ГЛАВА 1. Ты не знаешь, в какую минуту всё изменится
Лунка в расплавившемся воске стала настолько глубокой, что свеча наконец потухла и от фитиля змейкой взвился тонкий пахучий дымок, но старый маг не заметил этого, как не заметил и рассвета, пришедшего вслед за долгой ночью. Его узловатый морщинистый чуть дрожащий палец вёл по выцветшим страницам старинного раскрытого фолианта. Не отрывая пальца от строчек, словно боясь потерять нить, он читал:
— ...осознав, что поражение близко, Скорпион отправил своего сына в мир, где он будет не узнан и сможет выжить, чтобы продолжить Великий род.
Старик потрясенно откинулся на кресле.
— Не может быть... — тихо прошелестел его голос. — Значит, у нас есть надежда? Король... Надо сказать королю.
ГЛАВА 1. Ты не знаешь, в какую минуту всё изменится
Ты не знаешь, в какую минуту изменится твоя жизнь. Произойдёт ли это одним спокойным вечером, когда в твоей руке кружка с ещё горячим чаем или через несколько лет, когда вдруг щелкнет в голове невидимый переключатель. Моя жизнь изменилась за один день. Но в то самое судьбоносное утро я и не подозревала о нависших над головой переменах. За десять минут до необратимого мои пальцы сосредоточенно набирали текст: «Наши преимущества». День начался традиционно: будильник, работа, кофе, болтовня полусонных коллег. Работа в маленькой провинциальной компании — день сурка, который шёл для меня уже три года.
Во мне нет, и никогда не было ничего особенного. Конечно, я понимаю, что каждый человек уникален, но, если усреднить, не за что и зацепиться: в меру счастливое детство без интернета, классическая семья с мамой дома и папой на работе, стандартная внешность, привлекательность которой зависит от освещения и обстоятельств. Добавим к описанию средний возраст на тридцать с хвостиком лет, когда ты уже не чувствуешь молодость, но ещё не ощутил зрелость. Имя у меня самое что ни на есть обычное — Катя. Сколько ещё таких? Уверена, можно насчитать десятки и сотни. Ощущение собственной божественной исключительности пропало уже лет десять как. Но я всё ещё с надеждой читала гороскопы.
— Смотри, что пишут: скорпионов ожидает судьбоносная встреча. Неужели опять совещание... — хохотнула я, обращаясь к ближайшей соседке, но не успела закончить фразу, как наступила та самая минута перемен. Уверена, в этот момент богиня судьбы улыбнулась, вплетая редкий паучий шёлк в мою стандартную хлопковую нить жизни.
Пространство у двери офиса расползлось словно дыра на дряхлой ткани, открывая зияющую белую бездну. Раздалось несколько взвизгов, глухо звякнула упавшая на пол кружка, даже настойчиво трезвонящий телефон осекся и замолчал, будто увидел то же, что и мы. Ослепительный разрыв становился всё шире, его рваные края светились обтрепанными нитями, которые реяли в воздухе плавно, словно щупальца полипов в морской глубине, а небольшой офис до краев заполнил такой низкий гул, что у меня заложило уши.
Я медленно моргнула, пытаясь сморгнуть видение. Собственно, не я одна: все четыре женщины, находившиеся в кабинете, замерли с открытыми ртами. Никто из нас не сказал ни слова, не веря глазам. А как можно было поверить? Каждая из присутствующих, списывала происходящее на свою личную зрительно-слуховую галлюцинацию.
Тем временем галлюцинация достигла двухметровой высоты, и в ней проявился человеческий силуэт. Сначала зыбкий, через пару мгновений он приобрел чёткие очертания, текстуру и форму.
Мужчины. Воины. Первый, а затем второй. Оба широкоплечие, высокие, в кожаных доспехах и обнаженными мечами.
Моргнув еще раз, я сообразила, что уснула. Однозначно, уснула прямо за рабочим столом, что крайне некрасиво с моей стороны. А директор, который скоро появится, добавит к моему «некрасиво» еще несколько десятков эпитетов. И растянет их на полчаса.
Катя, проснись.
Тем временем видения уверенно шагнули на офисный ковролин и огляделись. К моему удивлению девочки подали голоса:
— У меня одной глюки?
— Мамочки!
— Вы кто?!
Преклоняюсь перед людьми, способными оперативно отреагировать на внезапный поворот судьбы. Я реагирую стандартно: замираю с открытым ртом. Так что я просто продолжила сидеть безмолвным столбом, что есть мочи щипая себя за руку.
Катя, все-таки давай проснемся, а?
— Ргзац ун! — отрывисто произнес темноволосый воин и схватил за руку менеджера Свету, сидящую к нему ближе всех. От неожиданности она пронзительно взвизгнула, ей вторила Даша, Настя вскочила, я ахнула. И всё-таки мы все остались на своих местах, вжавшись в кресла.
— Тшшш... — успокаивающе повел рукой второй, светлоглазый молодой мужчина с хищной обворожительной улыбкой. — Тшшш...наклгани....
Язык был совершенно непонятен, но голос звучал успокаивающе и смысл считывался без перевода: «Не бойтесь, не дергайтесь, сидите смирно...». Мы послушно не дергались и оторопело сидели. Меня самую малость волновал пусть и опущенный, но острый короткий меч в его руке. «А так, Катя не волнуется, Катя почти спокойна, они вроде бы нам не угрожают», — думала я, мысленно перебирая острые и тяжёлые предметы, до которых могу дотянуться. На моем столе лежали ручка, карандаш, степлер, калькулятор, бумаги. К сожалению, страшнее годового отчета ничего не было.
Воины производили впечатление, но не нападали. Они вообще не выглядели для нас опасными, однако что-то им было нужно. Я не поняла, чего хотел черноволосый, но почему-то его интересовали руки Светы. Во всяком случае осмотрел он их обе, тщательно и до локтя. Закончив со Светой, повернулся к Дашке. Что именно он искал, было совершенно непонятно.
Я автоматически прижала руки к животу, ощущая как меня охватывает неконтролируемая стыдная дрожь.
В этот момент входная дверь открылась, и в офис по-хозяйски вошёл наш директор, Игорь. Точнее, он так обычно входит, а сейчас только попытался войти. Игорь был молод, атлетичен, широк в плечах, ратовал за здоровый образ жизни и даже занимался дзюдо. К сожалению, эти особенности помогли ему всего один раз махнуть кулаком в воздухе. Светлоглазый воин ловко уронил нашего спортивного директора лицом в пол и крепко придавил для надёжности коленом. Мы хором взвизгнули. Директор взвыл.
— Аинадорот! — повысив голос, повелительно рыкнул черноволосый, прижимая палец к губам. «Тихо, девочки», — автоматически трактовал мой внутренний переводчик. Светлоглазый вторил ему тоже прижимая к губам палец, настойчиво обводя нас цепким взглядом. В кабинете стало тихо... относительно тихо, если не считать тот самый закладывающий уши гул, хрип Игоря и стук моего собственного сердца, который бился в висках, заглушая все остальное.
Черноволосый спокойно присел перед поверженным директором, задрал рукав его рубашки и, кажется, не увидел ничего интересного. С заметно помрачневшим лицом он вернулся к Дашке, двигаясь по кабинету против часовой стрелки. Следующая Настя. Потом я.
Мой пульс дошел до верхней точки, а руки дрожали так, что их трудно было удержать на месте. Нервы не выдерживали ожидания.
Девочки держались не лучше. Дашка заметно побледнела, когда пришла ее очередь, Настя вся задрожала и зажмурилась. Я невольно сжалась и спрятала руки между коленями. Страшно!
«Лучше бы я сидела на месте Светы», — с тоской подумала. — «Сейчас бы уже отстрелялась».
Что он хочет найти, я не понимала. Если руки — зеркало души, мои выглядели как зеркала без яркой рамы. Без колец, длинных ногтей и яркого лака. Просто руки.
Моя очередь... Черноволосый выпрямился и вперил в меня острый взгляд. Я не двигалась в своем кресле, не могла пошевелиться, настолько меня захватили оцепенение и страх. Воин плавно и широко шагнул ко мне... Он двигался, словно хищник перед прыжком, обходя стол. Я уставилась в странные янтарно-желтые глаза, ощущая как моё сердце бьётся в ребра с такой силой, словно пытается выпрыгнуть и убежать. Чем ближе подходил воин, тем реже и тем сильнее становились удары.
Тук-тук-тук!
Тук-тук....
Тук...
Т-у-у-у-к....
Т-у-у-у-у-у-у-у-к........
Время замедлило ход и потянулось как тянучка: ме-е-е-е-дленно.
Именно в этот миг я в полной мере осознала и поняла теорию относительности времени.
Помню, как меня вызывали к доске на уроке, который не выучила; как пряталась от мальчишек, которые собирались проучить; но никогда не ощущала такого сильного страха, смешанного с неминуемым предчувствием. Ещё один шаг и вплотную к моим поджатым стопам в офисных черных туфлях остановились высокие жёсткие сапоги. Вспыхнули щеки, замерло бешено колотящееся сердце. Мужское бедро почти коснулось моей какой-то очень обнаженной сейчас коленки в тонких телесных колготках. Я, завороженно посмотрела на красивое суровое лицо со шрамом на щеке, и неожиданно сама протянула обе руки запястьями вверх.
На, смотри, воин...
Он надёжно сомкнул пальцы на моих запястьях. Дойдя до какого-то предела, я перестала дрожать.
Я ждала. Он разглядывал. Загорелые мужские пальцы выглядели очень контрастно по сравнению с моей почти фарфоровой кожей, на которой нервно просвечивали синие жилки.
В этот момент в голове всплыли крайне полезные сведения с упреждающих плакатов:
«Если вас захватили террористы, нельзя смотреть в глаза, чтобы не провоцировать их, а также нельзя возражать, чтобы не рисковать жизнью, своей и окружающих».
Мысленно запоздало чертыхнувшись, я опустила ресницы, уже опасаясь поднимать глаза на мужчину. Короткий рукав платья как раз открывал руки до локтя, так его взгляду ничего не мешало.
Секундная стрелка для меня почти не двигалась.
Когда он уже закончит?
Ожидая, я чуть поерзала на кресле. Почему так долго идут секунды? Осторожно повернув голову на офисные часы, я проследила за секундной стрелкой и вдруг осознала, что минута уже прошла, а черноволосый все не отпускает мои запястья.
Что в них такого? Руки как руки. Да, они симпатичные, даже красивые: белые и в меру пухленькие, с точечками-родинками. И всё, нечего даже и смотреть.
Вон у директора на руке дорогие часы, на них бы полюбовался.
«Намекну, что пора бы заканчивать осмотр», — решилась я и аккуратно потянула руки к себе. Но воин не отпустил. Удержав, он подтянул меня ещё ближе, а затем повернул руки ладонями вверх, задержал в этом положении, опять перевернул. Я прикусила губу, наконец, понимая, что вызвало его интерес и какую особенность он изучает: родинки.
Это проблема. У меня есть, что изучать: родинок много. На руках они интересно и симметрично расположены. Если их поочерёдно соединить линией от запястья, то получится, что до плеча на моих руках идут как бы... спирали. Я ещё в детстве это заметила и втайне гордилась, фантазировала, что это знак. Надо же, он тоже рассматривает... Никто не рассматривал до того.
Напряженная пауза в офисе затянулась. Девчонки дрожали как осиновые листы, а я... А я уже — нет.
— Ши тду кери? — вопросительно спросил светлоглазый контролируя свою сторону комнаты, упирая колено в спину нашего директора.
— Ши тду, — утвердительно ответил черноволосый, и я, презрев все правила безопасности, подняла ресницы, опять встречаясь с гипнотическими янтарными глазами.
Почти уверена, что он сказал: «Это она».
Или фантазирую?
Черноволосый выпрямился. Пальцы, придерживающие мои запястья, разжались. «Ох, нет, конечно, я выдумываю» — успела облегчённо подумать.
Но, как оказалось, слишком рано.
Его руки взметнулись, с силой сжимая мои предплечья. Раз! И он стянул меня с офисного кресла, заставляя подняться на ноги. Взглядом я на секунду растерянно уперлась в кожаные черные доспехи: воин оказался выше меня на голову. Два! Он подтолкнул меня вперёд, заставляя двигаться к разверзшейся посреди офиса... дыре.
Даже не думая вырываться, я растерянно посмотрела по сторонам, уже никого толком не видя, и ничего не понимая. А смысл сопротивляться? И вообще... Как я могу сопротивляться ИМ?
Девчонки зашевелились, поняв, что они в безопасности, а меня — уводят.
— Катя!
— Отпустите ее!
— Я вызываю полицию! Катя?
Краем глаза увидела, как Дашка набирает номер, услышала испуганный голос Насти, но меня уже подтолкнули вперед. Мужская рука с силой сжала правое плечо, электрический гул так близко... Остался шаг. Вот уже перед глазами рваные светящиеся края портала, меня пихнули в его свет и крики девчонок утонули где-то сзади.
Почему я не сопротивляюсь?
— Нет! — запоздало вскрикнула я в попытке попятиться назад. Но поздно. Сильные руки подхватили с обеих сторон потащили меня за собой. Я оглохла и ослепла от проникающего в голову гула и заливающего глаза ослепляющего света. В памяти на долгий миг промелькнула моя простая короткая жизнь. Вот улыбается мама, вот папа подкидывает мое смеющееся взахлёб тельце, тёплый скулящий щенок в руках, мальчик впервые смотрит на меня каким-то особенным взглядом, невесёлая школа, веселая учеба в институте, маленькая свадьба, большое море, грустный развод... Конец.
Через несколько секунд заливающий всё свет потускнел, превратившись в мрак, а гул замолк.
Так это конец или как?
Я с опаской приоткрыла глаз.