Глава 9

Что еще я не узнала за этот треклятый понедельник? Вера никогда не покидала лабораторию в рабочее время, а тут явилась. Мысленно готовлюсь принять еще одну новость, надеюсь, подруга не скажет, мол, отец найден, зато мать потерялась!

— Марк Яковлевич, я, — щурясь от солнца, оборачиваюсь к адвокату, — чувствую себя гораздо лучше, сама дойду.

— Позволь настоять.

Лютольф будто интуитивно догадывается о моем замешательстве. Коршуном нависает, рукой сгребает всю меня, подталкивая к подъезду. Корчу от напряжения губы и расправляюсь с магнитным замком на уличной двери. Приглашаю Марка. Не дожидаясь лифта, поднимаемся по лестнице на третий этаж.

Своим ключом отпираю замок. Делаю шаг в квартиру и тут же опускаю взгляд на пол. Я не ошиблась. Мохнатые угги Веры аккуратненько стоят на коврике. Лютольф захлопывает створку и не спешит возвращаться в машину.

— О! Настюш, — на звук выбегает подруга, — и Марк Яковлевич тут? Как хорошо!

— Позже, — притормаживаю Веру.

Разуваюсь, вешаю пальто на крючок и все еще мечтаю, что адвокат распрощается со всеми. Уйдет.

У меня же вместо мозгов приторное желе.

Я не из тех людей кто может с лёта выдумать ошеломляющие идеи. Мне нужно время, чтобы все проанализировать, понять. Помедитировать и принять мудрое холодное решение, а не дают.

Смирившись, что Марк остается, шагаю в ванную, тщательно мою руки с мылом. Вера хвостиком за мной.

— Как прошло заседание? — подруга сжимает кулаки от любопытства.

— Как обычно…

— Неужто Золотов кинулся в драку прямо в зале суда?

— На этот раз я, но не успела наподдавать мужу. В обморок грохнулась.

— Ну, кошка с собакой! — всплескивает руками, — Так и до инфаркта недалеко.

Через зеркальное отражение замечаю, что к нам присоединяется Марк. Сразу перевожу внимание на него.

— Здесь вы можете сполоснуть руки, а потом…

— А потом, — перебивает Вера, — будьте как дома! Мы все у Настюшки как дома.

Ловлю улыбку адвоката, от прямоты Веры чувствую жар на лице. Не хватало опять раскраснеться… Спешно вытираю полотенцем ладони. В дверном проеме протискиваюсь между косяком и Марком, ощущая, как Лютольф, забавы ради, ущипнул меня за бедро!

— Ай! — взвизгнув, тут же закрываю рот.

Быстренько двигаюсь в комнату Стефании. От умиления замираю на пороге. Наш бравый вояка Степан нацепил на себя игрушечную корону и с волшебной палочкой в руке выплясывает перед Стешей. Стало быть, мои подозрения оказались беспочвенны.

— Только не хнычь, отставить слезы… — бубнит Степан.

— А где няня? — обнимаю себя руками, тихонько ступаю, стараясь не нарушить хрупкое спокойствие дочери.

— Верка отпустила пораньше, а меня заставила развлекать Стешу. Где справедливость, Романова?

Я завидую подруге по белому. Рядом с ней всегда надежный и сильный мужчина. Умеющий дать отпор любому кто посягнет на возлюбленную. Степан крепкий суровый боец для всех нас, а для Веры он просто Кукусенька.

Я бы тоже так хотела, но моя жизнь не столь безоблачна, как у подруги.

Стеша под чутким присмотром, поэтому разворачиваюсь, иду контролировать подругу и приструнить ее длинный язык. Ускоряя шаг, несусь в кухню и застаю Веру с адвокатом за столом. Уже и чай налили. Вера сегодня в роли гостеприимной хозяйки.

— Марк Яковлевич, открылись новые обстоятельства в деле Стефании, и хотелось бы узнать ваше профессиональное мнение, — воркует подруга.

— Разве? — Лютольф приподнимает брови.

— Ну… — жопкой почуяв неладное, тушит пыл и говорит медленней, — отец Стеши…нашелся…родной.

— Не знал.

Мне хочется провалиться сквозь землю от стыда и оттого, как смотрит Лютольф. Мрачно, не отрывая глаз.

Не так давно между нами была волна обоюдной симпатии, интерес. Поцелуй. Я чувствовала искру, и желание Марка, во что бы ни стало отвоевать меня. Закрыть собой от ненавистного мужа.

А сейчас любые сказанные мной аргументы померкнут. Ведь как бы ни старался Лютольф, в его взгляде я читаю разочарование.

— Марк Яковлевич, — Вера решает еще раз открыть рот, — на прошлой неделе я взяла образцы материала из посудины Насти. Не ней была кровь Олега и слюна таинственного мужчины. Настёна не говорит кто же тот загадочный гость, но этот факт может повлиять на ход дела.

— Конечно, может, — хрипло отвечает подруге, а сам на меня смотрит. — Где документы?

Вера, подери ее черти, подскакивает со стула. Делает вид, что не замечает моего недовольства. Тенью прошмыгивает в коридор, возвращаясь, тащит за собой сумку.

— Вот! Обратите внимание на печать с гербом. У нас государственная лаборатория и ошибки исключены!

Я молча наблюдаю, как адвокат погружается в текст, изучая каждую строчку. Подруга, кажется, уже поняла, что наболтала лишнего, поэтому ее уши горят. Едва заметно Вера пожимает плечами на мой выставленный кулак. Лютольф злится, но пытается держать маску. Слегка мнет край бумаги, когда откладывает лист в сторону.

— Ну-с, Анастасия Евгеньевна, объясняйся, — четвертует меня глазами. — Только учти, твои проповеди, что после свадьбы ни-ни больше не действуют. Ты далеко не обездоленная мать, раз скрываешь ото всех любовника.

В принципе, я и предполагала такой исход, но никак не ожидала реакции от Марка. Ледяной, пробирающий до костей ревности. Хмыкаю и улыбаюсь в ответ на застывшие физиономии адвоката и Веры.

— Я свободная женщина и вправе делать что хочу. Никто не застрахован от разных полюсов, Марк Яковлевич.

Лютольф не ведется на мой шутливый тон. Его лицо бледнеет.

— У нас было условие, Анастасия. Говорить правду. Ты хоть понимаешь, чем может закончиться спор, если я не ознакомлюсь с подробностями?

Марк вуалирует голые чувства официальностью. Рассерженно встает из-за стола.

На грубые выкрики адвоката к нам подключается Степан. Мужчина не вмешивается, топчется рядом как оловянный солдатик.

— Понимаю, — без нотки страха киваю.

— Кто отец девочки?

— Идем, я покажу, Марк Яковлевич.

Оставляю Веру подумать о сказанных так не вовремя словечках. Подруга прекрасно видела мои немые протесты, но продолжала мести помелом, даже не посоветовавшись.

Легонько дотрагиваюсь рукава Марка и веду за собой в коридор.

— Сосед, значит, — точно обманутый муж, рассержено говорит Лютольф. — В какой квартире он проживает?

Мы замираем в прихожей возле шкафа-купе. Адвокат порывается выйти в подъезд, но я все еще торможу его за ткань пиджака.

— С дедукцией у вас порядок Марк Яковлевич, однако, прошу учесть, что вы имеете дело с Настей Романовой. Девушкой, у которой все складывается через ж… — авансом представляю лицо Марка, когда он узнает новость, — жерди и острые тернии судьбы!

— Романова хватит юлить!

— А чего это вы так взбеленись? Ревнуете, что ли?

— Перестань кривляться, ведешь себя неразумно.

Цельсий в крови Лютольфа закипает. Адвокат привык получать все по первому требованию. Я же тяну с объявлением ответа до последнего, наверное, сама никак не могу поверить. С опаской делаю шаг за спину Марка, обняв, разворачиваю его лицом к большому зеркалу на дверце шкафа.

Под откровенно-сердитый взгляд Лютольфа кладу голову на крепкое мужское плечо. Довольненько улыбаюсь. В конце концов, жертва сплетен здесь я, а Марк, состоявшийся деловой адвокат, потерпит. Не всем Лютольфа по шерстке гладить и ползать перед ним на цырлах.

— Вот он.

— Кто?

— Родненький отец нашей Стефании.

— Смешно, — без намека на радость выдает Марк.

— А я и не шучу, лаборатория-то государственная…персонал квалифицированный…

— Что за вздор! — нервно дергается адвокат, стряхивая мои объятья.

Отшатываюсь, но сохраняю равновесие.

Бравый Степан изваянием окаменел в углу, держит руку на пульсе. И вроде брякнуть фразу для справедливости надо, но ой как не хочется конфликтовать с самим Лютольфом. Степа шумно вздыхает, мол, если что я здесь, имейте в виду.

Марку же плевать на отставного военного, Лютольф, кажется, был не готов к неплановому отцовству. У адвоката дергается левый глаз.

— Это не розыгрыш, — утвердительно заявляю и, набрав воздухом легкие, продолжаю громче, — Вера! Вера, чего притаилась? Давай тащи сюда свои каракули с гербом!

На эмоциях Лютольф смахивает взмокшую от пота челку, упирает кулаки в бока.

— Меня даже крестным к родной племяннице не взяли. Какая дочь?

— Ох, не оправдывайтесь уважаемый, — не лезу за словом в карман, — я, знаете ли, тоже не в диком восторге!

На логичные возмущения Марка я отвечаю руганью не потому, что действительно так считаю, а скорее в сердцах. Да, Лютольф плохо знает меня и Стешу. Закономерно слышать его сомнения, однако и я навязываться в новую семью не намерена.

— Мы договаривались на юридическую поддержку Анастасия Евгеньевна, а не цирк с овациями. Ты снова лжешь. — Фыркнув, устремляет на Веру свой взгляд. — Как такое возможно?

Подруге боязно и Степан, прильнувший рядом, ее не успокаивает. Верка трясется, зубами клацает:

— Я всего лишь взяла на анализ осколки. Работа моя честна, вот вам крест!

— Оставьте бога в покое, — единым жестом осекает Марк. — Вера, вы сами-то представляете, как происходит зачатие дитя? — подруга кивает. — Каким образом я мог завести ребенка с Анастасией Евгеньевной? Да эту женщину чтобы поцеловать, сначала по голове шандарахнуть надо. Чтобы просто. Поцеловать. Сечете?

Не выдерживаю, топаю пятками по полу. С меня довольно. Пил из стакана Марк, подруга делала тест на отцовство, а виновата, как всегда, Романова.

— Если вы полагаете, что я вру, тогда милости прошу, — указываю на дверь, — не смею задерживать!

Общая атмосфера в доме накаляется. Марк не проявляет агрессии, но и в ладошки от счастья не хлопает. Унизительнее всех чувствую себя я. В глазах Лютольфа ситуация складывается так, будто я нарочно собрала в доме приятелей, подговорила, ради личной выгоды.

— Ребенок плачет.

Сухо отвечает Марк. По-хозяйски шагает на визги Стеши.

— А ну-ка, стоять! — бегу следом и застаю адвоката возле кроватки дочери.

Лютольф к малышке не прикасается. Кажется, адвокат вообще понятия не имеет, как подступиться к Стефании. Он просто сложил руки на тонкие бортики колыбели и смотрит на дочь неотрывно.

— Глаза у нее карие, — Марк замечает родной цвет.

Честно признаться, я и сама не успела найти общие черты.

— Ага, — уже спокойнее говорю, склоняюсь над Стешей и беру малышку на ручки.

Лютольф скептически оглядывает нашу парочку, вновь и вновь задерживая внимание на личике Стефании.

— Марк Яковлевич, вы же не поверили результату…ведь так?

— Ни на грамм, — по-доброму улыбается Марк. — Я вообще не планировал детей еще лет двадцать и хорошо помню все контакты.

— А зачем же дети в сорок восемь? Там уж и внуков пора! — пытаюсь развеселить Марка, но снова попадаю впросак.

— При нашей первой встречи ты заставляла меня жениться, а теперь вот…дитя подсовываешь.

Внезапно мир замолкает. Стихают все звуки, а в душу промозглым дождем льется пустота. Я словно перестаю ощущать себя. Лишь на инстинктах матери крепче прижимаю Стефанию. Чувства внутри будто гаснут. Я больше не злюсь и мне даже не обидно.

Бесстрастно двигаюсь из комнатки дочери, обращаюсь ошарашенным друзьям:

— Спасибо за помощь… я обязательно расплачусь с вами…

— Пустяки, Настюш, — со слезами на глазах шепчет Вера.

— Мне лучше побыть одной.

— Точно?

Подруга интересуется, хотя знает, что спорить со мной бессмысленно. Украдкой она хватает Степана под руку и торопливо тянет к порогу. Вера обещает созвониться со мной позже, и я автоматически киваю в ответ.

Когда дверь за приятелями хлопает, я разворачиваюсь к Марку:

— Вам тоже лучше уйти.