42

Лия

Не знаю сколько мы так просидели с мамой, разговаривая. Я поделилась с ней своими чувствами, а она… я так и не поняла на самом ли деле она поверила в чувства Амира, но во всяком случае она выразила эмпатию тому, что я рассказала. А я наконец, почувствовала себя счастливой, что смогла с ней поделиться.

Через час приехал Глеб Степанович с Никитой, но я из комнаты не вышла. Не хотела видеть этих двоих. Эмоции и так на пределе, еще Никиты мне не хватало.

Мама всё же отправилась к ним, а я места себе найти не могла. Ходила из угла в угол, разрываясь на части. С Амиром я расставаться не собираюсь, но папа настроен решительно. Может, со временем его отпустит? Он свыкнется с мыслью, что мы вместе. Никто не заставляет их общаться, и я не стану этого делать. Понимаю, что эта просьба из разряда фантастики, но и молча сидеть взаперти больше не стану.

Звук открывающейся двери заставил меня резко обернуться. Неприязнь мгновенно охватила тело, но я постаралась этого не показать.

— Никита, стучаться не учили?

— А вдруг ты была голая, а я бы пропустил этот момент? — ухмыльнулся он, без разрешения входя внутрь и закрывая за собой дверь.

Похоже, меняться он не собирается ни в поведении, ни в отношении ко мне. Как был уродом, так им и остался.

— Что тебе нужно?

— Да вот решил поболтать. Узнать, как тебя так угораздило связаться с зеком?

— Не твоё дело.

— Да прям уж, моё конечно! Расхлебывать — то мне и моему отцу. Делать нам нечего, как копать под твоего любовничка, — оскалился он, не скрывая желчь и презрение в глазах.

— Нечего под него копать, — гневно отрезала я, — ему нечего скрывать!

На последнем слова я запнулась. Было, конечно было. И если они узнают…

— Сама-то веришь, Игнатова?! Да за твоим Шахиным столько грешков, что на пожизненное хватит.

— Что значит, на пожизненное? — спину холодом обдало, а в желудок будто камень опустился.

— То и значит. Или ты думала твой папаша простил ему то, что он чуть вас не убил?

Тревога подступила к горлу внушительным комом.

— Откуда ты это знаешь?

— Я всё знаю, Лияяяя! По стопам отца пойду, а он мне рассказывает всё. Особенно что касается тебя!

Звягин шагнул ко мне, а я обогнула его и сорвалась с места. Вылетела в коридор, пронеслась через гостиную, и замерла около входа на кухню.

Отец сидел за одним столом с Глебом Степановичем, а перед ними валялись фото, документы и флешка. Картина точно такая же, как совсем недавно я видела в кабинете Амира.

— Думаешь, этого достаточно? — с сомнением спросил отец Звягина старшего.

— Конечно. Тут на видео прямое доказательство того, как он стреляет в барыгу.

— Так это барыга. В плюс ему только пойдёт. И видео двадцатилетней давности.

— Тут таких много. А если надо посвежее, то есть показания пострадавшего. Он ещё в больнице, Шахин ему руки ноги переломал. Так что закроем его, как миленького и Ковнев не поможет. У того тоже руки не чисты. А я только и ждал момента, когда его можно будет сдвинуть. Тогда и мне дорога в столицу открыта и ты, наконец, сможешь подняться.

Господи, господи, господи! Пульс в секунду вырос до максимального, и я вцепилась рукой в дверной косяк. Перед глазами разлетелись мошки, во рту пересохло. Амир. Его снова могут посадить.

Я дрожащей рукой вытащила из заднего кармана джинсов телефон и быстро нашла наш с ним диалог. От волнения пальцы промазывали по буквам, а т9 выдавал непонятно что. Приходилось несколько раз исправлять:

«Амир, папа хочет тебя посадить. Он нашёл какие-то доказательства и настроен очень серьезно. Пожалуйста, уезжай! Я постараюсь его уговор…»

Дописать я не успела, потому что телефон резко выдрали из моих пальцев. Я обернуться не успела, как передо мной возник Никита.

— Совсем охренела, Игнатова? — громко рявкнул он, привлекая внимание отца.

Я вздрогнула, но злость и отчаянная тревога за Амира не позволяла сдаться.

— Дай сюда телефон! — прошипела, потянувшись за ним, когда этот придурок схватил меня за локоть и втолкал на кухню.

— Она тут вас подслушивала и пыталась предупредить своего, чтобы он сбежал, — бессовестно сдал меня, протягивая телефон моему отцу.

Папа выхватил аппарат и зажав боковую кнопку, выключил его.

— Лия, ты в своём уме? Не соображаешь, что происходит? — крикнул, со всей силы прикладываясь телефоном к столу, от чего экран покрылся трещинами.

— Соображаю! Я как раз соображаю! Ты снова поступаешь с Амиром как раньше! Собираешься его посадить ни за что!

— Да он убийца, дочь! Убийца и бандит!

— Не смей! — я топнула ногой, чувствуя, как меня охватывает истерика. В груди больно стиснуло, маниакальная энергия растеклась по венам, — Сам чем лучше? Лжец и предатель, вот ты кто! Я любила тебя, а ты!

Папа двумя шагами обошел стол и схватил меня за плечи, а меня словно током ударило его прикосновение. Я отшатнулась, замотав головой.

— Не трогай меня! И Амира не трогай! Я не разрешаю, понятно! Если ты ему что-то сделаешь, я…

— Что, ты? — процедил сквозь зубы отец. — Что, Лия? Ты завтра же отправишься заграницу с Никитой!

— Нет! — крикнула я.

— Да! Ты будешь с цыганом только через мой труп!

Истерика резко перешла в другое состояние — осознанное противостояние. Я пристально взглянула папе в глаза, и плотно сжала губы.

— Я уйду из дома, — За ребрами сжалось, потому что я никогда так с ним не разговаривала раньше. Даже когда он меня не пускал куда-то, я смирялась, сейчас же всё изменилось. Я не могу потерять Амира. Не могу принять эти ужасные условия и если для этого придётся пойти против отца, то я это сделаю. — Уйду и больше никогда с тобой не заговорю, если ты посмеешь ему что-то сделать! Несмотря на то, как ты с ним поступил, он тебя не трогал все эти годы! А ты смеешь угрожать ему?! Где твоя совесть, папа?!

— А нет её! Нет с тех пор, как он чуть не убил тебя! — крик отца отбился звоном от стекол, — Поэтому лучше ты будешь меня ненавидеть, чем я буду знать, что ты с ним!

Мне стало плохо. Давление поднялось, руки онемели, а к горлу подступила тошнота.

— Ни за что в жизни я не уеду с Никитой! — процедив сквозь зубы, я развернулась и последовала к выходу.

Пульс бился в затылке, в уши казалось насыпали стекла. Прошла мимо мамы, которая прикрывая рот рукой, стояла около стены.

— И что? Дашь ей так уйти? — услышала голос Звягина старшего.

— Нет. Уедет, даже если будет брыкаться.

— Я знаю способ, чтобы не брыкалась…

Я перестала их слушать. Забежала в спальню, достала из ящика паспорт, смахнула текущие по щекам слезы, стараясь не думать о том, что делаю. Сердце болело от происходящего, но позволить себе сломать жизнь я не могла. Не хочу ехать с Никитой. Не с этим моральным уродом, для которого нет ничего святого. Ни с кем не хочу. Хочу к Амиру, и чтобы мы уехали как можно дальше. С мамой я потом свяжусь, а отец….

Слезы еще сильнее хлынули из глаз. Отец слепец, который зациклился на одном моменте и никак не желает его отпускать!

В ящике столе нашла несколько купюр и достала кое-какие сбережения, которые собирала на подарок к годовщине родителей.

Засунула их в карман, паспорт туда же. Открыла дверь и врезалась носом в грудь Никиты. Охнула, хотела обойти, как вдруг мне на лицо легла мокрая тряпка. Ядрёный запах окутал легкие, когда я вдохнула, попыталась оттолкнуть этого ненормального, а потом перед глазами поплыло и я провалилась в темноту.