44

Лия

Никита вальяжной походкой шагнул внутрь. Я машинально отошла назад.

— Ну привет, Игнатова.

— Ты почему здесь? Где папа?

Я взглянула ему за спину в надежде увидеть родителей, но никого кроме него больше не было.

— Папы сегодня не будет. Твои предки готовят документы на выезд из страны. Зато есть я. И у нас с тобой впереди целая ночь!

По позвоночнику холодок пробежал от того как угрожающе прозвучали его слова. Звягин медленно закрыл на замок дверь и развернулся.

— Ты не будешь спать со мной в одной комнате! — предупредила я.

— А кто сказал, что мы будем спать? — хмыкнул он, подходя ко мне впритык, — Ты будешь просить у меня прощения, Игнатова!

— За что?

— За то, что раздвинула свои ноги не передо мной, — на дне черных зрачков вспыхнула неприкрытая угроза, выдавая, что спокойствие его мнимое, — но сегодня мы это исправим!

Внутренности в узел скрутило от его слов и от того, каким взглядом горели надменные глаза. Он смотрел на меня так, как смотрят на свою собственность. В принципе для него это было нормально. Он лет с тринадцати так на меня смотрит, но сегодня что-то незримо изменилось.

— Почему я должна раздвигать ноги перед тобой? Я тебе всё объяснила, Никита. Ты мне не нравишься и никогда не нравился, неужели непонятно?

— Ну дааа, зато по ночам бегать в машину сорокалетнего мужика тебе нравится? — тонкие губы искривила издевательская усмешка.

— Откуда тебе это известно?

— Я всё про тебя знаю. Мой человек следил за тобой и докладывал обо всём. Куда ходишь, с кем. Я знал о том, что ты трахаешься с Шахиным еще задолго до того, как узнал твой горе папаша, не видящий ничего дальше своего носа. У меня даже фотки ваши есть. Я хотел приберечь эту информацию на случай, если решишь взбрыкнуть, когда узнаешь о нашей свадьбе. Но если бы я знал историю твоей семьи с этим мудилой, давно бы тебя слил уже.

Свадьбе? Следил?

— Зачем, Боже? Какое право ты имел следить за мной?

Никита подошёл к тумбочке, на которой лежал пакет с продуктами и нахально порывшись в нём, достал оттуда бутылку с питьевым йогуртом. Не придавая значения тому, в каком шоке я была, открутил крышку. Продолжая ухмыляться, сделал несколько медленных глотков.

Весь его внешний вид, вся эта медлительность вызывали во мне панику. Я слишком хорошо его знала. Звягин всегда действовал резко, бескомпромиссно, зажимал, давил, кричал. Сейчас же он выглядел так будто не боялся быть застуканным моими родителями, как это было всегда. Словно у него куча времени и ему нравится вести себя так паскудно.

Пока он пил, я отступила к окну и выглянула наружу. Никого. Даже фонари с этой стороны не горят, чтобы можно было увидеть, если кто-то будет идти и позвать на помощь. А внутренний голос подсказывал, что она мне понадобиться.

— Имел. Имею. Буду иметь. — произнёс Никита, закидывая бутылку обратно в пакет. Вытер губы тыльной стороной ладони и снова двинулся в мою сторону, — Право на тебя. И тебя. Зря дядь Петя не сказал тебе о том, что они с моим отцом договорились нас с тобой поженить. Было бы всем гораздо проще!

— Что? Поженить? — я подавилась от возмущения. — С чего вдруг?

— Наивная Лия. Они еще в нашем детстве решили, что будет отлично, если они породнятся, поженив нас. Перспектива так себе, конечно. Я бы выбрал тёлку посмелее, ты больше на бревно смахиваешь с этими ужимками. Вечно тебя держать приходится, то чтобы поцеловать, то чтобы ты кончила. Не представляю, как у Шахина на тебя вообще вставал..

Не знаю зачем я это сделала, но его слова звучали настолько отвратительно и мерзко, что я не сдержалась и влепила этому подонку пощёчину.

— Замолчи! Как ты смеешь такое говорить обо мне?

— Ваууу, — глаза, что ещё секунду назад источали презрение, вдруг вспыхнули опасным огнём.

Никита потёр щёку и взглянул на меня с каким-то аномальным восхищением… нет, не восхищением, я ошиблась. Это было возбуждение!

Животное, необузданное возбуждение.

Я резко отошла назад, но этот псих выбросил руку, схватил меня за плечо и дёрнул обратно.

— Я знал, что ты не выдержишь, маленькая сучка! — прошипел мне в лицо, — на самом деле я обожаю, когда ты сопротивляешься! Как же меня заводит это твоё раскрасневшееся лицо, огромные испуганные глазищи, то, как ты каждый раз дерёшься со мной, чтобы не трогал. Это мой личный кайф! Я всегда думал, что ты это делаешь, потому что чистенькая, никем не тронутая, боишься, бережешь себя для мужа. Для меня… Но ты, сука, трахнулась с другим! — в последних словах засквозила сталь, а захват на моём плече стал невыносимым.

Я охнула, попыталась отодрать его вцепившиеся в мою кожу пальцы, но Никита еще больнее сжал моё плечо. Толкнул меня на кровать и в мгновение навалился сверху. Вскрикнув, я попыталась оттолкнуть его, даже не заметив откуда в мужских руках оказались наручники. Он ловко накинул одно кольцо на моё левое запястье, а когда я пыталась ударить его по лицу, поймал правое и застегнул сталь и на нем. Потянул рывком за цепочку, поднимая одновременно обе мои руки над головой и хищно усмехнулся.

— Что ты делаешь? — я судорожно выдохнула, со страхом смотря в бешеные глаза человека, которого знала с самого детства.

— Я подготовился. Знал, что начнёшь сопротивляться, поэтому привёз браслеты. У отца из тачки забрал. Нравится?

Он резко потянул их вверх, заставляя меня заскулить от боли. Сталь впилась в кожу и вонзилась в неё, вынуждая рефлекторно потянуться всем телом за собственными руками, чтобы ослабить давление на запястья.

— Ооо, теперь ты точно моя кукла, — удовлетворенно рассмеялся этот больной, с каким-то извращенным удовольствием наблюдая за тем, какую боль мне причиняют его действия. — А если так?

Еще сильнее потянув наручники, он натянул мои руки с такой силой, что у меня на глазах выступили слезы. Сталь врезалась в кожу, оставляя красно-синие отметины.

— Прекрати, — потребовала я.

— Нет-нет, смотри, что я придумал, — Звягин зацепил цепочку на выступ на кровати таким образом, чтобы я не могла двигаться. Настолько сильно были натянуты мои руки, что даже простое шевеление кистями вызывало адскую боль не только на запястьях, а в целом на руках и плечах. — Отлично, теперь я могу делать с тобой, что хочу!

От происходящего моё сердце сошло с ума.

— Никита, пожалуйста, — отчаянный страх захватил каждую клетку и вцепился зубами в сознание, — не делай ничего! Папа… я же расскажу ему!

— Только попробуй! У моего отца на него такааая история! Мне только свистнуть стоит, и о том, что твой папаша прокурор сбил человека узнают всеее! Усекла? Его посадят! Поэтому ты будешь молчать в тряпочку и стонать… орать, визжать подо мной сейчас, ясно!?

Мне показалось, что я проживаю не свою жизнь, а чью-то чужую. Это не может происходить на самом деле. Не со мной!

От ужаса меня затошнило. Перед глазами разлетелись звёздочки, когда Никита расстегнул мои джинсы, и влез рукой мне в трусики.

— Не надо! Пожалуйста, не делай этого, Никита!

Взмолилась я, остервенело дергая руками. Из-за истерического ужаса даже боль перестала чувствовать. Кажется, у меня вспоролась кожа, потому что на запястьях сильно запекло, но мне было плевать. Лишь бы иметь возможность двигаться и отодрать от себя чужие руки. Вызывающие тошноту прикосновения.

— Почему не делать? Ты моя будущая жена, — со злостью выплюнул Никита, раздвигая складки на моей плоти и находя мой клитор. Надавил на него, из-за чего я рефлекторно дернулась, а потом начал тереть. Именно в той точке, где ощущения всегда были максимально острыми. — Никакое это не отклонение, Игнатова! Тебе нравится! Нравится, когда тебя берут силой, признай! Поэтому ты и кончаешь!

Я порывисто замотала головой, чувствуя, как задыхаюсь. Если я кончу, я сойду с ума. Амир… Боже, этого никогда не должно было произойти! Амир меня не простит! Не после того, как узнает, что я обманула его. Перед глазами встал требовательный взгляд любимого, который на столькое пошел ради меня и нас, а тело вдруг пронзило острым, как тысячи иголок оргазмом. Судороги охватили ноги, а Никита рассмеялся.

— Вот видишь, Игнатова! Сейчас еще немного и потечешь! И тогда я оторвусь за всё это время! И покажу тебе, что значит трахаться по-настоящему!

Произошедшее ввело меня в ступор. Как если бы рядом произошёл взрыв и меня оглушило. Контузило. В глазах застыли слёзы, лицо Никиты поплыло, а я не могла думать ни о чём другом как только об Амире и о том, что только что произошло.

Ненависть к себе, которой я думала я лишилась благодаря Амиру, вернулась и начала душить меня. Вцепилась в горло черными длинными пальцами, твердя, что если бы не моё проклятое тело, этого бы никогда не случилось. Не после того, что было между нами с Амиром. Не после того, как я узнала как это любить безоговорочно, и поняла, что меня тоже любят вопреки. Вопреки тому, кто мой отец. А я сейчас предала мужчину, ради которого могла бы отдать жизнь. Совершенно не желая того, противясь, предала.

Громкий всхлип вырвался из моих легких, когда я вдруг представила, что больше никогда не смогу смотреть в лицо Амиру. Не смогу взглянуть ему в глаза.

А потом… Потом я почувствовала, как с меня сдёрнули джинсы и услышала звук расстегивающейся ширинки. Из тумана меня вытащило мгновенно. Сморгнув скопившиеся в глазах слёзы, я увидела, как Никита стаскивает с себя собственные джинсы вместе с трусами.

Боже, нет! Нет, только не это!

Его член уже стоял, и этот ненормальный поглаживал его одной рукой, а второй держал меня за талию. Коленом встал на моё бедро, лишая возможности двинуться выше, чтобы освободить руки. Возможно, завтра я почувствую всю ту боль, что он причинил мне, и мои руки и бедра будут ныть еще долгое время, но сейчас адреналин вернул в мой организм энергию.

— Никита, не вздумай! — зашипела я. — Это будет насилие, самое настоящее, ты слышишь!?

— Какое нахрен насилие? Мы поженимся летом, батя сегодня обрадовал! Так что рассматривай это как первый раз с будущим мужем, — его ладонь сильно сдавила мои щеки, когда он улегся между моих ног.

— Нет, не надо, — слова рывками вылетали из моих сжатых губ, — Никита не надо! Я не люблю тебя! И не выйду за тебя никогда!

— Выйдешь! Ты выйдешь, Лия, — разозлился он и вдруг задрал вверх мою футболку.

Сжал больно грудь и сдвинул вниз чашку лифчика.

— Нет, никогда! Я ненавижу тебя! Я сбегу из дома, сама расскажу всем о том, что сделал мой отец, пусть его посадят, мне все равно, но я никогда не буду с тобой, понятно?!

Выкрикнула истерически, и в этот же момент у меня в ушах зазвенело. То, что Никита ударил меня я поняла только спустя пару секунд, когда темнота в глазах начала рассеиваться.

— Заткнись, Игнатова. И лучше будь паинькой!