Глава 27

Ингвальд

— Не молчи на меня, — Далия извернулась и взглянула на меня исподлобья, стоило мне сесть позади неё. — Ты же знаешь, я не могла по-другому.

Не могла она.

Нет, так-то оно верно, и поспорить с этим трудно. Даже Савей не сумел придумать какого-либо удобоваримого аргумента для дочери, что уж говорить обо мне.

Пусть теперь мой дракон и был размером с дворцовую башню, но это не гарантировало безопасность ни мне, ни моей паре. Поддавшись искушению, я перешагнул грань раньше, чем это было нужно, а тупоголовый ящер и вовсе выдал нас со всеми потрохами.

Зверь заворочался, зарычал в ответ на такую нелестную критику.

«Заткнись! — мысленно гаркнул на него. — Сейчас у меня достаточно сил, чтобы настучать тебе по морде!»

Ещё с юности я понял, что вторая ипостась у меня несколько бесноватая. В то время как человеческий разум успокоился и перестал искать приключений, драконий впитал эту черту в себя. Мы неплохо уживались, если находили баланс, вот только правда была в том, что наши уравненные чаши весов могли дорого стоить окружающим. Ну, не вписывались мы в общий уклад, что уж поделать?

Однако дракон притих, прекрасно осознавая, что своим желанием покрасоваться перед выбранной самкой подставил нас всех под удар.

Винить его было сложно, пускай мы не были единым целым, и не понимали друг друга достаточно хорошо. Слишком долго зверь был закован. Он тосковал по небу и возможности расправить крылья, и обретение полной силы требовало выхода.

Однако как же всё не вовремя!

Именно этим и воспользовалась Далия. Она просто не оставила нам выбора.

— Всё, что нужно было сказать, я сказал, — старался звучать как можно сдержаннее и не говорить лишнего.

Нам обоим нужно было успокоиться.

Орм никогда не славился смелостью или доблестью, но был достаточно хитёр, чтобы подметить малейшую ошибку и воспользоваться этим. Эмоции, пусть и оправданные, сыграют против нас.

Думать об этом, конечно, было легко. Однако меня по по-прежнему выводил из себя тот факт, что сам вождь не сумел подобрать нужных слов, чтобы убедить свою дочь не соваться в пасть к королевскому дракону. Он был достаточно молод, есть подозрения, что рано стал отцом. Сомневаюсь, что северные ветры настолько замедляют старение.

В любой другой ситуации можно было бы порадоваться, ведь родитель помнит, каково это — быть молодым. Однако с сейчас это сыграло с нами злую шутку, ведь Савей сдался практически без боя.

— Прислушайся к ней, Ингвальд, — он положил руку мне на плечо, стоило Далии выйти из комнаты. — Если ты действительно хочешь, чтобы она оставалась с тобой рядом, придётся смириться с её сумасбродным характером.

— Не понимаю, вы же отец!

— Отец. И однажды я уже пытался её запереть. Чем это закончилось, сам знаешь. Я не хочу снова потерять дочь. Увы, она унаследовала мои черты.

— И сейчас. Вы действительно можете её потерять, Савей. Орм…

— Значит, сделай так, чтобы выйти из боя живым и уберечь её. Поверь мне, я хорошо помню себя в её возрасте. Сейчас ты не сможешь заставить её переменить решение, как ни старайся.

Дальше я попытался объяснить суть связи дракона с парой. Если моей женщине нанесут рану, то я это почувствую. Уже не говоря о серьёзных увечьях.

Но эта семейка просто непрошибаемая!

И теперь Далия ехала тихо, то и дело оборачиваясь на меня, чтобы что-то сказать, но быстро замолкала. Как бы то ни было, мы оба не могли добавить ровным счётом ничего.

До столицы был почти день пути верхом. Возможно, мы доберёмся быстрее, поскольку уж что-что, а за оленями Саарг’хаи ухаживали добротно. Все их красавцы были сильными, холёными и быстрыми, как сам ветер.

Можно было перекинуться, но не хотелось бы оповещать о своём появлении у дворцовых ворот слишком рано. Уверен, Орм и без того вооружён до зубов. Не в моих правилах предоставлять предателю такую возможность, как время.

— Стой, нам же вправо, — Далия растерянно проследила за дорогой, ведущей прямиком к Шйольдхейму.

— Хочешь подъехать прямо к воротам?

Ледяная госпожа на мгновение задумалась, а затем покачала головой, поражаясь своей наивности

— Да, ты прав. С таким же успехом можно постучать и сказать прямо, зачем пришли.

— Это было бы даже забавно, — возможно, даже сумели бы выбить секунд десять форы за потрясающую наглость.

Вот только Далия не нашла в моих словах ничего смешного. Она лишь сильнее напряглась, практически вытянувшись в струнку. Поняла, куда решила отправиться? Боялась неизвестной части леса?

А ведь я говорил!

Тяжело вздохнув, прижал целительницу ближе, совершенно не понимая, как её успокоить. Я отчётливо слышал, как колотилось её сердце, нутром чувствовал смятение, так не вовремя охватившее мою смелую девочку.

Часы летели, лес менялся, ветер гудел в ушах, донося до нас дыхание гор. И чем реже становились деревья, тем сильнее мне хотелось плюнуть на всё, развернуться и запереть истинную там, откуда она не сможет выбраться без посторонней помощи хотя бы день.

Скорее всего, она после этого оторвёт мне голову или ещё что-нибудь чисто из вредности, но это уже будет потом…

Нам пришлось спешиться, как только лес кончился. Северный олень, несущийся при лунном свете, будет слишком заметен. Взглянув вниз со склона, я с тяжёлым сердцем сделал первый шаг.

— Впервые вижу столицу с такого места, — восхищённо прошептала Далия. — Она же как на ладони.

— С высоты птичьего полёта вообще игрушечная, — улыбнулся я и вспомнил, как впервые взмыл в небо над дворцом.

Тогда мне казалось, что я вытянул счастливый билет. Мальчишка, считавший, будто из всех возможных вариантов у него только порт и море. Возможно, ещё кузня, если в ученики возьмут. А тут служба при дворце, работа на самого короля.

Даже статус бастарда нисколько не удручал. Я жил лишь мечтой хоть что-то изменить и дать матери достойную жизнь.

Заблуждения молодости. У всех бывало.

Крохотные домишки становились всё кучнее, располагаясь ближе к дворцу, стоявшему на берегу фьорда. Снег сиял на его башнях, как глазурь на торте, создавая впечатление райского места из детских сказок, но этим не обмануть даже мелюзгу. Орм сделал всё, чтобы народ знал: именно за этими крепкими стенами и вечно закрытыми воротами сидит главное зло, корень всех проблем Искальдры. Оно растёт и процветает в своей безнаказанности…

— Как мы пройдём? — Далия придирчиво оглядела замок. — Драгонхолд защищён примерно так же.

— Глупости, — отмахнулся и указал на движущуюся точку, — приглядись.

— Я ничего не вижу, — девушка прищурилась и, заметив то, на что я показываю, удивлённо спросила: — А как… как это? Он как будто сквозь стену прошёл!

— Когда рука начинает душить, люди ищут способ глотнуть хоть каплю воздуха.

— Но ведь король должен был заметить это.

— Он и замечает, — не стал отрицать. — Но сколько стены ни латай, а брешь всегда найдётся.

— И как долго существуют эти бреши?

— Не больше суток. Обычно несколько часов. Но нам и этого хватит.

Хотелось, чтобы на практике всё было так же просто, как и на словах. Бравурные речи и ободряющая улыбка сработали, Далия заметно расслабилась. Ей нужен был хоть какой-то план, чтобы чувствовать себя увереннее.

— Я пройду к воротам, а ты обойдёшь дворец сзади, — указал на одну из башен. — Поднимешься по служебным лестницам и попадёшь в покои.

— Зачем мне туда?

— Только из королевских комнат можно попасть в сокровищницу. Ваш посох там, в этом можно даже не сомневаться.

Отец любил демонстрировать трофеи с земель народов, покорившихся монаршей воле. Он гордился тем, что ему удавалось то, что не успел закончить дед — великий Эерхон.

Братец же был совершенно из другого теста. Орм никогда не кичился достижениями предков, да и своими собственными тоже. Те, кто плохо его знали, решили бы, что он скромен и не тщеславен. Однако причиной всему был страх. Оставить что-то на виду было для него смерти подобно. Вдруг кто решит стащить очередной артефакт и устроит переворот?

Раньше я просто качал головой и считал брата параноиком, но теперь понял, что причины для опасений были более, чем весомые. Если посох Саарг’хаи был способен создать стену, которую драконы были неспособны преодолеть и сохранить её на долгие столетия, то вполне вероятно, что кто-то мог оказаться во дворце и использовать реликвию по назначению.

— Допустим, — Далия кивнула и прищурилась, прикидывая, как добраться до нужных дверей. — Но там же кругом стража, разве нет?

— А вот стражу, сердце моё, я беру на себя, можешь в этом не сомневаться.

И сейчас нам нужно было разделиться.

Можно было сколько угодно ругать моего дракона и костерить его за своеволие, но один козырь он нам всё же дал — Орм знает, что я получил полную силу. Если за прошедшие годы ничего не изменилось, в чём я сильно сомневаюсь, то он уже мобилизовал всю стражу, собрав её вокруг себя. Фиенд точно не стал бы говорить северному королю о том, что сбежал один из узников Искальдры, тем более нужно учитывать — монарх отстегнул за него немало золотых. А значит, и серьёзные меры предпринять он не сможет.

Прекрасно.

— Встретимся в тронном зале, моя ледяная госпожа.

В следующую же секунду я жадно припал её губам, чтобы она точно знала, что в следующий раз поцелуя удостоится уже королева. Единственная и желанная, достойная того, чтобы занять трон Искальдры и привести страну к процветанию.

Стоило лишь на секунду оторваться, как я тут же замер, глядя в ледяные глаза, в которых отражалось бесконечное звёздное небо. Вот почему мы с драконом выбрали именно её. Другую истинную человеческий разум не принял бы. Далия была душой Искальдры, воплощением свободы, непокорного духа этих земель, разносящегося ветрами по пустошам.

— В тронном зале, — тихо повторила она и прижалась лбом к моей груди.

Я знал, что ей не хочется разделяться. Видят боги, и мне хотелось этого меньше всего на свете. Но так было нужно. Никто из нас не собирался доставлять врагам удовольствие лицезреть нашу смерть, но могло произойти всё что угодно.

И всё же нужно было цепляться за жизнь любыми способами. Хотя бы ради того, чтобы уберечь свою пару от участи отправиться вслед за тобой.

Мы разошлись, не глядя друг на друга. Направляясь к главным дворцовым воротам, я то и дело присматривался, надеясь заметить хоть какое-то движение. Но, похоже, стражи не осталось даже на стенах. При подходе на более близкое расстояние стало ясно, что меня ждали.

Массивные пятиметровые ворота были приоткрыты, напоминая пасть, готовую вот-вот раскрыться пошире и проглотить глупца, осмелившегося шагнуть ближе. Все инстинкты говорили бежать как можно дальше или, на крайний случай, найти обход. Но какой смысл скрываться? Обернусь минутой позже, минутой раньше… Что это изменит?

И я не собирался проникать в родовое гнездо словно вор. Я пришёл за своим и заберу это как подобает.

Внутри замковых стен не было слышно даже свиста ветра. Казалось, всё здесь вымерло, и дом правителей Искальдры превратился в очередное заброшенное здание. Не раздавались ни шаги, ни голоса, даже света не наблюдалось.

— Как же ты боишься, — с усмешкой протянул я, подняв голову выше — туда, где располагался тронный зал. — Столько лет прошло, а ты совсем не изменился.

Однако мы оба выросли, если можно так сказать. В последний раз мы видели друг друга ещё юнцами, так что можно было предположить какую-нибудь новую подлость.

Поднимаясь по лестнице и проходя по пустым коридорам, я понял одно — Орм задержал какой-то козырь в рукаве. Вполне вероятно, что за дверьми в тронный зал стояла толпа стражников, а чуть поодаль спрятался кто-то с ошейником, чтобы снова нацепить его на меня.

Каково же было моё удивление, когда на входе в тронный зал я не встретил никого. Никого, кроме Ормарра I, восседавшего на своём троне так, словно это его обычный вечер.

— Ну, здравствуй, дорогой брат, — последнее слово он выплюнул с неприкрытым сарказмом.

— Обниматься не буду, уж прости, — ответил, приглядываясь к нему.

За семь лет он стал ещё больше похож на отца, которого ненавидел. Были заметны попытки убрать это сходство, однако выходило паршиво. Как бы то ни было, Орм был истинным сыном Равеннора, в отличие от меня. Звучало абсурдно и парадоксально, ведь родила его не пара дракона, а «подходящая» женщина.

Он стал сильнее, как будто бы даже шире в плечах. Скользил по мне почти скучающим ледяным взглядом, несмотря на то, что я мог обернуться в любой момент и разнести этот тронный зал на мелкие частицы. Размеренное постукивание пальцев по подлокотнику выводило из себя. На то и был расчёт.

Я уже успел продумать пути отступления и методы обмана при любом раскладе, кроме одного — именно этого. Никогда бы в жизни не поверил, что Орм способен встретить врага лицом к лицу, не прикрываясь своими прихвостнями.

— Согласен. Это излишне.

— Где же твоя бессменная охрана?

— Отдыхает, — брат отстранённо улыбнулся и принялся разглядывать витраж с изображением отца. — Интересно получается: ты заявился ко мне так, словно имеешь на это право.

— А по мне, так всё закономерно, Орм. За тобой должок. Не отправил бы меня в Драгонхолд и жил бы себе спокойно.

Я понятия не имел, зачем продолжал говорить с ним. Вполне вероятно, что во мне проснулся сентиментальный увалень, желающий услышать хоть какие-то оправдания.

Попутно с этим я то и дело поглядывал по сторонам, ожидая, что какая-нибудь змея всё же покажет свою голову.

— Ты же ничего не знаешь, верно? — зло хохотнул он. — Верно. Папенька не просветил.

Орм поднялся со своего места и размеренно направился ко мне. Он держал голову высоко, спину — прямо, и кто-то мог бы обмануться, отчётливо узрев в нём хозяина положения. Лишь вблизи я заметил то, чего не видел раньше — безумный блеск в глазах.

Я частенько видел его у самого себя в первые годы, когда меня пытались затащить на арену. Из каждой отражающей поверхности на меня смотрело озлобленное существо, желающее раскромсать каждого, кто посмеет хотя бы протянуть руку в его сторону. И мало кому было известно, что лихорадочный гнев этот был направлен лишь на одного человека. Вот только он находился за океаном, и до него было не добраться.

И сейчас мы снова встретились. Но каждый, кто хоть немного осознаёт происходящее, понимает — у меня причин для выжигающей ненависти было побольше.

— Не думаю, что там было что-то весомое. Во всяком случае, не такая вещь, которая может оправдать заключение брата в тюрьму на острове посреди океана и пытки его матери.

Король замер и неверяще посмотрел на меня. Несколько секунд он вглядывался в моё лицо, силясь распознать блеф и ли найти хоть какие-то его отголоски, но не преуспел.

— Ничего нельзя доверить, — он недовольно цокнул и поморщился. — Ты всегда был везучим.

— Да ну?

— Представь себе. Какому ещё ублюдку король сам соизволит вручить трон, а?

Правда, более всего напоминавшая жестокую шутку, обрушилась, словно снежная лавина. Она с рёвом отделилась от вершины и на огромной скорости неслась вниз, уничтожая всё на своём пути и лишь наращивая мощность.

Могло ли случиться так, что Равеннор предпочёл бастарда своему законному наследнику?

Нет, никогда в жизни.

Больше всего потомки Эерхона ценили «породу». Все наследники были не больше, чем племенными жеребцами. Ведь именно поэтому мой отец не стал ждать истинную и женился на аристократке — дочери одного из приближённых деда. Он точно знал, чем может закончиться недостойная этого дома связь.

Сам я никогда не видел братьев отца, но успел узнать, что один из них связал себя с падшей женщиной. На ней появилась метка, и он больше не смог держать её вдали от себя. Во время одного из пиров отец рассказывал эту историю как занимательную хохму. Готов был дать руку на отсечение, что нынешний король Аргоны едва не сгорел от стыда. Разочарование отца, насмешки братьев…

Именно поэтому отец сразу научил нас с Ормом, как распознать истинную связь. Это сложно, иногда можно спутать с сильным влечением, вызванным красивой женщиной, но, если не терять голову, вполне возможно.

Однако при всех обстоятельствах бастарду не позволено получить корону. Это позор, и Равеннор всегда об этом знал.

— Ты что, пьян? — высказал единственное возможное предположение.

Отсутствие стражи и прихлебателей, задушевные разговоры с подобными заявлениями. Да, он точно свихнулся или налакался какой-нибудь отборной дряни, дабы удержать лицо.

— Завещание безвременно почившего короля не должно было достигнуть твоих глаз и ушей, — брат пожал плечами так, словно говорил о сущей безделице. — Король Равеннор, будучи на смертном одре, решил, что второй сынок получился приличнее первого. Это значит, что мне было дозволено править десять лет, а затем я должен был добровольно оставить трон и передать его тебе, — последнее слово он выплюнул, брезгливо глядя на меня. — Как думаешь, какие у меня были варианты?

— Сказать, что отец был болен. Ты ведь сам этому поспособствовал, разве нет?

— Зачем убегать от проблемы, когда её можно просто устранить?

Да, я ошибался.

Передо мной стоял не мелкий и подлый змеёныш, а вполне себе возросшая ядовитая гадина, мастерски обвивающая кольцами свою жертву, прежде чем укусить. И сожрать.

Орм стоял и распинался передо мной лишь по одной причине: он был уверен в своей победе и хотел поглумиться, рассказать, чего меня лишил, прежде чем убить. Возможно, это было глупое детское желание самоутвердиться, как когда у одного ребёнка игрушка лучше, чем у другого. Вот только теперь речь шла о мозгах.

Ну, конечно…

Брат всегда был трусом, но не идиотом. Уж в шахматы он обыгрывал всех, и им даже не приходилось поддаваться. Дорожа своей шкурой, он не пренебрегал тренировками, не забывал о том, что пока я жив — он в опасности.

Единственное упущение — надо было одолжить у Фиенда пару ошейников.

В любом случае, меня радовало то, что не придётся действовать подло и отказываться от хорошей драки.

— Так и надо было устранять, — я ухмыльнулся и покачал головой. — Сплоховал, братец. Ну, так давай, — развёл руки в стороны, — вот он я! Один, без подмоги!

Зверь заворочался, предвкушая кровавую расправу над тем, кто осмелился запереть его на долгие годы в сырой камере Драгонхолдовских подземелий. Он собирался изорвать противника в клочья.

— Как был варваром, так и остался. Прошу, — он указал на огромный балкон.

Места было мало для двух королевских драконов, но вполне достаточно для того, чтобы разворотить лишь четверть тронного зала, а не весь.

Его Величество изволило быть столь наивным, раз решило, будто я позволю ему сюда вернуться? Что же, обманываться можно всегда, здесь никто не вправе запретить.

— Раньше боялся за шёлковые рубашечки, теперь за золотишко? — процедил сквозь зубы и с иронией добавил: — После вас, Ваше Величество.