Глава 31

Клим

– Хозяин, он подъехал, – сообщает мне один из охранников.

– Хорошо, ведите его сразу в мой кабинет, – холодно говорю я. – И зайдите в мою спальню, посмотрите, спит ли Арина. Стойте у дверей и не давайте ей выходить.

– Слушаюсь, – охранник уходит.

Эта встреча должна проходить под покровами ночи. Ночь скрывает все, ты можешь убить, и она укроет тебя, твои деяния. Поэтому встреча с самим пауком была назначена ночью.

Захаров-старший – паук в человеческом обличии. За смяющейся улыбкой, которая радует миллионы глаз, скрывается холоднокровный садист и убийца. Никто даже не подозревает, по чьей вине не было раскрыто так много дел. В отличие от своего сыночка, он всегда подчищает следы, оставаясь чистым перед обществом. Банкир, владеющий акциями нескольких крупных компаний. Даже перед налоговой он чист. Такие люди-пауки, которые всегда плетут себе паутину, меняют ходы и запутывают. Принимая свою жертву, чтобы потом хлоднокровно убить.

Он входит без стука, без своей охраны. В его глазах серьезность и решительность. Острый взгляд пронизывает меня, словно отравленная игла.

Мужчина не здоровается, он спокойно идет к стулу напротив меня. Словно он хозяин этого кабинета.

– Ты знаешь, зачем я пришел? – спрашивает он, все так же смотря на меня.

Мерзкий паук уже выстраивает цепь диалога, хотя скорее всего заранее продумал все до мелочей. Но он ошибается в каждом варианте, не зная, что будет впереди.

– Догадываюсь, но хочу, чтобы ты сказал сам, – спокойно отвечаю я.

Вижу, как мускулы его лица немного вздрагивают. Ему явно не нравится, что я перешел на ты. По его мнению я просто щенок, пытающийся прыгнуть выше своей головы. Вместе с Крамором они давно ходят засадить меня за решетку, но все эти годы у них не получалось осуществить это.

– Хорошо, ты знаешь, что моего сына убили, – голос его делается хриплым. Сыном он явно дорожил, делал из него свою копию, но все равно тот, увы, умом не блистал. – Мерзкая сука, тварь, которая все так же ходит по этой земле, дышит тем же воздухом, которым дышал мой сын, гниющий сейчас в земле. – Я вижу, как его кулаки сжимаются. С него слетает маска хлоднокровности. – Я знаю, что сейчас она у тебя…

– Кто? – спокойно спрашиваю я, чем вывожу его больше, но он сдерживается, ведь ругаться со мной не входило в его планы.

– Арина. Арина Крамор! Мерзкая тварь, которая убила моего Глеба! – все же он не выдерживает и стучит по креслу со всей силы, вымещая на него свою злость. – Я подозреваю, зачем ты ее держишь. Хочешь отомстить Александру. Я понимаю, он тоже раздражает меня. Тупой ублюдок.

– Ближе к делу, – перебиваю его я, об отце Арины я и сам сформировал свое мнение.

На лице Захарова-старшего ходят желваки, он разозлился на то, что я перебил его. Но он опять сдерживается, ведь эта встреча нужна только ему.

– Так вот. Я предлагаю сделку. Ты отдашь мне убийцу моего сына, а я тебе ее отца, – озвучивает он.

Раньше мне бы понравился такой обмен. Раньше… Но сейчас я понимаю, что никогда не соглашусь на это. Потому что она моя. Арина теперь моя, и я не отпущу, не отдам. Даже если мне взамен отдадут убийцу моей семьи. Я переживу это, найду другие способы достать его. А она…

Слишком засела в меня, слишком глубоко, чтобы вырвать и при этом остаться живым. Она словно стала мне наркотиком и я подсел, как настоящий наркоман, которому каждый раз нужно все больше дозы, потому что он погибнет. И смерть будет слишком мучительной.

– А если я скажу, что это не она убила твоего сына, – все так же холоднокровно говорю я, смотря на него.

Как изменяется его лицо, теперь на нем удивление и непонимание.

– Тогда кто? Кроме нее никого там не было!

– У тебя слишком плохие люди, раз не узнали, что в отеле молодые были не одни, – усмехаюсь, не выдавая всех карт, зля его еще больше.

– Тогда кто?! Кто это?! – встает так, что кресло с грохотом падает.

– Я, – спокойно отвечаю, так и сидя напротив него. – Я убил твоего сына, не она. – Наконец-то раскрываю карты.

– Ты…. – ошарашено произносит он, до сих пор не веря в услышанное.

– В тот день мои люди были в том отеле, они впустили меня внутрь. Я считаю, что это была слишком легкая смерть для него.

– Мой сын… Глеб… – все так же произносит он, и тут его лицо искажается в ярости, направленной на меня. Он кидается прямо на меня, но я молниеносно реагирую на это, блокируя удар, и сам отшвыриваю

его к дальней стене, так что тумбочка с вазой падают.

– Лучше не нужно тут этого, потому что я тоже могу разозлиться. – Спокойно говорю я, отряхивая костюм.

– Сука… – хрипит он, из его носа уже льется кровь. – Ты будешь гнить заживо, прося у меня пощады вместе со своей девкой! И я не пощажу вас, нет… У вас будет самая страшная смерть, которую вы даже не представляете!

– Слишком громкие слова для того, у кого сын уже в могиле, – подхожу к нему, смотря на него сверху вниз. Вижу, как он хрипло дышит, размазывая кровь по пиджаку.

– Не зарывайся, щенок! – сплевывает, попадая прямиком на мои ботинки.

Не выдерживаю, это бы последная капля. Присаживаюсь на корточки рядом с ним, смотрю на тварь, которая была тоже причастна к смерти моих родителей.

– Слушай сюда, – хватаю его за рубашку, с меня тоже слетает маска хлоднокровия. – Ты думаешь, я не знаю, что ты был причастен к смерти моей матери?

Вижу, как у ублюдка забегали глаза. Да, я прав.

– Тебе она нравилась, но она выбрала моего отца, узнав, какой ты на самом деле, – сжимаю его сильнее, второй рукой хватаясь за шею. Захаров-старший пытается отцепить мои руки от себя, в глазах паника и страх. – И ты решил отомстить, я не знаю, где ее могила, где ты закопал ее, когда наконец-то успокоился, когда она умирала от боли. Знай, эта боль вернётся к тебе в двойном размере и очень скоро! -

Ублюдку не хватает кислорода. Он, словно рыба в воде, широко открывает рот и пытается вздохнуть хоть немного, но не получается. Моя ярость выплескивается наружу с новой силой. Я мог бы убить его прямо тут, бросив садиста гнить в очистной яме.

Но я разжимаю руку. Нет, не сейчас, не сегодня. Он должен помучиться, осталось не долго…

Ублюдок хрипит, жадно хватая воздух, а я встаю, немного отходя. Нужно немного успокоиться.

– Об Арине не думай, узнаю, что хочешь навредить, следующий твой вздох будет последним, – бросаю предупреждающе . – А теперь пошел нахуй!

Захаров-старший поднимается, неуклюже ступая, сыпя проклятия в мой адрес. Наконец-то уходит.

Я немного успокаиваюсь, но ярость все равно струится по моему телу.

Сегодня я объявил войну, и она будет беспощадной…

Выхожу из кабинета и направляюсь в свою комнату. Туда, где она, мой наркотик, прижаться к ней и вдохнуть сладкий аромат вишни. Дурманящий, сладкий вкус моей Арины.

Вхожу, в комнате полумрак, но ее фигуру я вижу сразу. Она сидит на кресле, поджав по себя ноги, в тоненькой шелковой комбинации на голое тело. Ложиться спать именно так приучил ее я, потому что хотел иметь доступ к ее телу всегда. Просто отодвинуть полоску шортиков в сторону и войти в сладкую глубину. Слышать, как с ее манящих пухлых губ срываются стоны и крики, и самому дуреть от этого, кончая.

У меня было много женщин, невинных девочек. Но я вижу только ее глаза, ее тело.

Как же меня ломало от того, что очередная профессиональная шлюха, пришедшая, чтобы удовлетворить меня, оставалась ни с чем. У меня просто не вставал, кончал только тогда, когда представлял ее в самых развратных фантазиях. Вбиваясь в очередную дырку, я представлял ее, бурно кончая, но не до конца получая удовольствие. Словно есть заменитель, знаешь, что ты обманываешь сам же себя.

Меня ломало, ведь я понимал, что она дочь моего врага. Отец которой предал моих родителей. Но я поддался, ведь Арина была совершенно полная противоположность своей семье. Я не понимал, как у такой мрази родилась такая чистая дочь. Наверное, еще и это привлекло меня. Она была слишком чистой и невинной для такого, как я, и я хотел опорочить это, но сам увяз.

– Почему не спишь? – подхожу ближе, касаясь нежной фарфоровой кожи, тяну прозрачную бретельку вниз. Хочу ее прямо сейчас, чтобы успокоить своих демонов внутри, принять очередную дозу.

Она вздрагивает, словно слишком сильно задумалась и не слышала, что я пришел. Смирит на меня и резко встает, отходя. В ее глазах я вижу страх и отчаяние. Это приводит меня в замешательство.

– Арина, – хочу подойти, но она выставляет руки вперед в защитном жесте.

– Не подходи ко мне!