~ 26 ~
А Р И Н А
– Я никогда тебя не пойму.
Ратмир качает головой, пока мы сидим в лаборатории. Сжимает мою ладонь, будто переживает, что я сейчас сбегу. И мне этого, на самом деле, хочется. Убраться подальше, напрочь вычеркнуть из головы всё связанное с этой странной семейкой. Мне не хочется знать, что кто-то из моих родственников заплутал нашу родословную и сделал меня Огневой.
Но я ценю, правда, что Ратмир дал мне шанс сбежать. Хотя для него было это важно. Поэтому я тоже делаю шаг навстречу, без вопросов сдаю слюну и спокойно жду продолжения.
– Я сама себя не понимаю, - слабо улыбаюсь мужчине, устраиваюсь удобнее на кушетке. – Я даже не думала, что буду так нервничать, когда соглашалась. Глупость, да, можешь не говорить, я и так знаю. Просто ощущение, что… Не знаю, забудь.
– Тебя пугает, что что-то изменится, - Ратмир сильнее сжимает мою ладонь, говорит медленно и спокойно, как с диким зверьком разбирается. – Это я понять могу. Но ты вела себя так, словно это конец света.
– Это… Это вызовет миллион новых вопросов. Так у нас только один, правда? Почему именно я. А если я окажусь родственницей твоего деда? Пфф, тогда ещё больше загадок. Кто именно был с ним связан? Внебрачные дети или дальние родственники? Даже если так, то кто ещё оставался и почему им не досталось? Голова кругом.
Фыркаю, отвожу взгляд, рассматриваю темнеющее небо за окном. Нас попросили ждать здесь, обещали, что результаты будут сделаны быстро. Можно было и потом заехать, не тратить весь день в лаборатории. Но сам Ратмир решил подождать.
И это ещё одна причина переживания. Столько времени рядом, в одной комнате, где нас оставили. Он не спешит на работу, не отвечает на звонки. На самом деле, их и вовсе нет. Либо он отключил телефон, либо у мужчины выдался удивительно спокойный день.
От нервов начинаю постукивать пальцами по кушетке, равномерно, разбавляя гробовую тишину. Мне бы удивиться, что нам выделили отдельный кабинет, но… Это же Огнев, привычное для него дело.
Поднимаюсь на ноги, с удивлением понимаю, что мужчина все ещё держал меня за руку. Разрываю контакт, а кожа начинает гореть. Стараюсь незаметно встряхнуть ладони, убирая фантом чужих прикосновений.
– Так, хватит, - решаю, когда понимаю, что это уже походит на безумие. – От того, что мы здесь, быстрее не будет, так ведь?
– Да, я и так заказал максимально быстрый тест.
– Тогда поехали. А то мне самой кажется, что я уже в истеричку превращаюсь. Ты – на работу, я к дочке. А потом уже заберем результат. А обстановка меня начинает напрягать.
– Поехали за Сашей, не проблема. Я на сегодня взял отгул.
– Отгул?
– Да, красавица, отгул. Удобно, когда сам себе начальник. Не был уверен, сколько времени это займет. Поехали.
– Ага.
Удивленно смотрю за тем, как Ратмир спокойно направляется к выходу. Вот бы забраться в его голову, понять, о чём думает мужчина! Потому что сейчас я совсем не понимаю…
Он сидел здесь и скучал только из-за меня? Бред, ни за что не поверю. Но если Ратмир отказался от работы, чтобы хоть немного провести время с дочерью, как мы обсуждали… То это хорошо, действительно замечательно.
Мне придется привыкнуть, что Саша больше не моя. В детстве не научилась делиться, так сейчас пора. И если уж сам Ратмир не собирался отказываться от малышки, то пора ему в полной мере окунуться в роль отца.
Не дам Огневу просто так отделаться! Он сказал, что не собирается отпускать меня с Сашей просто так, не позволит увезти дочь? Значит, пусть тоже старается. Я не позволю стать отцом по бумажке, который раз в год появляется с подарком и не помнит, в каком классе учится дочь.
– Явились, - мама недоверчиво щурится, открывает дверь. – Ратмир.
– Здравствуйте, Алина Викторовна.
Мама не спешит нас впускать, сильнее сжимает ручку двери. Смотрит так, будто очень и очень хочет придушить кого-то из нас. И я даже не уверена, что именно мужчину.
Ей явно недостаточно той истории, которую я быстро сочинила. Поженились, поссорились, после пытались вместе справиться со всем. Капля драмы, чуть больше романтики. Просто и легко, не выдумывая лишнего. Но маме эта версия не понравилась.
Ничего больше не спрашивала, только жаловалась, что я не рассказала всё сразу. А теперь у мамы есть возможность допросить Ратмира, и это точно будет не так безболезненно.
– Ты обидел мою дочь.
– Мам! Пожалуйста, давай мы…
– Нет, Ри, - поразительно, как меняется голос мамы. С мужчиной она едва не проклятиями разговаривает, а ко мне с привычной теплотой обращается. И взгляд добреет. – Был бы здесь Олег, он бы на порог не пустил… этого. Но Олега нет, поэтому придётся мне разбираться.
– Мам, пожалуйста. Я люблю тебя, но и… Кхм. Вы все мне дороги! Мы просто заберем Сашу, ладно? А потом ты мне по телефону выскажешь, что думаешь.
– Ну уж нет. Саша спит. А у меня миллион вопросов. И я хочу получить на них ответы. Сейчас же, пока ты, Ри, очередную ложь не придумала.
Ох.
И после этого Ратмир будет спрашивать, почему я так из-за мамы переживаю?!
Моя мама… Непревзойденная женщина, правда. Она умеет добиваться своего, пусть и не занимает высокие должности. А ещё сделает всё, чтобы её дети ни в чем не нуждались. Работала двойные смены, а по ночам шила платья для выпускного.
Когда умер Олег, она ведь ни словом не показала, что сложно. Вдруг оказаться вдовой с тремя детьми, двум из которых в университете нужно учиться, тратиться на репетиторов и учебники. Распределила между нами обязанности, чтобы Тошка не пропал в одиночестве, и взялась за роботу.
Я обожаю её за то, какой стойкой и сильной она может быть.
Но сейчас это чуточку пугает. Когда мама кивает в сторону кухни, скрещивает руки на груди. Точно не примет отказ, а мне жутко не хочется её разочаровывать.
Признаваться, насколько сильно я облажалась. Оказалась недостаточно умной, чтобы заподозрить подставу и проконсультироваться с другими юристами. И достаточно продажной, чтобы из-за денег выскочить замуж. Мама такое не поймет, не примет.
Когда я её с Ратмиром знакомила, она ведь решила, что я вообще в эскорт ввязалась! А что она сейчас будет думать? Нужно было Огнева в машине оставлять, а теперь…
– Дыши, красавица, - выдыхает мне на ухо, пока шумит чайник. – Ты слишком напряжена.
– А ты не был бы? – шиплю на него, хотя знаю, что веду себя, как гадюка. Ратмир не виноват в том, что я боюсь перед мамой облажаться. – Просто… Молчи и кивай. Понял?
– Понял.
– Обещаешь? Мне действительно это важно. Не говори, не порть всё. Я просто хочу, чтобы мама не переживала лишний раз.
– Обещаю, Арин.
– Отставить перешептывания.
Мама усаживается напротив, двигает к нам кружки с чаем. На секунду повисает тягостнее молчание, от которого у меня начинают дрожать пальцы. Не то, о чём следовало бы переживать. Это обычный разговор, как бы он не закончился, мама не перестанет меня любить, не выгонит из семьи.
Но мне хочется унять её переживания. Мама давно не подросток, в последнее время у неё сердце начало шалить. И мне нужно, чтобы это всё закончилось без переживаний.
– Ложь надо заранее придумывать, Арин.
– Да какая ложь, мам? Ты ведешь себя так, словно мы на допросе и…
– Это и есть допрос. Я хочу понять, что произошло. Моя дочь, оказывается, замуж выскочила и скрывала это. Едва его знала, а уже переехала. Может, я и не такая умная как вы, - взмахивает рукой, а после тяжело вздыхает. – Но я и не дура, Ри. Всё дело в деньгах, да? Я ведь тогда спрашивала, чувствовала…
– Дело в том, что я мудак.
Вжимаю ногти в ладонь мужчины под столом, призывая молчать. Он обещал, всего минуту назад! Говорил, что не будет вмешиваться и портить всё. А теперь полностью привлекает внимание моей мамы.
– Ратмир!
– Это правда, Алина Викторовна. В том, что вы ничего не знали, исключительно моя вина. Я обидел Арину, действительно сильно обидел. Именно из-за меня мы почти не общались этот год. И не оглашали моё отцовство.
– И что же ты такого сделал? Если ты её хоть пальцем коснулся!…
– Не касался. То есть, у нас дочь, - совсем не смешная шутка, но из меня рвется нервный смех. – Но нет, ничего такого. Я не тиран, - хм, это как посмотреть. Танк настоящий, а не тиран, ага. – И не изменял ей. Но слова иногда достаточно обидные бывают.
– Так в чём причина? Арина говорила о ссоре, но не о том, что именно случилось.
– При всем уважении, это не ваше дело.
Ратмир чеканит до того, как я даже начинаю продумывать ложь. Специально не говорила раньше, чтобы не путаться в показаниях. Но такой вариант… Да, самый безопасный.
Мама недовольно кривит губы, все больше похожа на злого полицейского. Не хватает только яркой лампы и угроз. Но и без этого чувствую тяжесть в животе, словно свинцом накачали.
– Тогда зачем ты врала, что не знаешь отца Сашеньки?
– Потому что, я мудак, - в этот раз я даже не сдерживаю нервный смех, настолько всё бредово звучит. Ратмир толкает меня локтем, призывая замолчать, но у меня не получается. – Арин, ты мешаешь.
– Господи, ты хоть слышишь, как это бредово звучит? Прости, мам, просто… То, что он мудак, это не причина, а просто факт.
– И причина, - Ратмир настаивает, сжимает под столом моё колено. Давлюсь воздухом, смех царапает горло, затихая. – Алина Викторовна, тут на все ответы будет «мудак». Обидел Арину так, что она сбежала от меня в другой город. После мы снова встретились, начали говорить, разбираться в прошлом. Не допуская спешки, заново сближаться. Вот и всё. Я не знаю, что вы себе успели надумать, но всё гораздо проще.
– Ибо ты мудак?
Охаю, потому что впервые слышу, как мама ругается так открыто. Она могли причитать, или изредка сказать матерное слово себе под нос, но никогда не выражалась настолько прямо.
А ещё поражает то, что на её лице появляется слабая улыбка. Морщинки разглаживаются, взгляд становится теплее. Выдыхает, словно боялась худшего. Но такого глупого ответа ей оказалось достаточно.
– Именно, - Ратмир уверенно кивает, перехватывает мою ладонь. Сглатываю, понимая, что всё это время впивалась в него ногтями, оставляя следы полумесяцы. – Я не скажу, что исправился. Но мне жаль, что я причинил боль вашей дочери. Больше этого не повториться.
– Ты уже это говорил. Когда знакомился с нашей семьей, обещал, что позаботишься о Арише и присмотришь. И не сдержал слово.
– Знаю. И очень сожалею.
Внимательно смотрю на Ратмира, не знаю, что с ним сегодня произошло. Что такого успело произойти за утро, что он ведет себя совсем по-другому? До этого давил, как ненормальный, а теперь сидит и говорит о сожалении…
Только меня совсем другое волнует. Он хотя бы немного, взаправду, раскаивается в том, как поступил? Или это лишь очередная игра мужчины, в которых он так хорош?