Глава 9

Алексия

Идём с Сашей в кафе. Решили развеяться и познакомиться немного ближе. Об универе она ещё сама мало знает, только поступила. Рассказывает о городе, о местах, куда можно и даже нужно сходить.

Заказываем себе чай, пирожные. Смотрю на своё и улыбаюсь. Какой всё же настырный этот Хаски. Ассоциируется теперь…

— Саш, а ты этого голубоглазого извращенца давно знаешь? — складываю из салфетки самолётик.

Она смеётся, закрыв лицо ладошками.

— Как ты его только не обзываешь! — запивает смех ароматным чаем. — С Хаски понятно. А извращенец почему?

— Да так, — решаю умолчать о своём знакомстве с его ритмично двигающейся задницей. Всё же это и правда довольно интимно.

— Матвея я знаю давно, — делится Саша, сделав ещё глоток чая и отломив кусочек от своего медовика, — но мы особо никогда не общались. Учились в одном лицее. Мы для них были слишком мелкими. Я в десятый перешла, когда он закончил. Да и тусовка у них была своя. А потом мы встретились уже во Дворце спорта. Я Клима приходила поддержать… Это просто друг, — словно оправдывается она, но в голосе смущение и немножко грусти. — Так и пересеклись с Мэтом. А теперь вот, в одном универе учимся. Стали немного общаться. Нравится?

— Не знаю, — вожу ногтем по столешнице, повторяя рисунок. — Забавный. Приставучий только.

— Это они могут. Тут я тебе вряд ли что-то посоветую. В лицее много всякого было, а происходящее покрывалось толстенным слоем слухов. И что в итоге правда, а что додумано, сказать сложно. Просто будь аккуратнее. Эти мальчишки бывают жуткими засранцами.

Тут, пожалуй, и не поспоришь. Да и много чести, уделять им столько внимания. Допиваем чай, болтая об учёбе, обсуждаем планы на ближайшие выходные. Раньше мы с Милой находили чем заняться, когда у меня не было тренировок в бассейне, а сейчас освободилось слишком много времени. С непривычки не знаю, куда его девать.

— Хочешь, вместе прокатимся по центрам с бассейнами? — предлагает Саша.

— Очень хочу, — признаюсь ей.

Отца просить неловко. Он и так делает для меня столько всего. Язык не поворачивается напоминать.

Прощаемся с Сашей. По навигатору ориентируюсь, как добраться до дома. Из окна троллейбуса жадно рассматриваю город. Мне всё очень нравится. И сияющие витрины с забавными манекенами. Кто такое носит вообще? И высокие дома. Их тут очень много, все разные, можно разглядывать бесконечно. На удивление много деревьев и кустарников. Я думала, в крупных городах больше стекла и бетона. Нет. Этот наполнен воздухом, несмотря на суету на тротуарах и проезжей части.

Захожу в наш двор. Пост у подъезда занят парочкой соседок.

— Добрый вечер, — приветливо улыбаюсь женщинам.

— Добрый, добрый, — совсем неприветливо сощурившись, отвечают мне.

А в спину летит:

— Стыд-то какой. Вот же докатился Юрка.

— Да я его дочка! — не выдержав, выдаю сплетницам.

Обидно. Отец хороший, а они его ровняют непонятно с кем. Точнее, очень даже понятно, поэтому и возмущает. Неужели других вариантов в голову не приходит? Или она у них только для того, чтобы в неё есть?

— Конечно, конечно, — улыбаются мне.

А в спину снова:

— Все вы так говорите. Вот я сериал смотрела, там тоже одна…

Вздохнув, открываю своим ключом дверь и вхожу в подъезд. Понятно, почему отец никому ничего не говорит. Эти… тётки просто не слышат. Живут в своём мире: «телевизор — холодильник — скамейка». Не мне их судить. Не буду больше внимания обращать.

Поднявшись в квартиру, быстро принимаю душ и берусь готовить ужин. У папы вечерняя тренировка, так что я всё успею.

Пока вожусь, смотрю короткие ролики на Ютубе. Мила звонит. Ставлю телефон удобнее, включаю видео.

— Привет, — машу ей в камеру.

— Я хочу всё знать. Как там, в универе? Девочки нормальные есть? А парни симпатичные? — жуя чипсы, тараторит подруга.

— Есть, — смеясь, выкладываю в глубокий противень куриные голени в лимонно-медовом маринаде. — А ещё там учится тот самый Хаски.

— Оу, — Мила откладывает чипсы и садится удобнее. — Я слушаю, — подпирает кулаками подбородок.

— Чего ты слушаешь? Он просто там учится. Третий курс, вроде. Зовут Матвей. Вот и всё, — поставив курицу в духовку, занимаюсь овощами, которые пойдут на гарнир.

— Лекси…

— М?

— Колись!

— У него завтра бой. Он позвал. Точнее, даже не так. Он очень просил прийти и поддержать. Вроде даже искренне.

— Спортсмен? — задержав дыхание, хлопает ресницами подруга.

— Боксёр.

— Вау-вау-вау! — загораются её глаза. — Ты же пойдёшь? И скинешь мне оттуда видосики. Я хоть посмотрю на твоего боевого Хаски.

— Да не знаю я! Липучий он. И девушка же у него. Не пойду, наверное, Мил, — вымыв овощи, выкладываю их в кастрюлю. Сейчас немного припущу. Они будут хрустеть и не потеряют свои полезные свойства.

— Думаешь, он бы тебя позвал, если бы у него реально были отношения с той девушкой? Это было бы странно, — негодует Мила.

— Согласна. Но я всё равно не пойду.

— Почему? — хмурится подруга.

— А в качестве кого мне туда идти? — развожу руками.

— У тебя там папа.

— Мы перед его бойцами не афишируем, — ловлю себя на том, что говорю с интонациями отца.

Мила тоже замечает. Смеёмся вместе, пока я вынимаю овощи и откидываю на дуршлаг, чтобы стекла вода и они не перешли от высокой температуры.

— Тогда просто в качестве болельщицы. Или как там у боксёров зрителей называют? Я считаю, тебе надо пойти. В конце концов, это ни к чему не обязывает, даже если там будет его девушка. Убедишься, что он придурок, развеешься, посмотришь бокс и поделишься со мной.

— Ладно, я ещё подумаю.

Потому что зацепило меня, и даже не то, что борзый Хаски резко превратился в грустного щенка, а слова о том, что никто не придёт его поддержать, а ему это нужно, бой сложный. Это на моём языке. Я понимаю, как может быть трудно, когда вдруг остаёшься один. И чтобы этому извращенцу икалось до утра, но его манипуляция работает! Я уже почти согласилась сама с собой и разрешила себе пойти, посмотреть на этот бой.

Встречаю отца. Делюсь впечатлениями о первом учебном дне, с усталой улыбкой наблюдая за тем, как он с аппетитом поглощает курицу с хрустящими овощами.

— Это противозаконно, — смеётся Терехов, демонстрируя мне пустую тарелку. — Спасибо. Очень вкусно.

Убираю со стола. Посуду он мне помыть не даёт. Отправляет отдыхать. Ему тоже надо, но у меня выдался очень насыщенный на события и эмоции день, так что не спорю. Тихо иду к себе, забираюсь под одеяло, забыв выключить свет, и отключаюсь буквально по щелчку.

Мне снится полнейшая дичь!

В совершенно пустом зале по рингу то и дело нарезает круги здоровенный голубоглазый Хаски с чёрным ошейником, усыпанным стразами. Его мягкие лапки пружинят по покрытию. Потом он вдруг начинает вспарывать его когтями. Копает, рычит. Поднимает свою мохнатую морду, смотрит прямо на меня… плюхается на подвижную задницу с хвостом-пропеллером и виновато прижимает уши к голове. Рука так и тянется зарыться в мягкую шерсть и пожалеть несчастного пёсика.

От этой неимоверной глупости меня спасает сработавший будильник.

Резко сажусь на кровати. Копна волос оказывается на лице.

— Нельзя трогать чужих собак, Алексия, — назидательно ворчу себе под нос, не открывая глаза. — Укусит, потом сорок уколов в живот делать. Оно тебе надо?

Слезаю с кровати и босиком шлёпаю умываться. Брызнув прохладной водой в лицо, упираюсь ладонями в раковину и смотрю на себя в зеркало.

— Можно только смотреть, — говорю своему отражению. — Желательно издалека. Так безопаснее.