Глава 22

– Больше двух сотен лет императорские алхимики в закрытых лабораториях изучают тварей. Они вывели из комбинаций крови бестий формулы, которые позволяют развить в ребенке нужный дар. Этими знаниями обладают только ближайшие к императору аристократические роды. Род Лэггер, род Форре, род Ридель, род Скилхерд и род Данкан. Мы все повязаны родством между собой: двоюродные и троюродные родичи. Дары развивают не во всех детях, лишь в некоторых, наиболее подходящих – таких и называют посвященными. Я не сильно-то подходила, слишком болезненная, но я – единственный ребенок в семье.

Веела горько вздохнула, будто до сих пор сожалела, что судьба в виде князя Лэггера не обошла ее стороной.

– Так вот… Отец решил развить во мне дар иллюзий. Сказал, что он, по моему складу характера, подходит мне больше всего.

– Я думал, что у князя дар иллюзий? – недоуменно протянул Ронан. – Все так говорят. А ты говоришь теперь, что у него ментальный!

Веела только головой покачала.

– О ментальном даре говорить нельзя. О нем никто не знает, кроме посвященных. Есть дары, которые должны оставаться только внутри императорской семьи.

Веела быстро взглянула на меня, но тут же снова потупилась.

– Генерал Остерман допрашивал меня, забирался ко мне в голову, – сказала я. – Я думала, это – ментальный дар.

– О нет. Это другой дар, мы зовем его мыслезор. Ментальный нужен для того… чтобы… подчинять тварей.

– Что?.. – пробормотала я. – Да как?

Ронан непривычно для себя побледнел и выдавил:

– Так, Аля, нам, похоже, не жить.

– Послушайте! Доверьтесь мне! Я попробую, я уговорю отца! У него на меня серьезные планы, которым я успешно сопротивляюсь вот уже пару лет.

Но Рон лишь вздохнул. Впрочем, какие у нас еще оставались варианты, кроме как выслушать Веелу до конца?

– Так вот… – Вель замялась, подхватывая ускользающую нить разговора. – Дар иллюзий. Лет с восьми со мной стал заниматься князь Скилхерд, он уже тогда был сильно пожилым – я так думаю, меня готовили ему на замену. Я его боялась до ужаса: он был худющий, кожа да кости, полностью лысый, без бровей и ресниц. А еще он никогда мне не улыбался. Мама присутствовала на первых занятиях, пока я привыкала к незнакомцу. Отец разрешил после того, как я прорыдала весь первый урок, спрятавшись в угол и закрыв лицо руками, лишь бы не видеть этого страшного человека. Мама сказала, что он болеет: каждый год ему приходится употреблять все больше ядовитой крови тварей, чтобы поддерживать свой дар. Мы начали с малого: он учил меня создавать иллюзии цветов и бабочек, потом пушистых котят, и я подумала, что не так уж он и плох, если, как и я, любит котят. Потом-то я поняла, что князь Скилхерд не любил котят. Он вообще никого не любил. Просто так найти общий язык с перепуганной капризулей оказалось легче.

Лесли зашевелился, застонал, и Веела ненадолго замолчала, тревожно глядя на его лицо, но Лейс не пришел в себя: слишком много крови потерял.

– Когда мне исполнилось десять, отец представил меня императору. Нет, конечно, дядю я знала и раньше, но меня, ребенка, никогда не подводили к нему для разговора. Я стояла где-то в одном ряду между чистокровным жеребцом, бриллиантовой диадемой и древней вазой из хрупкого фарфора. Однако теперь на личной аудиенции меня представили как будущую помощницу, надежду империи. Я присела в поклоне и поклялась служить его императорскому величеству. Дядя взял меня за подбородок и заставил поднять на него глаза: я тряслась, смущалась и изучала носки своих туфелек, выглядывающих из-под подола слишком длинного для десятилетнего ребенка платья. «Мой маленький воин», – усмехнулся он, и сразу было понятно, что воином он меня не считает и мою будущую службу не видит полезной. Однако наследницы высоких родов вполне могут сгодиться для другого. «Ты знаешь, у меня три сына, Ивейл, он старше тебя на пять лет. Брайс, он старше на три года. И Фрейн, он почти твой ровесник, старше всего на год. За кого из них ты хочешь пойти замуж?»

Ронан дернулся, как от пощечины. Он привык видеть Вель равной себе, оставившей за порогом Академии все привилегии. Он не давил и не форсировал события, трепетно ухаживал, но знал, что рано или поздно нежная Фиалка может достаться ему. Теперь же между ними прямо на глазах разверзалась пропасть.

Веела не заметила, как сник Ронан, продолжала рассказывать.

– Я звонким голосом ответила: «Ни за кого! Я хочу сама выбирать свою судьбу!» Папа разозлился. Дядя рассмеялся. Он думал, что это лишь блажь, которая пройдет с годами…

– Веела, у нас мало времени. – Я покосилась на бледного до синевы Лесли, хотя саму Вель, кажется, заботило лишь, чтобы Лейс не подслушал ее откровения. – Матримониальные планы его императорского величества действительно так важны?

– Все важно! – воскликнула Веела. – Я не смогу рассказать в другое время, как ты не понимаешь!

У нее было лицо человека на грани отчаяния: прямо сейчас она совершала предательство. Чтобы мы остались в живых, по крайней мере пока, Вель предавала свою семью. И она заслуживала хотя бы возможности высказать все, что у нее на душе, не опасаясь, что ее станут каждую секунду перебивать и торопить. Я кивнула: «Все понимаю. Молчу».

Веела, однако, отложила рассказ о принцах, заговорила о другом.

– Считается, что обучение в Академии должны проходить все одаренные, независимо от происхождения. Это поддерживает доверие к власти, ведь получается, мы все равны перед общей смертельной опасностью, неважно, дочь ли ты князя или сын рыбака.

Веела взглянула на Ронана, в ее измученном взгляде сквозила нежность и тоска по несбыточному. Едва она опустила глаза, как Рон посмотрел на нее с такой же щемящей грустью.

– Однако не все посвященные проходят Тирн-а-Тор. Например, мой отец учился в Академии, но никто не знает, что сейчас развивают дары у молодых наследников рода Ридель и рода Данкан. И никто не знает про меня. Мы не учимся тренировкам на стиках, рукопашному бою и не развиваем физическую силу, нам не придется служить на границе, мы никуда не уйдем из семьи. Будем скрыто служить Императору – и только ему. Но каждый из нас, новичков, в конце обучения должен пройти свой экзамен, доказывающий нашу силу и верность…

Веела запнулась, прежде чем продолжить.

– Ты была моим экзаменом, Алейдис.

– Что? – выдохнула я. – Как? О чем ты говоришь?

– В конце лета отец вызвал меня к себе в кабинет и строго сказал: «Если ты, дочь моя, так упорно сопротивляешься свадьбе с Брайсом и не желаешь спокойной жизни во дворце в качестве матери будущих наследников, послужишь Империи иначе!» – Веела зашла издалека. – Я знала, что на самом деле это последняя попытка повлиять на упрямую дочь. Отец не думал, что я стану так неистово сопротивляться браку, но я, обычно послушная, твердо решила не поддаваться. Я не хотела становиться придатком избалованного самодура Брайса. Народ обожает принцев, они так хороши собой, так умны, так обходительны. После гибели Ивейла Империя погрузилась в глубокий траур. Однако я, как никто, знаю, какие они настоящие…

Веела тряхнула головой, но не стала вдаваться в подробности.

– Отец вздумал меня проучить! А ведь я правда ни дня не жила одна, не умела заплести косу, сама одеться: все делали служанки. Аля, ты увидела перед собой перепуганную девчонку, а я не играла – я действительно умирала от ужаса.

Вот потому я так легко поверила ей: Веела оставалась собой, капризной аристократочкой-неумехой, и в то же время она выполняла задание Императора. Ее слезы, ее физическая слабость, ее истерики – все было подлинным.

Ронан не проронил ни слова, погруженный в тяжелые размышления, а я, хоть и обещала молчать, снова не сдержалась:

– Так, погоди! Ректор знал, кто ты?

– Он знал, кто я, ему сказали, что в Академии я должна окрепнуть и научиться самостоятельности, и, конечно, ни слова о моей истинной цели. Я специально подсела к тебе в первый день, чтобы познакомиться, хотя я и представить не могла, что ты возьмешься опекать аристократку, которая станет помехой на испытании. Я была уверена, что в лабиринте мне ничто не грозит, и чуть не погибла в первый же день! А вы с Ронаном меня спасли. Это стало для меня потрясением!

Веела задумчиво прикусила губу и добавила:

– Хотя теперь я не сомневаюсь: мне не грозила опасность. Отец хотел напугать, проучить. Все могло быть не настоящим, как та тварь, которая гналась за нами по лабиринту? Это я ее создала…

– Но зачем? – воскликнул Рон.

– Я должна была проверить силы… Я никогда раньше не создавала нечто настолько большое и страшное. Мне надо было проверить на ком-то: смогу ли.

– Ты должна была застрять с нами на все три года? – нахмурилась я.

– Нет-нет, я должна была наблюдать за тобой, только наблюдать. И докладывать отцу. У меня есть особый артефакт для связи… Я думала, что скоро мое наказание закончится, и терпела лишения из последних сил. Даже пришлось выпить гадкую настойку, которая избавила меня от…

Она запнулась, покраснела.

– Части женского естества. Меня! Княжну! Будто я какая-то корова или свинья и кто-то имеет право распоряжаться моим телом!

Веела словно забыла, что мы все оказались поставлены в равные условия.

– Я пожаловалась отцу, а он холодно сказал, что, если я все равно не собираюсь замуж в ближайший год, все остальное мне без надобности! Я думала, продержусь до зимней сессии, сдам зачеты, отец к тому времени оттает и отменит наказание.

– Но ведь ты не могла просто так взять и уйти из Академии!

– Конечно, нет. Инсценировали бы несчастный случай во время практикума, они постоянно случаются. Никто бы не удивился, что самая слабая одаренная на курсе погибла во время первого боя с тварью.

Ронан только головой покачал. Смерть Веелы навеки разбила бы ему сердце.

– Но что-то пошло не так? – подсказала я.

– Все пошло не так! Неожиданно задание изменилось: отец велел мне подстроить твою гибель. Сказал, что сразу после этого я смогу выйти из Академии и вернуться к привычной жизни. Обещал, что, если я докажу свою смелость и готовность служить Империи, он поймет, что я способна на большее, кроме как рожать детей для наследника. Но я… Я уже успела привязаться к тебе, Аль. Я и сама не ожидала, что так произойдет! Прежде я прекрасно обходилась без друзей. Слуги слушались любого моего слова, потакали во всем. Оказалось, друзья – совсем другое. Никто им не платит за их помощь, а они все равно почему-то помогают. И поддерживают. Могут отругать, но потом понимаешь, что за дело! Только сейчас, в Тирн-а-Тор, где мы выматывались каждый день и каждый день ходили будто по лезвию ножа, я начала жить по-настоящему… Но как я могла ослушаться отца? Провалить задание? Я давала клятву верности Императору. И я… приступила к разработке плана.

– Это была ты! – Детали головоломки встали на место, и я увидела картину целиком. – Ты действительно очень умна, Веела. Умна и наблюдательна. Ты все разузнала про день, отмеченный в расписании красным цветом, набралась терпения и ждала, а когда он наступил, хладнокровно ранила меня в шею стиком, чтобы запах крови привлек внимание тварей, и создала иллюзию моего отца, чтобы я задержалась в подвале. А потом поддерживала иллюзию, будто я иду вместе с группой. Если бы Тайлер вовремя не спохватился, остались бы от меня рожки да ножки!

Веела согласно качала головой, но счастливой не выглядела. Рон глядел на Веелу с ужасом, как на прекрасный цветок, в бутоне которого притаилась ядовитая змея.

– Ронан, знаю, ты меня не простишь! – не выдержала Вель. – Но не смотри так! Это невыносимо!

– Покушение не удалось, я осталась жива, – пробормотала я. У меня не совпадали некоторые кусочки головоломки. – Но ты как будто обрадовалась, что я спаслась.

– Я обрадовалась! Аля, я места себе не находила! Ты не представляешь, какое облегчение я испытала, когда ты выбралась из подвала. Отец отругал меня за небрежность, но не отменил задание. Сказал, что за моими успехами с интересом следит сам Император. Он решает, кого из молодых посвященных приблизить ко двору. Отец честолюбив и хотел, чтобы приблизили именно род Лэггер. Я решила предупредить тебя, чтобы ты была настороже.

– Так это ты подбрасывала записки? – ахнула я.

– Да.

О, похоже, Вель находилась в полном душевном раздрае: она не смела ослушаться отца и провалить задание, но не хотела меня убивать.

– Я затягивала дело, как могла. Говорила, что мне нужно больше времени на подготовку. Пока отец не разозлился. Он сказал, что, если я такая беспомощная, он, так и быть, поможет. Тот тренинг с гулями… Он хотел…

Веела судорожно вздохнула, давясь слезами.

– Я делилась с отцом всем, что происходит в Академии. В какой-то день призналась, что командир Эйсхард тебя ненавидит: из-за полковника Дейрона погибли его родители, а сестра пропала без вести. Но я и представить не могла, что он обернет это знание против тебя, Аля! Он хотел убить тебя руками Эйсхарда…

Значит, Тайлер не ошибся, предполагая такую возможность. Как подло. Как мерзко…

– Ты защищала меня!

Я вспомнила, как Вель, трясясь от страха, била стиком в спину гуля, в которого превратилась Майя.

– Да… Но после того, как ты снова выбралась живой, отец окончательно рассвирепел. Словно ты бросила вызов лично ему! Он явился в Академию под удобным предлогом – как раз началась сессия – и собирался довести дело до финала.

Что же, судя по тому, что мы сидели сейчас посреди мертвого леса, едва живые, израненные, с истекающим кровью Лесли, план князя Лэггера почти сработал. И еще ничего не закончилось…

– Он тебя почти уговорил, – прошептала я.

– Отец умеет быть очень убедительным, когда захочет. Он напомнил, что я вернусь домой, что отныне буду свободна от необходимости выйти замуж за Брайса, что стану сама себе хозяйка. И что не стоит жалеть дочь предателя, по вине которого погиб Ивейл и тысячи невинных людей. Смерть Алейдис Дейрон восстановит справедливость…

– Да что же он ко мне привязался-то! – в сердцах воскликнула я. – Я не опасна для Империи! Я только хотела окончить Академию и служить на границе, как мой отец. Я бы своей жизнью искупила его ошибку…

– Понимаешь, Аля… Дело в том, что ты опасна для Империи.