Глава 54. Все по-настоящему

Молчание убивает, я знаю это, как никто другой, и я молчу. Вопрос Артема, а точнее его просьба, застает меня врасплох. Я еще не отошла после нашей стремительной близости, такой нежной и в то же время яркой, полной, сытой. То, что он просит простить, невозможно, никак. Смерть моих родителей висит на нем камнем, заставляя меня отталкивать его, ненавидеть и в то же время я без него не могу. Так бывает, говорят «ненавижу, любя» у меня так. Ненавидеть его намного проще, а вот любить тяжело. И все равно я люблю, всегда любила, всегда хотела только его. Такого язвительного, резкого, порой злобного, да, любила. После нашей свадебной ночи ненавидела всей душой, когда завывала от горя, когда его дочь рожала – ненавидела. И любила также, с той же силой. Не бывает так, не правильно так, однако есть и с этим нужно жить. – Я не могу ответить тебе сейчас. Слишком много завязано на тебе и твоей помощи. Мне тяжело будет справляться одной с болезнью и дочерью. Я буду все время думать, с кем останется Дашка, если меня не станет. Одно могу сказать, каким-то непостижимым образом ты любишь свою дочь, а вот предашь ли ее, сломаешь, как меня – этого, я надеюсь, никогда не узнаю. Не могу тебя простить, никак. Ты виноват в смерти моих родителей, все случилось только из-за тебя. Но не мне тебя карать или казнить, на это есть Бог и ему решать, как тебя наказать. – Понимаю, – Артем прижимает меня к себе, поглаживая голую спину под одеялом, а я млею от этой ласки. Мне так хорошо, уютно с ним. Пусть горечь в нашей близости присутствует и печаль рвет изнутри, но мы оба нуждаемся в этом. Даже я, особенно я, для которой важно почувствовать себя женщиной, желанной, любимой. И пусть я сомневаюсь в его любви, сомневаюсь в нашем совместном будущем, но лучше я пройду все вместе с ним этот путь, чем останусь одна. Доживать свои дни в одиночестве, лишая дочку отца точно не мой выбор, сколько мне там осталось. – Мы можем попробовать, – чуть улыбаюсь ему, слегка ерзая по его голому телу, чувствую, как он вздрагивает и моментально возбуждается. Сжимает мою маленькую попку, прижимая сильнее к себе. – Я согласен, особенно, если пробовать будем часто, – хрипло отвечает Артем, мягко перекатывая меня на спину и нависая сверху. Медленно входит, заставляя меня закусить губу и закрыть глаза. Двигается, покрывая поцелуями щеки, шею, грудь. Мне это кажется естественным, необходимым и настолько возбуждает, что выгибаюсь ему навстречу, раскрываясь еще больше. – Я тебя люблю, – сдавленно стонет Артем, когда я соскальзываю в самую глубокую воронку, содрогаясь всем телом. Не могу ему ничего ответить, так как забываю в этот момент свое имя, в безмолвном крике открыв рот. Настолько мощно меня закручивает в оргазме, что теряюсь, ощущая лишь его, только его в себе. Утром просыпаюсь от того, что в палату тихо входит медсестра, чтобы поставить мне систему. Осторожно протягиваю ей руку с катетером, освобождаясь от тяжелой руки Артема на моей голой груди. – Мадам Рита, молодец, – лукаво подмигивает пожилая женщина, пока подключает лекарство. Я чувствую, как заливает жаром щеки и смущенно улыбаюсь, – Мистер Артем, гуд, – поднимает она большой палец вверх, чем смущает еще сильнее. Затем она уходит, а Артем снова сгребает меня к себе, стараясь не задеть тонкую трубочку. – Сегодня химия? – спрашивает меня, слегка покусывая за мочку уха, что снова возбуждает, заставляя дышать через раз. – Да, последняя, – обреченно говорю ему, прижимаясь спиной и попкой. – Значит, у нас есть двадцать минут, – намекая на капельницу, тихо говорит Артем, сжимая и лаская мое тело. – Десять, – отвечаю ему тихим стоном. Следующие дни проводим, как в тумане. Меня отпускают через три дня, после долгой беседы с врачом. Тот подробно рассказывает, что может произойти, что нужно будет делать и как часто я должна проходить обследование. Я не хочу это все слушать, не хочу запоминать. Артем в отличие от меня чуть ли не записывает все до слова. Одно я понимаю, что есть еще один шанс, если начнется ухудшение, пересадка костного мозга. Проблема в донорах, совместимости, отторжении – все это не хочу слушать сейчас. – Показания у вас почти как у здорового человека. Присутствует некая анемия, вес ниже нормы, но в ближайшие месяцы это приблизиться к общепринятым показателям. Далее, вы можете жить практически как обычный человек, но желательно избегать вирусных инфекций, стрессов. Первые полгода каждый месяц анализ крови, если он будет стабильным, без ухудшения, то раз в три месяца, а затем каждые полгода. При малейшем плохом самочувствии, не откладывая, приезжайте к нам, – говорит врач, а я понимаю только одно «Мы едем домой!» – Домой? – поворачиваюсь к мужу, а он первый раз улыбается мне открыто, радостно. – Домой, – кивает Артем, а я с визгом повисаю на нем, целуя в щеки. Из больницы отправляемся в гостиницу, тороплюсь, собираю чемоданы, засовывая вещи кое-как. Артем куда-то сбежал, обещая скоро быть, и я немного злюсь на него, за то, что не помогает собираться. Билеты мы купили тут же, вылетаем завтра в ночь, так как днем мне нужно получить выписку из клиники. Артем возвращается с огромным букетом кремовых роз, смущенно топчется у входа в апартаменты. – Ритка, – зовет меня, чтобы подошла к нему. – Что? – Я не знаю, как ты это воспримешь, вроде бы и не нужно, но хочу сделать, – муж опускается передо мной на оба колена, протягивая мне букет. Машинально беру цветы из его рук, удивленно разглядывая преклоненную передо мной позу. Артем вынимает из кармана красную бархатную коробочку, а я стою, открыв рот. – Выходи за меня по-настоящему, прошу тебя. Я понимаю, что это чисто символически, но ты не носишь кольцо, я тоже. Поэтому, я купил нам новые, теперь именно те, что нужно. Это самые честные кольца, без всякого подвоха и лжи. Больше никакого предательства, я буду рядом с тобой и дочерью, докажу, что вас люблю всей своей прогнившей душой. Выходи за меня. Открываю коробочку, вижу два золотых обручальных кольца. Одно, поменьше, с искрящимся камнем. Внутри каждого мелкая гравировка, надпись с завитками. Подношу к глазам и ничего не могу прочитать, так как слезы застилают глаза, искажая буквы. Смаргиваю и наконец, вижу надпись «С тобой, навсегда»