Глава 37

Неловкость нашего квадрата зашкаливает. Мы молча переглядываемся, и никто не спешит нарушать тишину. Некомфортно. Я, поджав губы, опускаю глаза. – Думаю, девочки уже познакомились, – нарушает тишину Назар. Вскидываю на мужчину взгляд и встречаюсь с его немного смущённой улыбкой. – Брат, это Трис. Трис, это Стас, – представляет ребят друг другу по-русски. Трис кивает и протягивает Стасу свою ладонь. – Мы отойдём, – обращается Назар по-английски к Трис. – Конечно! – поспешно кивает девушка и, ловко подхватив Стаса под руку, уводит в сторону. Бойкая какая. – Вот этого я и не хотел, – поджав губы, произносит Назар, отводя взгляд в сторону. – Чего именно? – спрашиваю тихо. – Видеть жалость в твоих глазах, – выплёвывает слова и вскидывает на меня полные боли глаза. Они красные, проникнутые отчаянием, тоской и горечью. Неправильно, что я возвышаюсь над ним, поэтому уверенно обхожу Назара, встаю за его спиной и, взявшись за ручки, толкаю коляску в сторону сегодняшней “скамьи откровений”. Назар молчит, а я обдумываю всё, что хочу ему сказать. А сказать у меня есть что. Накопилось. Оказавшись у скамьи, снова обхожу коляску и сажусь напротив Назара. Волнуюсь как перед экзаменом. Усмехаюсь сама себе. Откровенный разговор об отношениях – это, конечно же, не экзамен. Тут совсем не важно, насколько хорошо усвоен материал. Главное, что ты вынес для себя. Опыт, который приобрел. И знания, которые помогут в будущем не наломать дров, не разрушить хрупкие стены. Ломать не строить. Мама всегда так говорила. Разрушить отношения проще простого, а вот заново потом выстроить в разы сложнее. Нет уже былой наивности. Сейчас, когда наши глаза на одном уровне, мы на равных. Его аквамариновые омуты смотрят на меня в ожидании. Чего? Вердикта? Не будет его. Если он сам ещё не понял, пора признать это вслух. Достаточно побегали друг от друга. – Значит, всё дело в этом? – киваю на его ноги. И, не дожидаясь ответа, продолжаю: – Ты был не прав, Назар. Я никогда бы не отказалась от тебя из-за этого. И вовсе не из жалости, как ты думаешь, а потому что любила. – Лиза, я… – Подожди! – прошу словом и взглядом. – Любовь сильная эмоция, она помогает пережить нам даже самые сильные потрясения. Во мне было много этого чувства, просто за гранью! Любви к тебе. Но потом появилась Маруся, и она стала моим спасением. У меня появился кто-то, кому я смогла передать частичку любви к тебе. Спасибо тебе за неё. – Беру обе ладони Назара в свои. – Без неё я бы не справилась. И прошу, прости меня за всё. Прости, что не смогла отстоять свои чувства к тебе. Прости, что сдалась и выбрала в итоге не тебя. И прости, что лишила статуса отца Маруси, – на последних словах мой голос срывается, и я всхлипываю. Не хотела больше плакать. Думала, что дневной лимит уже исчерпан. – Прости за всё. Назар поднимает мои руки и целует по очереди кисти. – И ты меня прости, – не разрывая зрительного контакта. – Что опустил руки. Что не боролся. За мою трусость. За мою слабость. Я пойму, если ты не захочешь меня больше видеть. Вынимаю одну ладонь, накрываю его скулу и качаю головой. – Я никогда такого не хотела и не захочу в будущем. Ты часть нашей с Марусей жизни. Назар ластится щекой к моей руке и прикрывает веки, утопая в невинной ласке. Мой хороший. Мой любимый. Просто мой. – Лиза, ты даже не представляешь, как я этого хочу. Вы всё, что мне нужно. А ещё я хочу, чтобы ты развелась со Стасом. Не могу удержать улыбку, губы сами растягиваются. – Мы и так планировали подать на развод на этой неделе. А что насчёт тебя и Трис? Я слышала ваш разговор по телефону. Назар вопросительно смотрит на меня. – Ты сказал, что нуждаешься в ней. Не во мне. Почему она? – О, моя малышка. Понимаю, как это может выглядеть со стороны, но поверь, это далеко не так. Трис видела меня в состояниях и похуже. Она реально помогла мне преодолеть самые тяжёлые времена. Если честно, я просто привык, что, кроме неё, у меня уже никого нет. Все эти годы только Трис по первому звонку мчалась ко мне через весь мир. – Ты любишь её? – Люблю, – отвечает без заминок, и моё сердце на секунду пропускает удар, – но не так, как тебя, глупышка, – спешит успокоить. – Трис часть моей прошлой жизни, но и только. Не понимаю. Пазлы в моей голове не складываются в единую картину. – А ваша свадьба? Почему ты тогда женился? Именно это меня сломало и именно поэтому Стас стал отцом нашей дочери, – решаю признаться сразу. Хочу, чтобы он понимал мои мотивы. Я вижу, как Назару приносят боль мои слова, его желваки напряжены, как и его плечи, кулаки сжаты до побелевших костяшек. Он делает над собой усилие и медленно отпускает своё напряжение. Дыхание становится размеренным. – Если бы только мог всё исправить… Лиз, когда я очнулся в Коста-Рике после нескольких операций в одиночестве, я не мог осознать, что вот она – моя реальность, – произносит глухо. – Без связей и финансов, без возможности вернуться домой, без чёртового мобильника. Найти и позвонить тебе было не проблемой, но желания не было, – смотрит на меня с отчаянием, потому что приходится оправдываться. – В том состоянии не было. Я был инвалидом. Не чувствовал свои чёртовы ноги. И никакие обследования не могли объяснить причины. Врач разводил руками. А отец тем временем настаивал на том, чтобы я не смел даже высовываться, иначе уголовное дело переквалифицируют в нападение по сговору группой лиц. Отец обещал тебе помочь, и у меня не оставалось выбора, как просто ему поверить. Киваю и прошу взглядом, чтобы не останавливался. И Назар продолжает: – Время шло. Изменений не было, я был прикован к больничной койке. Как же я её ненавидел! Но встать с неё и уйти всё равно не мог. Так продолжалось около года. Пока я не познакомился с Трис. Она проходила практику в клинике и каким-то невероятным способом сумела посадить необходимое зерно в моей голове. Вся причина была в моих мозгах. После наших долгих бесед, когда Трис рассказывала о своей семье и о том, как она мечтает бросить всё, переехать в Штаты и стать моделью, меня осенило. Мне её мечты казались вполне реальными, совсем не такими, как мои, ведь я хотел лишь одного: вернуться туда, куда путь мне был заказан. На миг Назар замолкает и прикрывает веки, словно вновь оказывается в прошлом. В своём одиноком прошлом, полном страхов, боли и отчаяния. Сглотнув, он возвращается ко мне, в наше настоящее, и продолжает свой рассказ уже с лёгкой улыбкой, играющей на губах. – Я не смог сделать счастливой тебя, поэтому решил помочь другой. С появлением цели появились и результаты. Я начал чувствовать ноги. Смог шевелить пальцами. Это было началом. Трис всё это время была рядом. Она способствовала тому, что я снова встал на ноги. А я помог ей с её мечтой. – Как? Назар закатывает глаза, намекая, что это ещё та история. – Ну, тут вышло забавно, – произносит с усмешкой. – Отец к тому времени уже открыл мне счёт в банке и кучу карт. У меня были свобода, деньги, ноги, но не возможность вернуться на родину. Я был потерян. Не знал, что делать. И у меня был только один друг. Трис. Моя чокнутая подруга. И первое, что я решил сделать, – это отправиться путешествовать и прожигать отцовские деньги. Так мы оказались в Вегасе. Родители Беатрис устроили ей разнос по телефону из-за того, что она посмела бросить учебу посреди семестра. Трис рыдала в три ручья, а я понятия не имел, как её успокоить. Поэтому решил просто напоить. Только не заметил, как и сам нажрался до беспамятства. Понятия не имею, как мы пришли к решению пожениться в крохотной церквушке, но итог один – мы обручились. После чего я позвонил родителям своей новообретённой жены, чтобы сообщить им важную весть: “С этого дня я муж вашей дочери и отвечаю за неё теперь я. А она сама может решать, чем хочет заниматься по жизни. Хочет фоткаться топлес – имеет полное право”. Потом было ещё море алкоголя, катания на лимузине и ночь в мотеле, – Назар делает паузу, чтобы перевести дыхание и считать мою реакцию. Если честно, мне странно слышать то, что было между ними. Но это его прошлое, и я не могу упрекать его за это. Я сама далеко не безгрешна. В моей постели был другой, но не в сердце. Там всегда был только один мужчина, тот, что сидит сейчас напротив меня и боится обидеть меня своими словами. – А потом ужасное похмелье и обоюдное сожаление, – продолжает после паузы. – Ни мне, ни Трис ни отношения, ни тем более брак были не нужны. Мы не были влюблены, и от секса по дружбе мы отказались сразу. Мы были близкими по духу людьми, отличными друзьями. Мы поддерживали друг друга все эти годы. И поверь, нам обоим этого было вполне достаточно. Разводиться сразу не стали лишь из-за её родителей. И опережая твой вопрос – на данный момент мы уже расторгли брак. – Просто невероятно. Назар пожимает плечами и отводит взгляд в сторону, словно ему неловко на меня смотреть. Он приоткрыл мне большую часть своего прошлого, и я безумно ему за это благодарна. Когда он попросит, я обязательно отвечу ему взаимностью. – Расскажи, чем ты жил эти годы? Чем занимался? – Подаюсь вперёд и наши колени соприкасаются, отчего Назар вздрагивает и его лицо выражает лёгкое удивление. – Жил в Штатах, путешествовал, – произносит после заминки. – Занимался ремонтом байков и автомобилей. По протекции Трис снялся в нескольких рекламных роликах и принял участие в парочке фотосессий. Так, – пожимает плечами, – ничего особенного. Рассказывая про прошлое, он продолжает гипнотизировать взглядом свои колени, больше не поднимая на меня взгляда. Мне кажется, я догадываюсь, о чём он думает. Встаю и протягиваю ему свои руки. – Попробуешь встать? – произношу мягко. Назар отрицательно мотает головой и глухо произносит сквозь зубы: – Не могу. Не собираюсь настаивать. У меня уже есть мысли, как ему помочь. Всё в его голове. Как сказала Трис – психосоматика. Будем лечить самой действенной терапией. Детским смехом, улыбками и показательными упражнениями из художественной гимнастики. Наша маленькая чемпионка – лучшее лекарство от всех болячек.