Бонус 2

— Маааам, я дома! — кричу устало, закрывая дверь.

Я так вымоталась, бесцельно бродя по городу с отключенным телефоном и утопая в своих страданиях, что моя голова клонится к земле.

Я пришла не одна.

Со мной пакет из макдака и сумка с моими Джимми Чу. Новыми. Мне их Власов подарил три месяца назад. Я их даже ни разу не надевала, но расстаться с ними не смогла, в ущерб более полезным сейчас вещам, вроде моей одежды или белья.

Скидываю босоножки, от которых гудят ноги, и плетусь на кухню. На кухне вижу маму в кастрюлях.

Притормаживаю, удивлённо выгибая брови.

Чтобы вы понимали. Моя мама не готовит. Вообще. Она раздает пюздюли на своей работе, устает от этого и заказывает доставку в любимых ресторанах, где является платиновым клиентом.

Прижимаю к груди заветный коричневый пакет из кафе фаст-фуда. Я противна сама себе, но от смузи и цезаря сейчас тошнит. У меня личная драма. Катастрофа! Я его люблю, а он меня нет. Я хочу замуж, а он хочет, чтобы я работала с восьми до семи, как проклятая! Я ребенка хочу! А он…котлет.

— Мааам? — снова зову свою родительницу, потому что она не обращает на меня внимание. — Че происходит? Ты переезжаешь?

— Я зарегистрировалась на авито! — сообщает мама, вскидывая голову и сдувая со лба волосы.

— И? — присаживаюсь на краешек стула, обводя взглядом кухню. — Решила распродать пол квартиры?

— Приданое тебе собираю!

Чего???

— Мы с Лешей расстались! — выпаливаю, пуская слезу. — Вернее, я от него ушла… — пищу надрывно.

Ставлю на стол пакет из общепита, как точку в своих идеальных отношениях.

— Бедный твой Лёша… — закатывает мама глаза, внося пометку в свой блокнот, и принимается пересчитывать тарелки. — Угораздило же мужика…

— Ничего он не бедный! Очень даже состоятельный, — возмущаюсь капризно, поражённая её равнодушием!

Мои новые Джимми Чу его подарок на нашу третью годовщину. А я подарила ему шарлотку и целый час минетов, знаете, как это не просто?! Целый час с перерывами! Но мне не сложно! Я для него…всё что пожелает…понимаете?

А он мало того, что утром отправил меня на работу, так ещё и потребовал вечером добавки! Алексей Евгеньевич меня использует и в хвост, и в гриву, знаете ли, а я всего лишь хотела быть уверена в том, что он МОЙ! Официально! Со всеми штампами и бумажками! И чтобы об этом все знали!

— И он не мой… — сдерживая дрожащую губу, добавляю я.

Выставив на стол ещё одну стопку тарелок (откуда у нас столько?), мама берёт телефон и набирает кому-то сообщение.

Ставлю пятки на стул и обнимаю колени руками, громко поскуливая, чтобы привлечь к себе внимание.

Она, наконец-то, снисходит до меня. Останавливается рядом и гладит по голове, приговаривая:

— Бедный мой ребёнок, моя тартолеточка…

— Мама!

— Моя красавица…

— Да… — всхлипываю я. — Я его…люблю…а он меня нет…

— Как же это нет? Три года живёте, он тебе только звезду с неба ещё не доставал…холит тебя, лелеет, шоколадками по пятьсот долларов балует…

— Триста… — хныча, уточняю я.

— Одну в Испанию отпустил…

Вот радость великая! Я без него никуда не хотела! Поехала из вредности, чтоб не думал там себе…

— Вот именно… — бурчу я. — Ему всё равно…

— Мне отойти нужно, — вдруг говорит она. — Таз покупателю отдать…

— Чего? Какой таз? — утирая рукой нос, спрашиваю я.

— Алюминиевый… — поясняет мама. — А что, хороший таз, не выбрасывать же?

— Ты что, на авито таз продала?! — шокированно тяну я.

Серьёзно?! Таз?! Откуда у нас дома таз?

Вышеупомянутый таз она достаёт из под стола и уходит, бросив:

— Люди подъехали. Скоро вернусь.

Провожаю бодро удаляющуюся маму удивленным взглядом, оставаясь одна в нашей огромной квартире.

У нас с Лёшей квартира…поменьше…

Ну и что?

Хоть в…шалаше, блин!

Там мой дом. Я здесь уже три года не живу. И не хочу…

Я хочу домой!

Сижу и смотрю в гору брошенных кастрюль.

А вот такой у меня нет…там можно тушить…кролика…Власов обожает мясо на ужин…И я ему готовлю. Постоянно. Конечно, он не возьмёт с собой какие-нибудь контейнеры. Он обедает в ресторане, а ужинает дома. Всегда.

Со мной.

За ужином мы болтаем обо всем. Его слушать можно бесконечно.

Я его люблю. Сильно. Он…мужчина мужчин…во всём, в каждом решении.

Я от него…без ума…

Я хочу домой!

Может, не знаю…позвонить ему? Гордость эта…он давно дал понять, кто у нас главный…

А я просто иногда бешусь от этого! Один раз за три года попросила! Намекнула!

И?..

Слышу как хлопает входная дверь.

Мама так быстро продала свой таз? Я думала это сделка года будет длиться минут двадцать! Кто в трезвом уме и такой же памяти будет покупать таз?

— Что, передумали? — шмыгая носом, кричу я.

— Акимова! — слышу до боли любимый голос. — Ты где, бл*ть, была! Что с телефоном у тебя?

Демон-Власов собственной персоной, на кухне у моей мамы.

С психами скидывает кроссовки, а я смотрю на него, выпячивая нижнюю губу.

Он выглядит, как свежий огурчик. Волосы влажные. Домашние спортивные штаны, низко сидящие на бедрах. Футболка. Одна из тех, в которых я люблю спать после него.

Молчу, пряча глаза.

— Я че мальчик за тобой по городу носиться? Собрала вещи и ушла она! Голову свою не забыла? Чё молчишь? — продолжает этот невозможный мужчина, нависая надо мной.

Злой.

Радуюсь. Приехал. Он за мной, а не я к нему.

Нечего орать…

А то опять заплачу…

— Я тебя люблю. А ты на мне жениться не хочешь… — выкрикиваю, вставая. Ненавижу, когда на меня орут!

— С чего ты блдь это взяла? — сокрушается он, проводя ладонью по волосам.

— Ты сам сказал! — воплю, глядя на него снизу вверх.

— Поехали, домой, — устало произносит Власов, обнимая меня своими руками. — Хочешь ребёнка, давай, сделаем… — Рычит он мне в шею, слегка прикусывая нежную кожу.

— Бастарда?.. — скулю я, обвивая его всего.

Руками, ногами, сердцем.

— Хренарда. Бесит меня твоя фамилия, просто пздц.