Глава 17

Гастиль диль ван хейзен Примонд

- Сам дойду, - буркнул друг, как только командор с травницей ушли, и двинулся, высоко задрав голову.

Я скорее по инерции, нежели из недоверия проследовал за ним. В голове вспыхивали образы, в ушах звучали фразы, и завершала какофонию, как всегда, травница. Дрожащая, с глазами полными слез и покрасневшей щекой.

- Спроси у своего дружка, только сначала выпей противоядие от этой змеи. Или вовсе не трать время на посредника, а сразу иди к папочке!

Я упорно пытаюсь понять, что еще это может значить. Потому что очевидный и логичный ответ был слишком болезненным. Не для того, я столько лет упрямо игнорировал свои подозрения, не замечал странные совпадения, в упор не видел факты. Наверное, можно было бы продолжить и дальше, если не одно но… с огромными глазами цвета ореха и подрагивающими пушистыми ресницами.

- Что ты сделал? - злобно процедил я, едва мы зашли в небольшую комнату, расположенную рядом с главным залом и частенько используемую для того, чтобы дать дебоширам немного времени подумать над своим поведением.

- Вляпался, - устало вздохнул блондин - теперь нужно понять, как договориться с командором Шортсоном. А он говорят, тот ещё упрямец, и это совсем…

- Ты идиот? - рявкнул я - Что ты сделал с Лиабэл?

- Чего? - он развернулся на меня и вдруг зашёлся гомерическим хохотом - Серьезно? Девка вроде нашла себе защитника, разве нет? А как дела у единственного друга узнать не хочешь?

- Я хочу узнать, что ты ей сделал, - медленно, пытаясь хоть немного утихомирить вскипающую ярость, спросил снова.

- Ничего я ей не сделал, так напомнил безродной дворняге, что с аристократами надо вести себя повежливее. - он глумливо усмехнулся - А то привыкла юбку повыше задирать и командовать.

Но я уже не дослушивал. Глаза накрыло красной пеленой. Первое, что смог осознать, немного придя в себя, что сижу на Вайлоне, и методично превращаю его лицо в кровавое месиво.

Слишком много. Событий, переживаний, боли, подозрений, тревог, ревности, страха, трепета, любви. Демоновы чувства, что я годами учился заглушать, теперь разрывали меня на части своей силой. Всю жизнь только и слышал.

- Гастиль, не перестало аристократу так открыто проявлять свои эмоции.

- Гастиль, соберись, от твоего поведения зависит репутация всего рода.

- Гастиль, неужели ты собрался опуститься на плебейский уровень простых дикарей.

И я душил в себе все. Эмоции, желания, собственное мнение. Лишь бы не разочаровать родителей, соответствовать, не быть снова наказанным. Хладнокровие, которое играл столько лет настолько въелось в меня самого, что я словно сросся с этой маской. Которую вместе с кожей содрала рыжая. Оставив меня без защиты и без малейшего представления, что теперь делать со всеми задушенными чувствами за столько лет. Которые топили меня каждую секунду.

- Ты обезумел, Гас! Ты хоть понимаешь, что тебе это с рук не сойдёт, - прохрипел Вайлон, когда осознал, что я почему-то остановил его избиение.

- Отчего же? - я изящно изогнул бровь, будто не сидел на нем сверху с окровавленными руками, а мы мило беседуем перед камином - Тебе вот сошли с рук многолетние доносы моему папеньки. Думаю, тоже что-нибудь придумаю.

- Ты знаешь? - сощурился блондин и буквально выплюнул - Что же ты не плачешь, друг? У тебя же никогда не было и не будет больше таких настоящих людей рядом?

- Почему это? - не сдержал злобной усмешки - Настоящие друзья у меня есть. Кастиль, Родзен, Порт, Усван уже давно мне все рассказали. И как к вам приходил отец, и о его предложении, и что ты один согласился. Правда, стоит отдать тебе должное, как всегда ухитрился объяснить даже это. Как там? - я наигранно задумался, а потом спародировал голос Вайлона - Парни, вы не понимаете, мы избежим наказания, а я буду рассказывать только безобидные вещи. Как господин диль ван хейзен Примонд сможет проверить? Видите, все в выигрыше?

- Так, чего же ты ждал все эти годы? - поморщился он в ответ.

- Ничего, - спокойно пожал плечами - я был уверен, что ты говорил правду. Что на самом деле ты больше мой друг, чем кляузник. Жаль, ошибся. Радует только, что в тебе одном.

- Да пошёл ты, Гастиль! - сморщился Вайлон - Весь мир у твоих ног, а ты носишься со всякой чушью и несёшь полнейший бред.

- Заткнись, - процедил я - сейчас меня интересует тот бред, который ты нёс про Лиабэл. И лучше тебе в этот раз сказать правду!

- А тебе не кажется, что для правды уже поздновато? - оскалился блондин, после чего болезненно сморщился, видно сильно я его приложил - Травница в отличие от тебя времени не теряла. За ней командор Шортсон, словно пёс бегает, да и Сиятельный Розис уже глазами пожирает.

- Вайлон, - рявкнул и встряхнул его, слегка ударив об пол - говори, или, клянусь Богами, я за себя не ручаюсь.

- Сумасшедший, - зачастил бывший друг, в глазах у которого явно плескался страх - что тебе даст мой ответ? Раз ты и так все знаешь, неужели не догадываешься?

- Она ничего не знала и не хотела… - прошептал я, понимая, что натворил.

- Это ничего не меняет, Гас, - Вайлон устало прикрыл глаза - можешь не верить, но я сделал тебе одолжение. Поверь лучше так, чем если бы вмешался твой отец. За годы общения, я успел как следует с ним познакомиться. Боюсь травница такого не выдержит.

- С отцом я разберусь сам, - холодно отрезал.

- Ну-ну, - хмыкнул блондин - обязательно потом расскажешь.

- Думаешь, мы ещё будем с тобой разговаривать? - бросил я, поднимаясь наконец с бывшего друга.

- Если сильно захотите, сможете навестить его в темнице и поболтать. - раздался голос командора Шортсон, который стремительно зашёл в дверь. Быстро оглядевшись, он слегка нахмурился и коротко спросил - Что произошло?

- Небольшое недопонимание, - совершенно спокойно ответил я - но мы все решили, ведь так, гвардеец Обернан?

- Естественно, - откашливаясь проговорил Вайлон, с трудом поднимаясь вслед за мной.

- Думал у меня с гвардейцем Обернаном тоже есть небольшое недопонимание, - ровно проговорил командор, совершенно при этом не пряча смешинки в глазах - но думаю на сегодня с него хватит. Идите за мной, Вайлон, все разбирательства мы перенесем на завтра. Пока вас ждёт ночь в карцере.

- Серьезно? Ночь в карцере? Не считаете, что это перебор, - снова сморщился Вайлон.

- Поверьте это лучшее из ваших возможных перспектив, - прищурился мужчина - гвардеец Примонд, свободны. А вы, гвардеец Обернан, прошу, доставьте мне удовольствие своим сопротивлением.

- Думаю, в следующий раз, - пробухтел блондин и направился за командором.

Кажется, мне тоже пора, и я точно знаю к кому. Этот разговор слишком давно назревал. Просто раньше у меня не было причины начинать ссору. А сейчас появилась. Веская, прекрасная, рыжая причина.

Я ходил в толпе, пристально выглядывая отца. Обычно его очень легко заметить. Словно темное пятно он выделялся среди разодетых и ярких аристократов. Кстати даже другие черные костюмы терялись рядом с его, становились какими-то тусклыми. Ткань он что ли зачаровывал?

Заканчивая обходить зал, я наконец приметил родителя и направился к нему. Сквозь людей, не желая терять даже пары секунд. Поэтому чуть не вырвал руку, когда почувствовал, как меня пытаются придержать за локоть.

- Сын, - Эзина диль ван хейзен Примонд даже бровью не повела, когда я обернулся к ней с крайне недовольным лицом - кажется сейчас самое время пригласить меня на танец. Ты же знаешь как я люблю мелодичный вальс.

- Мама, - едва сохраняя спокойствие ответил я - прости. Сейчас мне срочно нужно поговорить с отцом.

- Сейчас, - в ее голосе послышались такие нотки, о которые можно сильно порезаться, уж мне ли не знать - тебе нужно не наделать ошибок, Гастиль. Поэтому это не просьба, а уведомление. Самое время пригласить меня на танец.

- Позволишь? - я слегка склонился подавая ей руку и пытаясь убедить себя, что пара минут ничего не решит.

- С удовольствием, сынок, - просияла мама.

Мы присоединились к танцующим и начали кружиться в потоке вальсирующих пар. Стоить отдать должное маме, партнерша она была изумительная. Ее стать и грация завораживали, плавные и отточенные движения гипнотизировали, а природный шарм просто сбивал с ног. Мама могла стать центром любого события, стоило ей только захотеть. А могла спрятаться у всех на виду и оставаться незаметной до нужного момента. Иногда мне казалось, что она делает для подразделения отца ничуть не меньше, чем рядовые служащие. Потому как в хитросплетениях дворцовых интриг ей не было равных.

- Гастиль, ты не находишь музыку удивительной? - мама ослепительно улыбнулась - Она может быть такой разной. Веселой и печальной, торжественной и трагической, звонкой и плавной. Жаль, Боги не одарили меня талантом к музицированию, остаётся лишь восторгаться этим волшебным миром. Который на самом деле состоит всего из семи нот, представляешь?

- Да, мама, - рассеянно бросил я, даже не пытаясь вдаваться в светскую беседу.

- А ведь человек так похож на музыку. - продолжала непринуждённо щебетать она - Он также может быть разным. Проходить испытания, делать жизненный выбор, испытывать новые чувства. Но самое главное сходство в том, что внутри у каждого человека тоже свои семь нот. Не больше. Меняются лишь их вариации.

- Очень интересное сравнение, - искренне не понимаю к чему клонит эта непредсказуемая женщина.

- И очень точное, сынок. - мама резко стала серьезной - Всего семь нот, и у каждого свои. Они могут играть по-разному, но от этого не поменяются. И когда человек начинает искать себе пару, очень важно слышать не только свою музыку, играющую сейчас в его сердце. Намного важнее слышать, что играет у другого! Какие ноты скрываются в его сердце. И будут ли они гармонично звучать с твоими собственными? Или превратятся в какофонию со временем?

- Мама, к чему ты клонишь? - с опаской уловил я смысл послания.

- К тому, что тебе нужно внимательно посмотреть на свои ноты, Гастиль. - она слегка улыбнулась, словно неразумному ребёнку - Ты аристократ высшего сословия, наследник рода, у тебя есть обязанности перед империей. И я говорю не о гвардейской службе. А что внутри у этой хоть очаровательной, бесспорно смелой, даже интересной, но, по-прежнему, простой сироты? Сложная жизнь, бесконечная работа, мирские проблемы?

- Мама, не смей так… - начал было я.

- Нет, это ты не смей так горячиться. - перебила она меня - Ты молод, порывист. Всегда отличался несдержанностью и взбалмошностью. Я предупреждала Бортиса, что на тебя нельзя давить, но он такой же упрямый. Хоть сейчас речь не об этом. Сын, пойми, музыка прекрасна, когда гармонична. У тебя с этой девушкой слишком разные ноты, вы никогда не сможете звучать в унисон.

- Это решать мне, - отрезал, мечтая, чтобы демонов танец скорее закончился.

- Да, но к чему приведёт твоё решение? - продолжала мама - Долго девочка выдержит в нашем обществе? Как быстро сломается? Или ты сам собрался бросить привычную жизнь? Сколько продержишься впроголодь, снашивая старые вещи? Или думаешь сможешь спокойно смотреть на своих детей лишенных образования и элементарного комфорта?

- Гвардейцы достойно зарабатывают, - очень слабо возмутился я, не зная что ещё сказать.

- О да, конечно! - активно закивали мне в ответ - Как раз месячное жалованье ты раньше тратил за день? Или два?

Повисла тишина, в которой мне хотелось сказать, что-то важное, что-то разбивающее ее вопросы в пыль. Вот только в голову ничего не приходило.

- Дорогой, - ласково погладила она мою руку - я понимаю твои чувства. Ослепляющая любовь к прелестной девушке, обжигающая обида на контролирующего отца, скорее всего нестерпимое желание избавится от компании надоедливой матери. Ты разберешься с этим сам. Я уверена. Но не руби с плечами, не ссорься с отцом. И прежде хорошо подумай. Подходят ли ваши ноты друг к другу.

Перед глазами стояла она. Такая хрупкая, красивая, настоящая. Ее отчаянная смелость, верность своим принципам, внутренняя сила. Искренняя, преданная, желанная. Ее огромные глаза, которые смотрят прямо в мою душу. Звонкий и переливчатый голос. Неповторимый запах трав, что всегда с ней. Она вся - одна большая любовь. Моя любовь.

- Спасибо мама, - я вдруг искренне улыбнулся - знаешь ты права! О стольком нужно подумать, поговорить. А я собрался тратить драгоценное время на разборки с отцом. Которые все равно не поменяют ни его, ни меня. - музыка прекратилась, и повёл обратно ошарашенную маму, которая явно рассчитывала на другую реакцию. Отойдя от танцующих поклонился и добавил - Ах да! Я не сомневаюсь, что наши ноты будут звучать гармонично. Потому что любви в них намного больше, чем любых различий и непониманий.

Не давая ей опомниться, зашагал прочь. Высматривая теперь одну единственную фигурку. Свою рыжую бестию.