35

Лия

Пока мы ехали, я не находила себе места. Сердце остервенело подпрыгивало на месте каждый раз, когда мы останавливались на светофорах.

Хотелось крикнуть «Быстрее меняйся на зелёный». Хоть бы папа опоздал, а мы наоборот приехали раньше! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Я до побелевших пальцев сжала в ладонях мобильный, чтобы не пропустить звонка от папы.

Они с Амиром не должны увидеть друг друга! Не должны!! Я не готова сейчас терять его, а мне почему-то кажется, что именно это и произойдёт. Амир категоричный и принципиальный, и мне до дрожи в коленях страшно, что его принципы могут победить чувства ко мне.

Он точно видел сейчас моё состояние, но никак не показывал этого. Только старался ехать быстрее обычного, за что я была ему бесконечно благодарна.

К университету мы подъехали, уже когда закончилась пара, но машины отца поблизости не оказалось. Выдох облегчения судорожно покинул мои легкие. Слава Богу!

Амир притянул меня к себе и глубоко поцеловав, кивком головы указал на дверь:

— Беги давай!

— Спасибо еще раз. Ты мне потом обязательно всё расскажешь о приюте, хорошо? И прости. Ты сделал мне подарок, а я всё испортила.

— Ты ничего не испортила. Во всём разберёмся.

Улыбнувшись, я еще раз прижалась к его губам своими и вышла из машины. Быстрым шагом дошла до здания университета, взбежала по ступеням и только оказавшись внутри, смогла унять сбившиеся сердцебиение.

Из окна видела, как уехал Амир, и как спустя буквально пару минут на том же месте припарковалась машина папы.

Боже, спасибо тебе!

От пережитого волнения руки мелко подрагивали, а в глубине души я понимала, что долго тянуть я так не смогу. Моя нервная система не готова к таким потрясениям, но еще большим потрясением для неё станет, если всё откроется. Поэтому пока придётся так…

«Я на месте» — пришло сообщение от отца, и я снова вышла на улицу.

Села в машину и поцеловала его в щеку.

— Привет, пап.

— Привет, дочь. Ну как ты?

— Хорошо. А ты?

— Тоже. Ты теперь после занятий не уходи. Я буду тебя забирать.

Я как раз потянулась за ремнем безопасности и так с ним и застыла.

— Зачем?

— Чтобы деньги на такси не тратила.

— Я и на автобусе могу, — запротестовала, нервно пристегнувшись, — не надо, пап! У тебя рабочий день же до вечера!

— Ещё чего, на автобусе удумала. А рабочий день и сократить можно. Глеб прикроет.

Ясно! Папа снова за своё!

— Это из-за вчерашнего? — спросила его прямо.

— В том числе.

Ну хоть не отрицает. Правда, легче мне от этого не стало. Это получается, что я теперь совсем не смогу видеть Амира…

— Пап, это нечестно.

— Лия, мы не будем об этом говорить! Мать уже пыталась сегодня, но если я сказал, что забирать буду, значит буду.

Протест закипел внутри и потребовал выхода. Как же мне это надоело!

Я открыла рот, чтобы возразить, но у отца зазвонил мобильный и он принял вызов.

— Да, Вань. Я же уехал только что! Взял с собой, ну. Дома проработаю. Кому, кому? Хм, а ему зачем? Да чтоб вас всех! — чертыхнулся, перестраиваясь в другой ряд, — Делать мне нечего, как туда-сюда мотаться. Зачем ему понадобились эти документы? Еще и так срочно! Да понял, я понял тебя. Сейчас привезу!

Сбросив вызов, папа недовольно цокнул.

— Заедем в прокуратуру сейчас, я документы кое-какие отдам, — пояснил, хотя я и так всё поняла.

Закусила губу, обдумывая стоит ли задавать вопрос, но всё же решилась:

— Пап, как часто бывает, что сажают невиновных?

Мимолётно взглянув на меня, он пожал плечами.

— Система не идеальна, Лия. Не всегда можно найти доказательства за или против. Но таких случаев мало. Зачастую всё происходит по закону.

— Но они есть?

— Есть.

— А на твоей практике были?

Спросила и впилась в папу глазами.

— Было такое, что обвинённого сажали, а после какого-то времени оказывалось, что ошибочно. Тогда его выпускали, — как ни в чём не бывало произнёс он, а я шокировано распахнула глаза.

— Пап, но как это? Человека обвинили, отняли у него часть жизни, а ты так спокойно говоришь об этом?!

— Если я буду переживать за каждого ложно обвинённого, у меня не останется времени на себя. Да и зачастую это не такие уж ложно обвинённые. Чаще всего это люди, замешанные в других делах, но в итоге все равно оказавшиеся в тюрьме, там, где им и место.

У меня в груди свело от того, насколько безразлично он это произнёс.

— Но у человека могла сложиться жизнь, а из-за того, что он отсидел — всё, судьба сломана. Ты сам мне говорил, что бывшим сидевшим сложно и на работу устроиться, и жильё снять. Жизнь и так сложная, а у них вдвойне, если не втройне.

— Лия, что за интерес вдруг? — осёк меня отец, — Хочешь защищать ложно обвинённых иди в юридический и тогда сама поймёшь как всё непросто в этой области. А пока ты слишком далека от того, чтобы судить как работает прокуратура и чьи там жизни сломаны.

Я вспыхнула, впервые столкнувшись с такими категоричными суждениями отца. Он прав, раньше я никогда подобным не интересовалась. Все мои знакомые жили обычными жизнями и только совсем недавно я столкнулась с тем, что всё вокруг не так, как кажется.

— Посидишь в машине или пойдешь со мной?

Подъехав к зданию прокуратуры, папа заглушил двигатель и взял папку с заднего сидения.

— С тобой. Мне нужно в уборную.

— Пойдём. Где она находится ты знаешь!

Конечно, знаю. Я бывала здесь несколько раз, когда папа просил заехать к нему после пар. Ждала, пока он закончит работу, и делала домашнее задание за столом в его кабинете.

Здороваясь на ходу с его коллегами, с которыми была знакома, я отправилась в уборную.

От противоречивых эмоций буквально подбрасывало. Хотелось объяснить папе, что так нельзя! Но он и так это знал… Я уверена, если он до сих пор вспоминает Амира с такой ненавистью, значит понимает, что к чему. Только или делает вид, что ему всё равно, или … ему действительно всё равно на тех людей, кто оказывается за решёткой по ошибке.

Это настолько выбивает из привычного состояния… Я всегда была уверена в том, что отец наказывает виновных. Смотрела на него, как на олицетворение честности и порядка. А выходит, что он сам не всегда уверен в правильности своих вердиктов…

Открыв кран, я сполоснула руки холодной водой и умыла лицо. Господи, даже представить страшно как жил Амир после тюрьмы. Совсем молодой, без образования. Через что ему пришлось пройти, чтобы выбраться на такую вершину, где он сейчас? От этой мысли сердце сжалось. Я представила молодого парня, который даже работу найти не мог нормальную… как там папа сказал? Он связался с Виталием и работал на него… Я только сейчас могу себе представить в чём заключалась его работа. Могу, но не хочу. Это слишком тяжело. А какого было ему? Ведь он не просто представлял, он жил этой жизнью. Выживал, выгрызал себе путь!

Стало обидно за вопиющую несправедливость по отношению к нему. Он не заслужил такого! Не мой Амир! Который после всего пусть и очерствел, но остался человеком! Гораздо более честным и принципиальным, чем многие другие.

Я полезла в сумочку и найдя свой телефон, быстро разблокировала его.

Открыла наш чат и напечатала:

«Спасибо еще раз за то, что ты делаешь для меня»

Только сейчас осмысление того, что произошло ясно встало перед глазами. Амир купил для меня приют. Папа не позволял завести одно животное, а теперь у меня их будут сотни! Самых разных! И я буду ухаживать за ними, кормить, с особым удовольствием передавать в бережные руки будущих хозяев чистенькими, ухоженными, откормленными, как мой Лаки.

Скольких же денег это будет стоить Амиру? Построить здание, найти персонал, организовать всё. С ума можно сойти!

Как я могла подумать, что он мог пользоваться мной? Как эта отвратительная мысль пришла мне в голову! Ненормальная! Приют — это даже не кольцо с бриллиантом. Это нечто гораздо более глубокое и такое важное, несравнимое ни с какими другими подарками, которые обычно дарят мужчины! Обычно… а мой мужчина необычный!

«Ты стоишь того, чтобы делать тебя счастливой, Лия»

От его ответа в груди защемило, а на глаза навернулись слёзы. Я рассмеялась, чувствуя как ноет в области сердца. Именно ноет, сладко и при этом болезненно. Потерла ладонью грудь, и смахнув слезы, вышла из уборной.

По пути к выходу напечатала:

«Ты приедешь ночью?»

«А ты будешь в своей пижаме?»

Улыбнувшись, я уткнулась в телефон и вышла на улицу. Отец стоял за колонной и говорил с кем-то, кого я отсюда не видела. Зашагав в его направлении, напечатала:

«Думаю, в ней я буду не долго, правда же?» — отправила и представив, как Амир меня от неё избавит прямо в его машине, покраснела.

Продолжая улыбаться, как умалишённая, подошла к папе, только сейчас подмечая насколько он напряжен.

Заметив, что я подошла, он протянул мне руку:

— Готова ехать?

— Да, пап…

Я перевела взгляд на мужчин, с которыми он беседовал и как будто в пропасть сорвалась. Без страховки, на самое дно.

Прямо напротив меня стоял Амир, держа в руке мобильный телефон. Увидев меня, карие глаза, что еще каких-то пол часа назад смотрели на меня с пылающим в них огнем, заволокло черной пеленой. Черты лица заострились.

Я открыла рот, тщетно пытаясь вдохнуть.

— А это твоя дочь?

Раздался знакомый голос, и я спешно перевела взгляд на второго собеседника. Виталий…

— Да. Это Лия, моя дочь.

— Хммм, Лия значит, — протянул издевательски мужчина, без сомнения узнав меня, — ну здравствуй, Лия.

Ветер шумел в ушах, я ничего не слышала. Так происходит, когда летишь в свободном падении и не можешь найти ничего, за что бы можно было зацепиться и спастись. Точно знаешь, что вот-вот разобьешься, от страха сводит конечности, а ты смотришь вниз и не можешь взгляда оторвать от приближающейся точки, в которой тебя разнесёт на ошметки.

Вот и я смотрела на Амира, а у самой сердце заходилось в агонии. Трепыхалось, рвалось наружу.

Он молчал, не произнеся ни слова, а его взгляд стремительно менялся. Я физически ощущала, как растёт стена между нами. Высокая, непробивная. Дернулась в его сторону, или мне показалось, что я дернулась. Возможно, мне просто этого хотелось. Обнять, объяснить, но папа потянул меня за руку.

— Нам нужно ехать. Всего хорошего, — бросил небрежно и повел меня вниз по ступеням.

— Давайте-давайте, — ответил нам в след Виталий.

А я пошла. Пошла на автомате, оборачиваясь и спотыкаясь. Спину прожигали две пары глаз, но если на Виталия мне было плевать, то взгляд Амир буквально сжигал до костей.