Глава 10

Я несмело приблизилась к огню. Он выглядел таким слабым, безжизненным, будто умирающий старик.

Как же так получилось, что магия, которая жила не одну сотню лет вдруг начала угасать.

— Мне очень жаль, — проговорила я, а мой голос оттолкнулся эхом от стен и пронесся по всему залу.

Казалось, будто кто-то вторит мне: жаль, жаль, жаль.

— Но мы обязательно тебе поможем, — добавила шепотом: — Я и Зейн.

На мгновение мне показалось, что огонь взметнулся вверх. Но у него словно не хватило сил, и он снова уменьшился, распластавшись по чаше.

— Мы придем завтра, жди нас, — увереннее сказала огню.

Вздохнула и направилась на выход.

Зейн ждал меня, опершись о стену храма и сложив руки на груди.

— Что, пойдем обратно по крышам?

Я мотнула головой:

— Что-то настроения нет. Давай так дойдем, — вид затухающего первородного огня расстроил и напугал меня.

— Хорошо, — сегодня принц был удивительно покладист и мил. Может, он не настолько противный, как я думала. Но вот, что заносчив — это факт.

Некоторое время мы шли молча, я погрузилась в свои невеселые мысли.

— Давно у тебя появился огонь? — вопрос Зейна вывел меня из задумчивости.

— Нет, совсем недавно, — отозвалась я.

— Странно, конечно, обычно у магов сила пробуждается в детстве, — я тоже всегда так думала.

Считала, что у меня никогда не будет магии, только способность оборачиваться, но все изменил один случай. У наших соседей загорелся сарай, а их самих не было дома. Пока остальные соседи метались, пытаясь из ведер попасть на горящую крышу, я смотрела на огонь, как завороженная. Тот выглядел злым, и я начала с ним мысленно разговаривать. Спросила, почему он злится. Не получив вразумительного ответа, а лишь сердитое шипение, потребовала, чтобы он прекратил безобразие. Он сопротивлялся, но я упорно продолжала требовать. И пожар потух.

Никто не понял, как это произошло, но после того случая у меня получилось почувствовать и обратиться к своему внутреннему огню, тогда я первый раз вызвала небольшой огонек прямо на руке. Было страшно, но очень интересно.

— А когда у тебя появилась сила? — спросила Зейна.

— Мне было всего три года. Я чуть не спалил отцовскую конюшню, — снова он называет моего отца своим. С его уст так легко слетает это слово, а я привыкла использовать его в негативном ключе. И вряд ли когда-то смогу переучиться. Зейн тем временем продолжал, совсем не замечая моей злости: — Отец научил меня первому заклинанию. Прикосновение пламени. Я тогда упал и поранился.

Зейн поднял ладонь и по ее поверхности растеклись язычки пламени.

— Дай руку, — сказал он.

— Это еще зачем? — убрала руку, которую он уже намеревался захапать.

— Боишься? — хитро уточнил принц.

— Не доверяю и опасаюсь, — искоса взглянула на него.

К Зейну вернулось хорошее расположение духа, очевидно, он не из тех людей, что привыкли унывать и сдаваться.

— Малейка, дай руку, — он остановился и ждал, пока я подчинюсь. Я продолжала идти дальше. — Иди сюда, кому сказал!

Не знаю, почему подчинилась. Очевидно, это был самый простой способ от него отвязаться.

Повернула обратно, подошла к Зейну и вложила свою ладонь в его. В ту, что была без огня.

Зейн сжал мои пальцы, глядя мне прямо в глаза. В его зрачках плясал огонь.

Второй рукой, горящей синеватым пламенем, он провел по моей вверх к предплечью. Прикосновение было теплым, я бы даже сказала, ласковым.

Захотелось прикрыть глаза и замурчать. Едва удержала себя в руках.

— Это лечебное заклинание. Огнем можно не только убивать или калечить. Им можно вылечить, обогреть, спасти, — Зейн водил своей теплой ладонью по моей руке вверх и вниз, слегка касаясь, и это прикосновение было безумно приятным.

— Не надо меня лечить, — с трудом очнулась и одернула руку.

— Я просто хотел показать, — невозмутимо ответил наследный принц.

— Чему еще научил тебя отец? — сделала ударение на последнем слове.

— О, много чему, — Зейн снова не захотел обращать внимание на мою злость. — Разным боевым заклинаниям, заряжать оружие огнем, непосредственно им пользоваться. Отец научил меня всему, что умел сам. Рашид очень умелый маг.

— Только магии в нем почти нет, — усмехнулась я.

— Не говори так! — возмутился принц.

— Как хочу, так и говорю. Ты мне точно не указ! — прибавила шаг.

— Я так или иначе за тебя в ответе. Конечно, братом и сестрой мы не станем, но мы и не чужие.

— С чего ты вдруг так заговорил? — недоверчиво сощурила глаза.

— Я прекрасно понимаю, что тебя так злит. Сам недавно испытывал те же чувства, когда узнал, что ты приезжаешь. Ты злишься на нашего отца за то, что его не было рядом. И что рядом с ним был я. Но Рашид женился на моей матери, так нужно было для страны. О наших с тобой желаниях никто не спрашивал.

— И сейчас не спрашивает. Отец не стал бы общаться со мной, если бы не необходимость. Тебя он привечает, как родного сына, а меня терпит, как чужую.

— Ты не знаешь нашего отца, вот и говоришь глупости.

— Зато ты прекрасно его знаешь! — моя злость достигла предела, и я перевоплотилась в прыжке, сделала еще несколько прыжков на крыльцо, выше и еще выше, и оказалась на крыше.

Посмотрела вниз, убедилась, что Зейн не преследует меня и побежала во дворец.

Правда, прежде чем вернуться сделала большой крюк. Мне надо было проветрить голову и успокоиться.

Вернулась на крышу дворца уже ближе к рассвету, с удивлением обнаружив поджидавшего меня Зейна.

Гордо прошла мимо него, он молча встал со своего места и проводил меня взглядом.

Весь следующий день не выходила с женской половины. Не было ни надобности, ни желания. Даже гулять не ходила. Медитировала по большей части, разговаривая со своим огнем. Он не отвечал, как человек, но передавал чувства и эмоции. Ему, как и мне было страшно. Успокаивала свой огонек, как могла.

Вечером принесли наряд для обряда, готовили как на свадьбу. Очень красивая сияющая ткань переливалась, особенно, если на нее попадал свет магических лампад.

Служанки помогли мне одеться и повели в общую гостиную, где я в прошлый раз разговаривала с отцом. Не видела его с первого дня. Думала хоть сейчас, когда я волею обстоятельств оказалась во дворце, он будет расспрашивать, как я жила все это время. Спросит о маме. Но нет. Он не почтил меня своим высочайшим вниманием.

Зато, когда пришло время идти в храм он спросил:

— Ты готова, дочь моя?