Глава 33. Элина.

– Привет, – слышу сквозь сон, выплывая на поверхность.

С трудом открываю глаза. Раннее солнце слепит безжалостно, но это прекраснейшее утро в моей жизни. Ощущение, что я даже часа не спала, при этом тело расслаблено, только немного потягивает мышцы внизу живота.

– С добрым утром, – мило улыбаюсь, с интересом осматриваясь вокруг.

Мия сладко посапывает у меня под боком. Целую пахнущую клубничкой макушку.

Руслан не обманул и после того, как я погрузилась в сон, перенёс меня в нашу с дочкой комнату. Подозрительно разглядываю идеальную мужскую фигуру.

– А ты с нами спал?

– С вами, – отвечает Руслан кивая. Тянет руку и ласково прячет за ухо прядь волос, упавшую на моё лицо. – Не было сил дойти обратно, ты меня измотала.

Пытаюсь заглушить смех в подушке.

– Кто еще кого вымотал, мистер.

«Хочу ещё».

Щёки беспощадно заливает краской, как только вспоминаю прошлую ночь. Это было так страстно и порочно, что я чувствую себя школьницей, поступившей на первый курс университета.

Руслан, по всей видимости, тоже перебирает в памяти жаркие стоп-кадры, потому что его пижамные штаны в районе паха подозрительно натягиваются.

Тяжёлая ладонь накрывает моё лицо, а большой палец дотрагивается до верхней губы. Прикусываю его зубами, глядя, как в глазах напротив разгорается пламя.

Мия неожиданно ёрзает, вытягивается и в изумлении уставляется на отца. Трёт глазки маленькими кулачками.

– Папа? – взволнованно вскрикивает. – Ты с нами спал?!

Весело хохочу от её реакции, которая стопроцентно повторяет мою собственную.

– Боже, девушки, вас клонировали? – произносит Руслан и торжественно заявляет. – Я спал с вами.

– Как Вова?! – спрашивает дочь, и мои глаза округляются от ужаса.

Ситуация «рука-лицо». Не иначе.

Алиев же вместо того, чтобы выйти из себя только усмехается.

– Как папа, Мия. Как папа, – исправляет её и крепко-накрепко прижимает к себе.

– Так, – говорю, резко откидывая одеяло и одёргивая ночную сорочку. – Я пойду готовить завтрак. Мия Руслановна, вы будете есть кашу!

– Не-ет, мама, – кричит дочь. – Я хочу мороженое.

– Только после каши, – настаиваю на своем и переключаю внимание на её отца.

– А ты, Руслан Тимурович? Что будешь на завтрак?

Касаюсь ладонью его руки и крепко сплетаю наши пальцы.

– Кофе буду, как обычно.

Склоняю голову, дабы примитивно полюбоваться им. Боже, какой он охрененный! И теперь мой. Улыбка на губах от этой мысли сама по себе разъезжается.

– Так не пойдёт. Кофе после каши, господин Алиев. Нужно подать пример дочери.

– Пфф… – Руслан счастливо растягивается на кровати, закидывая руки за голову. – Только ради вас. Сто лет каши не ел.

Это милое утреннее препирательство приятным бархатом укладывается на сердце. Пульс предательски барабанит, потому что внезапно кажется – всё сон. И ночь, и эти нежности. Незаметно щипаю кожу чуть выше локтя, чтобы убедиться в реальности происходящего.

А ещё страшно боюсь испортить эту идиллию.

И одновременно с этим, опасаюсь, что как-то не так Руслана поняла.

Ведь он ничего не обещал, правда?! Кроме его противоестественного предложения о браке, высказанного моему отцу. Брак, в котором ничего для нас не изменится.

Отгоняю досадные мысли и отправляюсь на кухню.

Ароматная каша быстро оказывается на столе и съедается с удовольствием даже любителем утренней убойной дозы кофеина. Я лишь с воодушевлением за этим наблюдаю.

Наевшись, Мия сбегает в комнату играть в любимые динозавры, а я убираю со стола. Мою посуду и варю кофе себе и своему мужчине. Располагаюсь на стуле напротив.

– Иди ко мне, – приглашает Руслан и тянет меня за руку.

Забираюсь к нему на колени и крепко обнимаю, прикрыв глаза от удовольствия.

– Жалеешь, что не взяли Олю в помощь? – спрашивает, прокладывая дорожку кончиком носа на моей щеке.

– Не-ет, мне нравится о вас заботиться, – честно сознаюсь.

Пристально изучаю радужку серых глаз и длинные, угольные ресницы, виском трусь о колючий подбородок.

Мой-мой-мой!

Теплые губы касаются моей шеи, отчего под рёбрами внутренности нестерпимо сжимаются.

– После этого отпуска перевезу вас к себе, – говорит Руслан уверенно.

Напрягаюсь, пытаясь не выдать волнение.

– Давай пока не будем об этом, – шепчу в миллиметре от его губ и коротко целую.

Его руки, оглаживающие мои бедра, вдруг застывают и чуть стискивают кожу.

– Почему не будем? Вы мои. Хочу, чтобы мы жили вместе.

– Ты торопишься, Руслан. Давай узнаем друг друга заново.

– Я тебя отлично знаю, – самоуверенно произносит, подняв бровь. – Особенно после сегодняшней ночи.

– Тебе кажется, – вяло выговариваю, уводя глаза в сторону.

– Давай проверим. Я знаю, что ты любишь. Чем увлекаешься. Какую музыку предпочитаешь.

Весело смеюсь, сдавливая широкие плечи. Сегодня мне хочется беспрерывно дотрагиваться до него, касаться. Хочется, чтобы подушечки пальцев сохранили в своей памяти, насколько он горячий и твердый повсюду.

– Ну и какую музыку я люблю?! – иронично задаю вопрос.

– Ты рокерша.

– Алиев, – мотаю головой. – Рок я терпеть не могу!

– Ого. Ты же ходила со мной на концерт и дисками делилась?!

– Чтобы быть к тебе ближе, – давлю смешок.

– Вот это новости, – отпускает он пораженно.

– Да, – продолжаю. – И твой экстрим ненавижу, а татуировки тем более. Подарок, который ты отправил на восемнадцатилетие, я вручила первому попавшемуся однокурснику.

Серые глаза удивленно округляются, а самодовольное лицо приобретает озадаченный вид.

Почему-то я смирилась со своей детской влюбленностью и смотрю сейчас на нее по-другому. Как на прихоть подростка. Увлечение. Даже забавно, ей-богу, сколько я всего успела натворить.

– А шаурму?! – спрашивает Алиев с таким серьезным видом, словно ведёт разговор о проблеме космического масштаба.

Весело болтаю ногами и пропеваю:

– Не люб-лю.

Целую упрямый нос и широкие скулы поочередно. Даже не верится, что имею на это право!

– Ну а меня? Любишь? – узнаёт, снова припадает к шее, оставляя на ней влажный след.

Запрокидываю голову и озорно смеюсь:

– Тебя люблю, Руслан, ты ведь не шаурма.

Смысл скрывать очевидное?

Наверное, будь я похрабрей, то задала бы ответный вопрос. Любит ли он меня? Но сердце предательски сокращается, когда воображаю, как он отшучивается, или напрямую произносит «нет».

Что может быть ужаснее неразделённой любви?

Поэты годами складывают красивые слова в строки, чтобы описать эти чувства. Чувства, которыми я довольствовалась долгое время. Боль, страх, пронизывающая щекотка под грудью.

Не хочу!

У нас есть всё, чтобы сделать друг друга счастливыми. Взаимное притяжение, желание, секс. Нас объединяет самая замечательная дочь на свете. Наша Мия.

Он непременно меня полюбит!