Молчаливая Еська размахивает непроливайкой, словно командуя всеми нами.

— Может, съездим куда-нибудь? — интересуется Антон, составляя грязную посуду в посудомойку.

— Можно… Но куда?

— А тебе самой куда хотелось бы?

— Какой-нибудь детский центр? Я не знаю даже…

— Поищу, Даш.

Я хочу подойти к Еське, потому что принцесса со всей серьезностью сводит к переносице бровки из-за отсутствия внимания, но Антон перехватывает меня.

Кладет на талию свои руки, губами прижимается к затылку и глубоко вдыхает.

— Все совсем плохо? — невольно вырывается из меня.

— Теперь уже я не знаю, карамелька. Не знаю.

День проходит быстро. Малышня получает гору впечатлений, а мы с Антоном играем в гляделки и оттягиваем момент напряженного разговора.

В том, что он будет именно таким, я уже не сомневаюсь. Слишком много раз я сегодня ловила своего мужа на сдвинутых к переносице бровях и тяжелом взгляде. Я все это время пытаюсь как-то собраться с мыслями и морально подготовить себя к предстоящему, но все мысли вылетают из головы, когда Антон и я остаемся наедине.

— Мелкую капризулю я уложил. Как ты справлялась, Даш, в первое время? Одна, вообще без всякой помощи, — задумчиво спрашивает меня Антон, подобравшись сзади и вытянув карандаш из моих волос.

Они распадаются по плечам, и я чувствую невероятное облегчение, когда Антон запускает пальцы в них. Он массирует мне затылок, спускается к шее и в итоге останавливается на плечах, надавливая на какие-то особенно правильные точки.

Мышцы немного отпускает от напряжения, и теперь я ощущаю себя статуей процентов на восемьдесят. Минуту назад процентов было девяносто девять. С половиной.

— На упрямстве, наверное. Мне хотелось самой себе доказать, что я могу справиться и без тебя. Представляла, как однажды ты встретишь наш с Есей на улице, а я скажу, что все эти годы мы прекрасно обходились без тебя. И что наша дочь ни в чем не нуждалась, росла в любви и ласке.

Я действительно утешала себя таким образом, когда после бессонной ночи у меня на следующий день все валилось из рук. Злость, бушевавшая во мне по отношению к Антону, служила батарейкой, от которой можно было подпитываться в совсем уж критических ситуациях.

— Ты умеешь быть жестокой, карамелька, — вздыхает Антон и обходит диван, который я уже успела облюбовать.

Теперь мои ноги лежат на мужских крепких бедрах, и Антон, обхватив щиколотки пальцами, поглаживает где-то рядом с выпирающей косточкой. Выписывает круги на одном месте, словно это один из доступных сейчас способов медитации.

— Мне было обидно. Особенно на улице, где-нибудь в парке, когда я видела счастливых отцов с колясками. Не факт, конечно, что они и правда были счастливыми, но мне хотелось такого же для Еси. А вместо этого была только соседка, которая в итоге обвинила меня во всех смертных грехах.

— Я еще наверстаю, — улыбкой поддерживает меня Антон. — Буду наматывать круги вокруг дома.

— Это не обязательно…

— Тебе, Дашуль, не приходило в голову, что я сам хочу проводить больше времени с дочерью? Я и так пропустил почти год.

— Если ты говоришь это искренне…

— Искренне, — не дав мне договорить, подтверждает Антон. — Или ты решила, что я через Есю хочу к тебе подобраться? Так у меня вроде уже это получилось.

Он самодовольно усмехается, кивая на мой живот. Подушкой, которая стоит рядом, я тут же прикрываюсь от взгляда собственного мужа, а вторую, поменьше, кидаю в него, не прицеливаясь.

Но Антон в миг мрачнеет.

Он убирает ее в сторону, пальцы на моей коже замирают. Я хочу подтянуть их к себе, но у Антона другие планы и силовое преимущество.

— Я был на опознании, — оглушает меня словами Антон. — Следователь нашел в телефоне Нонны мой номер, он решил, что нас могут связывать какие-то отношения, поэтому в первую очередь и позвонил мне, а не ее подругам.

— Нонна?.. Она?.. — я закусываю костяшку, чтобы не сорваться и перевести дыхание. — Как это случилось?

— Пока детально неизвестно. Но скорее всего она переборщила с предельно допустимой нормой запрещенных веществ. Ее любовник сбежал, подозреваю, что мужик либо женат, либо с политическими подвязками, и ему такой скандал повредил бы. Я не знаю, был ли у Нонны шанс, вызови кто-нибудь скорую вовремя. Сейчас уже бессмысленно об этом говорить.

— Гектор знает? Хотя зачем я спрашиваю… Конечно же нет, иначе он так себя не вел бы. Боже, я не представляю, как вообще можно сообщить ребенку о таком.

— Я пытаюсь подобрать слова, но пока плохо выходит.

Если честно, я вообще не уверена, что малыш сразу поймет все. Для него это будет звучать как что-то непонятное и не особо важное. Возможно, Гек даже пропустит все мимо ушей, потому что никогда с таким не сталкивался.

Сегодня, как заведенный бегая по горкам и плавая в бассейне с пластиковыми шариками, он и не вспоминал о маме. А к концу был настолько вымотан, что уснул прямо за ужином, шлепнувшись щекой в пюре.

— Даш, я не имею права просить тебя об этом, но на первое время…

— Стоп, — теперь я не даю Антону договорить. — Ты считаешь, что я выгоню трехлетнего ребенка неизвестно куда вместе с человеком, который понятия не имеет, как обращаться с детьми?

— Я вообще-то уже научился отличать присыпку от детского питания, — пытается пошутить он.

— В три года это уже совершенно бесполезная информация.

Мне все-таки удается избавиться от хватки Антона на моих ногах, и я отползаю поближе к спинке, успешно подтянув колени к груди.

— Даш? О чем думаешь? — осторожно спрашивает Антон.

— В данный момент — ни о чем. Я думала раньше, что в какой-то момент мне все-таки придется встретиться с Нонной, а теперь… Хочется верить, что я не желала ей зла настолько, но вспомнить не получается.

— Глупости все, Дашуль. Нонка была взрослым человеком со своей головой на плечах, и магия, или что ты там себе придумала, здесь уж точно ни при чем.

— Утром я спрашивала, совсем ли все плохо, а ты ответил, что не знаешь, — дожидаюсь момента, когда Антон мне кивнет. — И я не знаю. Боюсь смотреть в будущее…

Антон упирается в колени локтями. Простая черная футболка натягивается на его напряженных плечах. Почти таких же, как были у меня до легкого массажа. Только мой муж умеет себя контролировать, поэтому в мраморного застывшего Давида он не превратится.

— Пара дней, Даш, — повернув голову ко мне, просит Антон. — Я найду няню с проживанием, и Гек вернется в теперь уже его квартиру. Если захочешь, чтобы я выбрал, это безоговорочно будете вы с Есей, но не проси меня совсем бросать пацана, пожалуйста. Я другу поклялся, фактически на крови.

Я не хочу этого.

Не хочу, чтобы Антону пришлось разрываться. Я не желаю ему кошмаров по ночам и вот этой вечной хмурой складке между бровями, к которой так и тянутся пальцы.

Но я не представляю, как побороть себя и стать кем-то по-настоящему близким для чужого ребенка. Ребенка женщины, чуть не оставившей мою дочь без отца.