Глава 45. Двадцать с лишним лет назад…

– Коля, зачем ты едешь в эту командировку на Урал? – пыталась отговорить мужа, завязывая галстук на его шее, – Тебя не будет целую неделю, а у Артема соревнования. – Натка, там проблемы с поставками, а еще я хотел завод один посмотреть по бетону, ты же знаешь, – Коля морщился, но стоически терпит мое нытье. Я не любила, когда он уезжает. – Пусть Агафонов едет, – гнула я свою линию. – Сергей останется здесь, вместо меня. – Зачем тебе этот завод? У нас все есть, не нужны нам твои деньги, – обиженно надула я губы. За эти пятнадцать лет, что мы женаты, Коля, впрочем, как и Смирнов резко поднялись на строительстве. Разделили фирму лишь номинально, оставаясь владельцами акций почти поровну. У нас и у Смирновых огромные дома и квартиры, личные водители, курорты по три раза в год, частные врачи. Володька женился на моей подруге Маше и у них, неожиданно, получился крепкий брак. Маша немного не от мира сего, витает где-то в облаках, Володя нагулялся по молодости и теперь жену носил на руках, только что пылинки не сдувал с нее. Бриллианты, шубы, косметологи – все было, как она и привыкла с детства. Встречались мы все реже, у каждого дети, работа, школы, садики. Нашему сыну скоро пятнадцать, Маша никак не могла забеременеть, но четыре года назад родила прелестную девочку. Правда я ее еще не видела, Смирнов теперь обосновался еще и в политике, они уехали в центр, а мы пока здесь, уезжать не собираемся. Не виделись с друзьями уже лет пять, так получилось. Все в бизнесе, даже встретиться не получалось или уже не было желания. Каждый сидит в своем гнезде, только с близкими. У Смирновых светская жизнь кипит, даже в газетах видела пару раз, а мы тут тихо, скромно, хотя мы тоже миллионеры и не в рублях. Агафонов работает с Колей, и я наотрез отказалась, видеть Сергея в своем доме. Рассказала тогда все Коле, на следующий день после свадьбы, так муж только посмеялся: – Серега? Да брось, у него мозги, конечно, набекрень, но направлены куда нужно. Он мозг нашего дела, такие идеи выдает, что мы с Вовкой только удивляемся. Именно, Серый, нас приведет к богатству, вот увидишь, – говорил Коля. – Страшный он какой-то и эти его угрозы, – волновалась я. – Забудь, перебесится, – отмахнулся тогда муж. Я проводила мужа в командировку на Урал, потом у меня была запись в салон, в субботу намечался небольшой прием, хотела привести в порядок руки и ноги. Вечером с тренировки вернулся Темка, и заглянул ко мне в комнату, где я читала книгу. – Мам, папа, когда приедет? – встал в дверях, долговязый, с непослушными вихрами на голове, – Он только уехал, сказал через неделю. – Значит на мои соревнования опять не попадет? – обиженно протянул сын, а я усмехнулась: – У него много дел, на последних он был. – Не был, ты путаешь с областными, а сейчас региональные, – ворчал подросток, сдувая с лица длинную челку. Так у них было сейчас модно, вся голова коротко острижена, а впереди челка чуть ли не до подбородка. – Тем, ну, папа работает, что я могу сделать, – развела руками, – Иди сюда, поцелую, – протянула ему руки. Тот фыркнул и тут же сбежал в свою комнату, телячьи нежности нам теперь доступны в ограниченном количестве. После ужина позвонили с охраны, к нам приехал гость, Агафонов. – Что ему нужно? – недовольно спросила я, ни в чем не виноватого охранника. – Говорит, привез вам бумаги на подпись, срочно нужно, – оправдывался охранник. – Но я не могу подписывать, – возмутилась я. – Говорит, что эти бумаги можете. – Ладно, впусти, – смирилась я, направляясь в кабинет мужа. Не хотела оставаться с Сергеем наедине, но не съест же он меня в самом деле. Тот вошел, как всегда, походкой уверенного хозяина жизни, хмурый, высокий. За эти годы мне кажется он стал еще страшнее, не внешне, а именно своим цепким, каким-то ледяным взглядом, что прошивал насквозь. На нем дорогой костюм, темно-серый, голубая рубашка. Скулы выделяются на худом лице, хищный взгляд. Сергей так и не женился, не завел семью, я даже не знаю, была ли у него женщина, с кем он жил. Я сидела за столом мужа, сложив перед собой руки на полированной столешнице и тут же убрала их под стол, чтобы он не видел, как они чуть подрагивают. Мне самой было непонятно, почему, при виде его я, испытываю страх. Вроде симпатичный, дорого и со вкусом одетый мужик, но вот вызывает неприязнь и все тут, ничего не сделать. Сергей сел в кресло напротив, одним движением расстегнув пиджак и впился в меня своим взглядом, от которого кожа покрылась мурашками. – Здравствуй, Наталья, – скрипящим голосом произнес он и повеяло холодом, словно из могилы, так, что я передернула плечами. – Что тебе нужно? Коли нет, а в его отсутствие я не принимаю гостей. – А я и не гость, – недобро усмехнулся Сергей, – Пришел сообщить тебе кое-что и только от тебя будет зависеть, выплывет твой Николай или нет. – Что это значит? – напряглась я, – В каком смысле выплывет? – С одной стороны ни в каком, а с другой, твой муж все равно, что одной ногой в могиле. – Пошел вон! – вскочила я, сжимая от злости кулачки, – Не собираюсь выслушивать твой бред! – Я говорил тебе, что спрошу через несколько лет не изменилось ли твое отношение ко мне? – Никогда, я никогда не смогу принять тебя, чего бы мне это не стоило! – Хорошо, вернусь чуть позже, – встал с кресла Сергей, – Одно могу сказать, пришел предупредить. Смирнов решил кинуть Николая, каким способом не знаю, а еще у твоего мужа обнаружили смертельную опухоль, ему осталось полгода, может год. Ты скоро станешь вдовой, Наталья, причем бедной вдовой. Но ты не хочешь знать каким образом все произойдет, а я не намерен говорить. Встретимся позже. – Уходи, ты все врешь! Ты все специально говоришь, я знаю, – прокричала я, сжимая ладони до боли в ногтях, – Не хочу видеть тебя, никогда! – Увидимся, Наталья, обещаю, – прошипел Сергей и вышел из кабинета, а я схватила дрожащими руками телефон, с трудом попадая в кнопки. – Ну где же ты, Коля? – плакала я, слушая, что абонент вне в зоне действия сети. Глава 46. Двадцать с лишним лет назад… – У вашего мужа действительно обнаружили опухоль. Операция на мозг, уже не помогла бы. Скорее всего – это и было основной причиной самоубийства, – говорил мне следователь уже после похорон. Я слушала словно сквозь туман, так как слова долетали до меня будто через вату. Почему-то, я сидела в нашем доме в гостиной, и не отрываясь смотрела на черное полотно, что закрывало огромное зеркало на трюмо в прихожей. Это трюмо мне досталось от бабушки. Когда дизайнер предложила избавиться от такой громоздкой вещи, мы с Колей отказались наотрез. Пришлось вписывать трюмо в интерьер, отреставрировать красное дерево и заново покрыть лаком, только зеркало осталось с небольшими пятнами. Сейчас, все было скрыто под черной траурной тканью. – Значит, болезнь все же была, – глухо произнесла я, – И мой муж узнал о ней в день своей смерти. – Да, – согласился следователь. – А что с нашими счетами? Коля узнал, что счета арестовали и повис большой долг? – Да, это тоже способствовало самоубийству. Ваш муж не выдержал такого позора. – Он ничего не крал! – Мы работаем над этим, но все деньги странным образом были переведены на счета Смирнова, а далее ушли в неизвестность. – Кто перевел на счета Смирнова? – Сам Смирнов, судя по подтверждению операций в банке, хотя он это и отрицает. Действительно, на документах нет его подписи, да и его самого не было в стране в это время. Мы пытаемся что-то найти, но такое ощущение, что это какая-то ошибка. Никто не давал приказ, никто не переводил, просто огромные суммы исчезли с одного счета, поступили на второй, а потом тут же и с него испарились. – Зачем Володе это было нужно? – качаю головой. Я просто не могу поверить, что лучший друг взял и лишил Колю всего, оставляя с огромными долгами. – Как ваш сын? – складывает в синюю папку свои бумаги следователь, – Пришел в себя? – Пока нет, Тему держат на лечебном сне. Такая боль у него, это надо, почти сварить себя живьем. Хорошо, что в кране не кипяток, но ожоги сильные. – Сочувствую, ему нужно к психологу или психиатру, такие травмы не проходят бесследно. – Да, Артем последний видел отца живым, – тихо отвечаю я, вспоминая тот день, когда Коля застрелился. «Я убил в себе опухоль, Натка, простите меня» – вот были последние слова, которые я нашла в его ежедневнике, уже после похорон. Мой муж не хотел превращаться в овощ и терпеть чудовищные боли, банкротство было не главной причиной, но тоже важной. Я вспомнила, как потом нашли полуживого Артема в ванной, всего в волдырях, красного, без сознания. Именно это, заставило меня продержаться все следующие дни до похорон. Артем так и не узнал, что наш папа был болен, я не смогла, сказать сыну про болезнь. – А что с Агафоновым? Вы проверили его? Это он, я точно знаю, что он подставил моего мужа. – Сергей Валентинович? Он, конечно, один из учредителей компании, но финансовые вопросы не решает, – удивился следователь. – Прошу вас, проверьте его. Только он мог все это провернуть, у него не мозги, а машина в голове и была причина, – я пыталась доказать следователю виновность Сергея. – Я думаю, вы преувеличиваете, Наталья Геннадьевна, у Сергея Валентиновича нет столько власти. Да и какой мотив? – Все у него есть, прошу вас, проверьте, пожалуйста. Я верю, теперь, что Вовка не виноват, лучший друг не стал бы так подставлять Колю, это только Агафонов. – И лучшие друзья бывают хуже самых отъявленных предателей, тем более, когда на кону такие деньги, – не согласился мужчина, – Оставьте разбираться нам, а вам с сыном лучше уехать. Сменить обстановку. В этом доме все будет напоминать ему о смерти отца. – Да, мы уедем, как только вы найдете убийцу моего мужа, – произнесла я твердо, – Я знаю кто это, а вы мне не верите. – Вашего мужа никто не убивал, поверьте мне. Насколько я знаю, у вас осталась доля в компании и небольшие деньги, дом заграницей. Это все было записано на вас, за вами с сыном и останется. Тем более есть счет на хорошую сумму, что ваш муж откладывал сыну. В двадцать один год ваш сын станет богатым человеком. – Поверьте мне, это нисколько не прибавляет мне счастья, – горько усмехнулась я. – Я буду держать вас в курсе дела, но думаю, что денег мы не найдем. Сколько таких дел уже было, один случай из ста, когда удается проследить куда все перевели. – Да пропади они пропадом – эти деньги! Колю этим не вернешь! – Ваш муж сам пошел на этот шаг, очень жаль, что он принял такое решение, но так получилось, – ответил следователь и прощаясь, вышел из гостиной, оставляя меня снова смотреть на это трюмо с черной тканью. – Что же ты наделал, Коля? – тихо завыла я, прикладывая руку ко рту, – Как ты мог?! Ты оставил нас одних, с таким чудовищным горем и виной. Мы бы прошли этот путь вместе, помнишь, в болезни и здравии? Но я была бы с тобой рядом до последнего. Как тебе в голову пришло, какое ты имел право лишать себя жизни? А если был шанс, нужно бороться до конца, вместе. Но ты все решил за нас, оставил нас с Темкой. Не дал нам всем этого шанса. Коля, что ты натворил… – сухие рыданья уже без слез, выворачивали душу наизнанку. Я не знала, как мне жить без любимого человека, за что цепляться, как дышать. Чем мне дышать? Для кого бьется мое сердце, почему Коля не забрал и меня с собой? – Я не смогу без тебя, я не выживу, – хрипела тихо, захлебываясь от боли в горле, так как слезы уже не текли. Их просто не было, их лимит закончился где-то на второй день после смерти мужа и болезни сына, – Я умерла с тобой, Коленька, ты и меня убил.