Глава 35

Дальше я не понимаю, что происходит. Все словно в вате. Вижу, как ко мне бежит один из охранников. Скорее всего человек Захарова. Опять вскидываю пистолет, руки очень сильно дрожат, но я все равно навожу на него оружие.

– Не подходи! Я выстрелю! – кричу, хотя он прекрасно меня слышит.

Мужчина видит своего хозяина около моих ног. Его лицо вытягивается от удивления. Он смотрит на меня и в его глазах я вижу испуг.

– Я просто наемный, меня наняли… – начинает бормотать, отходя и скрываясь из виду.

А потом приходит Клим. Испуганно вбегает внутрь и видит меня среди груды мертвых тел.

– Арина! – подбегает ко мне.

И тут словно во мне что-то ломается. Оружие выпадает из моих рук, а по щекам начинают литься слезы, грозясь превратиться в самую настоящую истерику.

– Все, тихо, тихо, моя девочка, я рядом, – успокаивает меня Клим. – Нож, быстро! – кричит кому-то рядом.

Замечаю, что рядом с нами бегают люди, но уже не знаю, чьи они. Все слишком смешалось воедино, а я уже ничего не понимаю.

Мои руки освобождают, и только сейчас понимаю, что запястья очень сильно болят.

– У тебя кровь, где болит? – с волнением спрашивает Клим, заглядывая в мое лицо.

– Не моя, – хрипло отвечаю я, почти прикусывая язык от дрожи в теле. – Скажи… скажи, он мертв?!

Даже не знаю, про кого именно спрашиваю.

– Захаров-старший мертв, твой отец жив, скоро за ним приедет скорая, – сообщает Клим. – Тебе тоже надо, вдруг…

– Нет, пожалуйста, я не хочу в больницу! – в истерике говорю я, только не сейчас, потому что я сойду с ума. – Пожалуйста, поехали домой, умоляю…

Мне хочется забыть все это. Понять, что это страшный сон и ничего не было. Что я не стала убийцей.

– Арина, тебя должен осмотреть доктор! – настаивает Клим.

– Нет, пожалуйста, я умаляю! Я хочу домой, пожалуйста… – уже хриплю от напряжения.

Клим еще примерно с минуту смотрит на меня, а потом кивает. Подхватывает на руки, потому что я просто бы не смогла идти.

– Приберитесь тут, сейчас приедет полиция, – бросает Клим твердо. – Расскажите официальную версию, там будут мои люди…

Больше я ничего не слышу. Все происходит в тумане. Вот я вижу свой дом. Но сейчас для меня он стал кладбищем. Под яркие вспышки скорой и полиции мы садимся в машину. Я опустошена, все еще не верю, что это произошло со мной. В голове так и прокручивается момент, когда я выстреливаю, холодный металл и запах крови. Потом в моем воображении картина становится уродливей и запах крови сменяется гнилью.

От этого запаха меня начинает тошнить. Так что я не выдерживаю, чувствую, что меня сейчас просто вывернет.

– Оставите машину! – кричу я, зажимая рот рукой. Клим, оказывается, сидит рядом со мной, смотрю на него с мольбой. – Останови машину. Мне плохо.

Клим кивает водителю и тот сворачивает на обочину. Даже не жду, пока передо мной откроется дверь, почти спотыкаюсь.

Меня долго выворачивает наизнанку, до скручивающей боли в желудке. Тошнота лишает дыхания и вызывает неконтролируемые слезы. Когда меня немного отпускает, начинает кружиться голова, в глазах темнеет, словно я сейчас упаду. Но меня сразу же подхватывают сильные руки, не давая этого сделать. Оказывается, рядом со мной был Клим, все это время держащий мои волосы, а сейчас подхватывая меня на руки.

Глубоко дышу, вдыхаю свежий воздух . Мы вновь садимся в машину. Меня опять начинает знобить, прижимаюсь к Климу сильнее, но тепла совсем не ощущаю, словно на дворе зима и слишком холодно, поэтому не могу согреться. Сжимаю кулаки, чтобы прекратить неконтролируемо содрогаться, но ничего не получается. Мы подъезжаем к особняку, Клим не отпускает меня и несет ко входу. Минуем холл и сразу направляется в нашу спальню.

Тут все так же, как я и оставила, ничего не изменилось. Только за это короткое время все изменилось в моей душе.

Клим ставит меня на пол и начинает раздевать, как послушную куклу, аккуратно, стараясь не причинить боли. Потом он раздевается сам и абсолютно голый, он подхватывает меня на руки и несет в ванную. Включает теплую воду и вместе со мной встает под теплые струи воды тропического душа. Кажется, только сейчас начинаю чувствовать собственное тело. Вода застилает глаза, я прикрываю веки, но опять ощущаю запах гнили и вижу ту страшную картину.

– Клим, почему я чувствую это? – хрипло спрашиваю я, не понимаю, как избавиться от этого, потому что боюсь, что теперь это будет преследовать меня всегда.

– Все хорошо, это пройдёт, у тебя шок, тебе нужно отдохнуть, – спокойно говорит он.

Он ставит меня на пол. Берет гель для душа и выливает себе на руку, растирает ладонями и его руки ложатся на мои. Нежно массируют травмированную кожу. Переходит дальше по плечам и шее, массируя.

– Постарайся не думать об этом, Арина, – спокойно, даже можно сказать нежно, произносит он. – Завтра тебе станет легче.

Он разворачивает меня к себе спиной и медленно, ласково водит мыльными руками по животу. Ладони скользят по моим бедрам, потом обратно поднимаются выше. По телу начинает разливаться тепло, я начинаю наконец-то согреваться.

Руки Клима поднимаются к моей груди, обводят и снова уходят вниз, избегая саму грудь. А я хочу, чтобы он коснулся меня, хочу почувствовать его. Сама поворачиваюсь к нему.

– Хочу тебя, – хрипло произношу я.

– Ты слишком слаба… – отказывается он впервые.

– Ну и что?! Я хочу этого! Сейчас же! – первый раз требую, повышая на него голос.

И тут Клим тоже не выдерживает. Набрасывается на мои губы. Жестко и яростно, лишая кислорода, а когда выпускает, тоо грубо разворачивает мое тело спиной, толкая к холодной стене, вынуждая прогнуться.

Да! Сейчас мне нужна его жестокость и грубость, никакой нежности, и Клим словно понимает это.

Εго пальцы с легкостью скользят между ног, раздвигают складки, надавливая на пульсирующий клитор, обводя eго по кругу, а потом массируют самую чувствительную точку, вынуждая меня неконтролируемо содрогнуться в его руках и протяжно застонать, откидывая голову на его плечо.

Да, мне становится легче, хоть ненадолго, и я забываю о том ужасе, что произошел со мной.

– Еще! – хочу больше, слишком медленно.

– Ты все получишь, Арина! – рычит он. – Всегда, только со мной! Ты моя!

Обхватывает шею, сжимает, фиксируя в руках, и накрывает мои губы своими гoрячими губами, проталкивая язык и, одновременно, резким толчком насаживает меня на член, до самого конца, на всю длину, не щадя. Кричу, потому что это вторжение граничит с болью. Мышцы влагалища сжимают его член, а он начинает двигаться жестко, первобытно.

Он тянет меня к себе, почти впечатывая спиной в его мощную грудь.

– Скажи, Арина, что ты моя? Произнеси это! – рычит он в губы, кусая, а я делаю это в ответ, до крови. Все слишком остро.

Стону, начинаю двигаться в такт его движений, насаживаясь на мощный член.

– Арина, – рычит мне в губы, сильнее сжимая мою шею, немного перекрывая кислород. А я не могу сказать то, что он хочет, не могу произнести, хотя, когда я была на волосок от смерти, то не боялась признать это.

Это злит еще сильнее Клима. Его толчки становятся просто бешенными. Стону от каждого грубого толчка, от ласки груди, когда он прокручивает соски между пальцев.

Срываюсь, кончаю, кρича в его губы, а он пожирает мой крик жадным поцелуем. Ничего не сообρажаю, я словно умерла, чувствую только, как он продолжает бешено входить в меня между сопротивляющимися мышцами . Содрогаюсь, ноги уже не держат меня, и он подхватывает мое тело, продолжая делать глубокие толчки. И с рыком кончает в меня.

Дальше мы тяжело дышим, приходя в себя. Смываем пену на теле, а потом Клим вытирает меня и несет в спальню. Укладывая себе на грудь, укрывая нас теплым одеялом.

Мы молчим, каждый думая о своем, хотя в моей голове уже нет мыслей. Только одна.

– Я хочу уехать… – тихо произношу я. – Далеко отсюда…

– Хорошо, думаю, мы сможем выбраться на недельку, – спокойно произносит Клим, гладя меня по спине.

– Ты не понял меня, – привстаю, смотря на него. – Я хочу уехать одна…

Он смотрит на меня, хмурясь. Не понимая.

– Я не смогу больше оставаться тут. Я устала от всего этого, – более надрывисто. Во мне что-то ломается.

– Это невозможно, Арина! Ты не уйдёшь! – твердо и безприкословно. – Спи, завтра тебе станет легче. И ты обо всем забудешь.

Но ничего не меняется, а становится еще хуже. Вчера мое создание блокировали события, которые произошли, а сегодня оно вернуло меня в реальность. Я убила человека, и теперь стала убийцей. Я не могла смириться с этим, меня ломало.

Теперь меня мучали кошмары, я опять видела кровь и чувствовала запах гнили, от которого меня каждый раз выворачивало.

Синяки под глазами и бледное лицо теперь стали моими спутниками. Мне не помогало ничего. Больше я не ощущала краски жизни, словно все потухло передо мной. Стал черно-белым.

Клим злился, видя меня такой, теперь у нас часто возникали скандалы.

– Отпусти меня, это все, что я прошу, – тихо произношу я в очередной ссоре. – Я уже не твоя пленница, все кончено.

– Нет, ты моя! – рычит он, сжимая мой подбородок, заставляя смотреть на него. – И никуда не уйдёшь! Никогда!

Это была очередная моя просьба, на которую он давал один и тот же ответ. Очередная ссора, заведшая в тупик.

Но в один день он сдался. Словно понял, что привязывая меня к себе, делает только хуже.

– Хорошо, Арина, ты уедешь…