Глава 30

Ингвальд

Нужно действовать быстро. Настолько, насколько это возможно.

На балконе ветер был гораздо сильнее, чем внизу. Фьорды заледенели и были заботливо укрыты покрывалом ночи — истинной королевы этих земель. Она приходила снова и снова, занимая свой трон и напоминая, что свет скоротечен и нужно ценить каждый миг, когда удаётся получить хоть немного его тепла.

Орм шёл медленно. Я затылком чувствовал его взгляд. Слышал каждый шаг, несмотря на завывающие порывы ледяного воздуха. Нам обоим нужна эта передышка перед тем, как мы решим: кто и дальше сможет смотреть на эти просторы на законных основаниях.

Когда-то отец сказал мне, что силу проявляет лишь истинный лидер. Однако после я узнал занимательную историю о смерти своего деда. В этом не было ни капли королевского, ни доли героизма. Трое братьев трусливо объединились против своего короля, совершенно позабыв о матери, которая сгорела следом за ним.

И, похоже, отец осознал, что от этого позора ему не отмыться, раз решил принять хоть сколько-нибудь справедливое решение под конец жизни.

— Что-то я тебе даже ничего не предложил, — пропел Ормарр, остановившись поодаль. — Может, чаю?

Я ухмыльнулся, заново оценивая его, и никак не мог понять… Какого Шарэта он творит?!

Годы в тюрьме не прошли для меня бесследно, но что могло придать уверенности моему братцу? Он никогда не лез на рожон, старался решать всё хитростью, однако теперь словно специально подначивал меня, выводил из себя.

Но знает ли он, что делать, как только получит всё, чего так добивался? Раньше я бы сильно засомневался, но сейчас чутьё словно озиралось в поисках опасности, которую предугадать я не мог, как бы ни старался.

Два королевских дракона на столь малой площади — это бойня и верная смерть для всех, кто находится рядом. Вот уж во что я никак не мог поверить, так это в великодушие Орма и его заботу о подданных.

— Не хочешь? Что ж, твоё право, — нарочито весело пропел брат и обернулся во мгновение ока, задев крылом одну из стен и обрушив часть крыши.

— Скотина!

На этот раз вторая ипостась подчинилась беспрекословно. Наши цели и мысли полностью совпадали, разъярённым горном, требуя лишь одного — крови.

Из моей пасти вырвался оглушительный рёв, такой же громкий, как и у чёрного ящера напротив. Орм действительно боялся. Боялся настолько, что даже перспектива обрушения тронного зала не могла заставить его отлететь дальше. Но если перспектива не сумела, то кто может помешать мне?

Не замечая сыплющихся камней, я извернулся и протаранил соперника лбом, попутно снося стены, вышибая окна и обрушивая колонны, державшие на себе высокие своды.

Пока брат не успел очнуться, я сделал то, о чём мечтал уже давно — плюнул ему в лицо. Следом за свистящим шипением и плотным белым облаком раздался характерный треск. Часть дворца покрывалась ледяной коркой вместе с королём Искальдры.

Любого другого ящера это смогло бы значительно задержать, но королевский дракон потеряет лишь несколько секунд. Для получения преимущества мне было достаточно и этих крупиц.

Взмах крыльев — и вот я уже взлетел в небо, откуда и собирался атаковать снова. Осознав всю трагедию своего положения, брат снова взревел и вырвался из ледяных оков, сотрясая всё вокруг. Один из флигелей с грохотом обвалился, не выдержав повторного натиска.

Орм рванул в воздух гораздо быстрее, оказавшись на одном уровне со мной практически во мгновение ока. У него было время свыкнуться со своей формой и научиться использовать её себе на пользу, в то время как я мог лишь планировать.

Потоки воздуха то и дело смешивались, мешая крыльям раскрыться полностью. Тяжёлое и неповоротливое тело уже не могло заходить на повороты так же легко, как раньше.

Действовать медленно я никогда не умел. Моё главное преимущество — скорость — испарилось, оставляя меня наедине с громадиной, способной разорвать мне глотку одними лишь когтями.

Чудом удалось увернуться от удара, однако Ормарр всё же сумел полоснуть по плечевой части крыла.

Боль отрезвила и заставила мыслить быстрее. В очередной раз, когда королевский дракон полетел на меня сверху всей своей мощью, я выставил лапы вперёд, перехватывая его манёвр. Теперь мы стали похожи на сцепившийся клубок с четырьмя лихорадочно бьющими по воздуху крыльями.

Орм то и дело вырывался, а затем снова бросался на меня с увеличенной амплитудой, надеясь ударом раздробить мне череп. Я же целился только в шею: перегрызть, разорвать в клочья. Уворачиваясь от ударов, стремился повредить лапы и крылья. Мои зубы впивались во всё, до чего пасть только могла дотянуться.

После очередного удара я зашипел. Звук, надломленный и со скрежетом, разнёсся по воздуху. Когда мои клыки были в предельной близости от вожделенной цели, между лопатками словно что-то вспыхнуло. Ощущение было сравнимо с раскалённым металлом, опустившимся на кожу, разве что чуть слабее.

Полоснув по морде Орма, я вывернулся и отлетел в сторону, лишь спустя секунду осознав, что совершил роковую ошибку. В пылу боя я не заметил, что к нам присоединилось ещё семь драконов, а на стенах своего часа ожидала стража, вооружившись пушками и арбалетами.

Вот почему было так тихо.

Король и не думал сражаться со мной один на один. Его сторонники затаились по углам, чтобы напасть в нужный момент. Пока мы были единой точкой — огромной точкой — никто не стрелял, опасаясь попасть в своего господина. Лишь самый меткий отважился, осознав, что монарх близок к проигрышу.

Некоторых я узнал: это они преследовали меня и Далию в горах, трое других напали на поселение Саарг’хаи, но быстро смылись, не сумев одолеть меня и людей, защищавших свой дом.

«Дело дрянь, брат, — обратился к своему дракону. — Придётся тебе заставить свою тяжёлую задницу вертеться».

На меня были направлены сотни глаз, и я не имел права спасовать ни перед одним. Где-то там были дорогие моему сердцу женщины, которые могли быть защищены лишь моей тенью. И ни один выродок, осмелившийся нарушить этот уклад, не уйдёт отсюда целым.

Орм взревел, отдав тем самым приказ, подписавший приговор не только ему, но и всем, кто был рядом. Снаряды засвистели вокруг меня, избежать их попадания можно было, поднявшись выше. Однако пронырливые верные псы короля Искальдры пресекли этот манёвр, так и норовя оставить меня на линии удара.

Один из болтов врезался в плечо, перекрывая боль от пушечного ядра, едва не сломавшего мне хвост. Драконы нападали с безопасного расстояния, явно опасаясь, что им переломят хребет.

Выбраться из кольца было практически невозможно, оставалось лишь уворачиваться, уходя в разные стороны. Если так продолжится и дальше, то я буду просто измотан и изранен, а уничтожить меня сумеет даже хилый чёрный ящер, с трудом перебиравший крыльями взбудораженный королевскими драконами воздух.

Во время очередного подъёма самый смелый из прихвостней Ормарра всё же подлетел ближе и выпустил струю пламени в моё крыло, за что и поплатился — одним рывком я схватил его за хвост и отшвырнул вниз. Дракон со всей силы налетел на одну из крыш и покатился вслед за черепицей, камнем рухнув вниз.

Не выпуская брата из виду, развернулся и всем своим весом приземлился на стену крепости, уничтожая часть орудий и людей. Ещё три дракона были закованы в лёд. Уворачиваясь от ударов, я то и дело создавал бреши в чётком построении брата, и лишь тогда он действительно занервничал. Теперь его рёв был больше похож на разгневанный крик, однако королевское величество даже и не думало присоединяться к своим соратникам.

Трус.

Но и мне эта мелочь была не нужна, поэтому уже через пару взмахов крыльями я оказался возле короля. Осознав, что его свита не успевает на помощь, Орм распахнул пасть и выпустил столб пламени, но именно это мне и было нужно.

С оглушительным грохотом, похожим на взрыв, наши стихии столкнулись, окутывая нас в огромное облако раскалённого пара, не успевавшего остыть и прожигавшего нос и глаза. Те, кто находились по краям, испытали на себе истинную силу севера: облако становилось ледяным, его частицы обжигали лёгкие, въедались в глаза, проникали под одежду и чешую.

И вместе с этим что-то внутри словно разрывалось. Будто кто-то поселился в моём теле и молотил по голове, впивался в плечи, стремясь вырваться наружу. Непонятная агония, резкая и чужеродная она застилала глаза и лишала возможности ориентироваться.

И ещё… страх. Отчаянное желание жить.

Сначала мне казалось, будто здесь был кто-то с ментальным даром, но по свирепому рыку дракона и огню, разгоревшемуся в области сердца, я понял — Далия.

Эти мерзкие твари посмели тронуть мою пару!

Сегодня Шарэтовы чертоги выбрались из-под земли и завладели небом над дворцом. И главным чудовищем, открывшим ворота преисподней, был я.

Облако не успело осесть, и Ормарр не ожидал удара. В отличие от меня он был подсвечен луной, наблюдавшей за происходящим с высоты.

Вложив в крылья все оставшиеся силы, я врезался в грудь королевского дракона с оглушительным рёвом, отчётливо услышав треск крупных и плотных костей. Ударом хвоста заставил противника перевернуться в воздухе и принялся вслепую молотить по нему здоровыми лапами и вгрызаться зубами в крылья, отгоняя к фьорду.

Там нас ждёт честный бой, хотя бы на жалкие минуты, пока верная стража не сообразит, куда ей бежать. Разумеется, если не останется зализывать раны.

Осознав своё положение, брат извернулся и полоснул когтями мне по боку, оставив крупные рваные раны, и полетел прочь, надеясь оторваться. Ярость придавала сил и подгоняла лучше, чем что-либо другое. Даже с изодранными крыльями, разорванным боком и пробитой лапой я снова и снова настигал короля, прибивая его всё ниже к земле.

Если понадобится, то я пробью пласт льда и утоплю Орма в солёной воде. Его унесёт под лёд, а тело пойдёт на корм рыбам. Больше не было речи о какой-либо чести и доказательствах победы. Этот поганец всё время сидел с поджатым хвостом, не желая марать руки.

И вот, когда остался последний удар, с драконом сделалось нечто странное: чёрные крылья снова ударили по воздуху, но как-то надломленно. Словно их сила во мгновение ока иссякла.

Грузная туша повалилась вниз с протяжным утробным воем, налетая на скалы и сбивая осколки льда вместе со снегом и камнем.

Какого Шарэта?

Устремившись за ним, я не сразу понял, что на месте крылатого ящера были лишь груды камней, куча сошедшего снега и человек. Маленький, голый, дрожащий, смотрящий куда-то в пустоту и лихорадочно хватавшийся за грудь. В этом месте находилась и моя метка.

Несмотря на ураган, бушевавший внутри и подмывавший как можно скорее закончить начатое, я быстро понял, что произошло.

— Саарг’хайская шлюха! — простонал он, глядя в небо.

— Решил, что всё кончено и можно не следить за языком? — вкрадчиво прошипел я, вернувшись в свою человеческую форму. — Не такому нас гувернёры учили.

Тело ломило от каждого движения, всё моё существо переносило прежде неизвестные мне мучения, и всё потому, что кое-кто осмелился напасть на женщину. Отдал преступный приказ, несравнимый ни с чем. Любой дракон знал: истинная пара неприкосновенна. Что бы ни случилось, она должна оставаться в безопасности, пока не закончится бой.

Но где Орм и где честь?

— Не тебе меня учить, мерзкий ублюдок! Тебе всегда везло. Меня окружают тупицы! Велел изничтожить двух баб, никто не справился, ни один…

— Ты меня утомил.

Не время для задушевных разговоров без одежды под порывами северного ветра. Да и не нужны мне эти разговоры.

Кому какое дело, почему Орм принял то или иное решение? Важен результат, и для него конец неутешительный.

Я мог бы взять камень и пробить брату голову, или просто свернуть ему шею. Мог бы снова обернуться и наступить на него, в один миг прервав все страдания. Но разве он заслужил милосердия?

— Ну что, бастард, — презрительно выплюнул Ормарр, — ждёшь зрителей? Выкинешь меня на площадь и казнишь, станцевав на моих костях?

— Нужны мне твои кости, — пожал плечами и наклонился, заговорщически прошептав следующую фразу прямо в его ухо: — Скажи мне, брат, ты боишься высоты?

Презрение и растерянность в его взгляде сменились животным ужасом. О, он прекрасно понял, что я хотел сделать.

Обернувшись, легко подцепил обессиленное тело развенчанного короля и взмыл ввысь. Всё, чему учила меня мать, голосило, что я должен проявить благородство. Но боль Далии и вид искалеченного тела родившей меня женщины навсегда останутся в моей памяти. Тот, кто сотворил с ними это, должен ответить.

Моей паре было страшно, моя мать была готова попрощаться с жизнью после всего, что сотворил этот изверг. Так пусть последним, что он ощутит перед смертью, будет леденящее кровь отчаяние, сжимающее в тиски всё, что находится в груди.

Невзирая на вопли брата, я полетел в сторону дворца и скинул бывшего правителя вниз. Единицы, оставшиеся на месте, видели всё своими глазами. Все они осознали, что Ормарр I утратил свою вторую ипостась, и никто даже не кинулся ему на помощь.

За мгновение до смерти брат понял — он остался совсем один. Никто не поможет, потому что никто больше его не боится.

Ветер разнёс по фьордам и пустошам предсмертный крик, ознаменовавший конец очередной эпохи. Тишина, нарушаемая лишь бьющими по воздуху крыльями и сотрясшим землю приземлением, возвестила о начале новой.

Король умер, да здравствует король!