Глава 40. Переговоры с Ханом.

Сквозь сон уже под утро я чувствовала поцелуи и слышала слова о том, что кому-то надо куда-то идти. Но я не стала прислушиваться, а осталась дальше спать. И открыла глаза только тогда, когда уже услышала негромкое:

– Госпожа, Роксана! Нужно собираться.

Ох, когда это я стала госпожой? На меня смотрели две служанки, у одной в руках стопка одежды, а другая стояла с кувшином воды и расческой. Я натянула одеяло повыше, потому что лежала под ним абсолютно обнаженная. Вспомнив прошлую ночь, улыбнулась, и румянец вспыхнул на моих щеках.

– А где мои мужья? – спросила я.

– Они готовятся к отбытию, вам же дали возможность выспаться, – ответила одна из них.

Мне предложили надеть сорочку. Попросив их отвернуться, я надела тонкую тунику с вышивкой. Затем девушки помогли мне надеть верхнее дорожное платье с разрезами по бокам, широкие штаны для удобного путешествия верхом и помогли заплести волосы. От чадры я отказалась. Мне нужно было всем доказать, что я кимерийская…, ой, не девушка, теперь уже женщина, а не запуганная местная, которую можно похищать.

Вскоре мы уже садились на лошадей.  Утро нового дня радовало хорошей погодой. С нами ехали несколько отрядов отборных воинов из личной стражи Шейха. Он сам тоже присутствовал, поклонившись мне, как равной. Ардан был рядом, а Аслан чуть позже присоединился к нам на Пурше. Я радостно поприветствовала барса, но тот лишь махнул хвостом. Он не приближался к лошадям, но шел позади всех.

– А брата он чуть ли не облизывал при встрече! – весело рассказал Ардан, и я почувствовала ревность. Не к барсу, к Аслану.

–Вообще-то, это я его жена, – тихо проговорила я, сама удивляясь своим собственническим замашкам. Мой младший муж ничего не сказал, лишь осторожно приобняв, поцеловал. Я взглянула в его зеленые глаза, такие красивые и любимые, что тут же позабыла свои недовольства. То, что происходило ночью, жаркими картинками пронеслось в моей голове, заставляя в предвкушении ждать следующие.

– Мы готовы отправляться! – подъехав, сказал Шейх, и процессия двинулась вперед. Путь пролегал по главным улицам Эль-Руфаса. Город потихоньку просыпался. Где-то лаяли собаки, почуявшие барса, и кричали мулы, где-то раздавался стук стройки и журчание воды в каналах.

Проезжая город,  Ардан беспокойно смотрел на меня. В конце концов, я не выдержала:

– Что?

– У тебя не болит голова?

–Нет! – ответила я, а ведь странно. Действие лекарства должно было окончиться очень давно.

Ардан подозвал Аслана и когда тот подъехал на своем барсе, заставляя нервничать наших лошадей, сказал:

– Надо к целителям заехать.  Вдруг у Роксаны голова заболит в дороге или ближе к войску Хана?

Аслан загадочно посмотрел на меня и ответил:

– Не нужно. Есть у меня одна мысль, и я думаю, что прав. Но пока не буду говорить. Надо сначала разобраться с Ханом! – сказав это, он вернулся  в хвост процессии.

Это точно! Степняки как кость в горле омрачали мне путешествие, и угроза войны пока никуда не исчезла.

Мы уже выехали из столицы и теперь направлялись к границам. Надо отдать должное Шейху. Его воины довольно резво пересекали пустыню, и я подумала, что время пути очень сократится.

– Хан не нападет первым? Дождется нас? – обеспокоенно спрашивала я.

– Не волнуйся, птичья почта работает быстро, – хмыкнул Ардан. Он хоть и выглядел спокойным, но наверняка тоже нервничал. Его конь скакал рядом с моим, и я чувствовала себя под защитой. Приятно.

День клонился к закату. Большой красный диск медленно утопал впереди, как раз на горизонте в той стороне, куда мы ехали. Вскоре мы остановились на привал, и я поняла, как сильно устала.

Воины Шейха очень быстро развернули походные шатры, сварили обед в большом котле и мы все поели у огня.

– Как быстро мы доберемся до границы?

– Завтра к обеду, – ответил повелитель этих земель.

Я удивилась. Это в два раза быстрее, чем когда мы направлялись в столицу.

– Кони быстрее, чем груженные поклажей верблюды, – пояснил мне Ардан, – Поэтому караваны всегда медленнее, чем военная процессия Шейха.

Позже я ушла спать в один из отдельных шатров, Ардан пошел со мной, а потом и Аслан присоединился.

– Хорошо, что не надо дежурить у огня и охранять нас, – устало проговорил Аслан, раздеваясь и укладываясь рядом со мной. Горячее мужское тело приятно согревало, а его руки уже нашли себе место на моей талии.

– Конечно, у тебя свой защитник, а у меня свои, – проговорила я, вспоминая о Пурше. Барс ночами сидел возле нашего шатра, никого не впуская. Защитник.

– Да, а воины Шейха сами  готовят, шатры раскладывают и несут службу по очереди, – согласился Ардан, обнимая меня  с другой стороны, и целуя в губы. Больше разговаривать не было сил, и мы заснули.

Утром также быстро были сложены шатры, приготовлен сытный завтрак и мы двинулись дальше. К полудню, как и обещали, уже стояли у границы. Впереди был кусок ничейной земли и далее Степи. Перед воротами стоял Великий Тайсун-Даян Хан собственной персоной. Его конь недовольно  бил копытом, а прямо за ним его войско в полной боевой готовности.

«Разговор будет сложным», – подумала я.

– Приветствую тебя, Великий Тайсун-Даян Хан! – прогремел грозный голос Шейха.

– И я  тебя приветствую, Великий Шейх Аль Кадир Саид ибн Тахнун! – прогремел не менее грозный ответ Хана.

Ого, я и не знала какое длинное у шейха имя. Такой важный, хоть и молодой.  А он еще мне по замужество намекал, удивлялась я.

– Давай же решим наше с тобой недопонимание! Знаешь ли ты, что твой сын Хан Бахтияр обидел не просто девушку, похитив ее силой в свой шатер, а дочь Великого Вождя Кимерийской долины Велимира? Того самого, которого ты потчевал и кто вызволил меня ребенком из твоего плена!

Я помнила эту историю. Когда моя мама только познакомилась с Велимиром – братом ее будущего мужа Анджея, она посчитала, что он высокомерный и расчетливый. Но его обаяние, действительно, очень сильный дар, и однажды он остановил войну в Великих Песках во время своего обучения тут. Это было более двадцати лет назад.

Он закончил факультет правоведов, изучил законы и политику. А тут как раз кочевники похитили малолетнего сына правителя. Это и был шестилетний Шейх. И тогдашний правитель не знал что делать. В общем, когда пришло время переговоров, на встречу вызвался идти Велимир. Никто точно не знает, что произошло, но рассказывали следующее: Велимир вышел из ворот крепости и в одиночку добрался до главного шатра, его не то чтобы не пропустили, а воины ему чуть не красную дорожку расстилали, приветствуя словно героя. А предводитель кочевников молодой Тайсун-Даян Хан рыдал и умолял Велимира выпить с ним вина. На что будущий вождь долины  выменял мальчишку и табун чистокровных степных рысаков в придачу. К Шейху вернулся его сын, а в качестве компенсации – ценные лошади. Велимир же, действительно, выпил с предводителем кочевников, пожурил его за нечестные методы ведения переговоров и обязал заключить мир с Великими Песками. С тех пор тут мирно и процветает торговля. Правда, вот сейчас опять похищения девушек.

Хан тоже прекрасно помнил эту историю и очень уважал одного из моих отцов. Услышав Шейха, он перевел взгляд на меня. Я поняла, что пришло время и мне брать слово.

– Я Роксана! Старшая дочь правителей кимерийской долины и Велимир один из моих отцов!

– Да, я помню, что у вас многомужество, – растерялся Хан. Он помахал куда-то назад своим людям и вскоре к нам на своем коне присоединился Бахтияр. Ненавистное лицо вызвало мой гнев, и я не сдержалась:

– Он похитил меня! Хотел силой заставить выйти замуж! Сказал, что я копия Адалинды, и брак со мной позволит ему стать Золотым Ханом!

Бахтияр сузил глаза в гневе, а его отец удивился.

– Но ты не похожа на девушку на портрете! Мой сын сошел с ума! Эй, принесите портрет!

Показался Салдан с картиной и тоже в недоумении уставился на меня. Вроде она, а вроде и не она, думал он. Вскоре все мужчины внимательно сравнивали портрет с моим лицом.

– Но я ничего не понимаю, отец! – растерянно вопрошал Бахтияр, а я злорадствовала. Кулон Адалинды, из-за которого я стала на нее похожа, убран в сумку, поэтому я в безопасности.

– Мне докладывали о твоих мерзких поступках, а я не верил! – Хан сердито глянул на своего сына и спрыгнул с лошади. Он подошел к моему коню и при всех упал на колени, прямо на потрескавшуюся землю:

– От лица всего народа кочевников я прошу прощение за поступок Бахтияра! Он негодный сын, и никогда не станет моим наследным правителем!

Бахтияр тоже кинулся падать ниц рядом с отцом и умолял его простить. Я оглянулась на Шейха с вопросом в глазах. Он подождал несколько минут и, убедившись, что все войско Хана видела поступок своего повелителя, начал речь:

– Роксана не хочет войны и лично вызвалась поехать сюда. Она уже замужем за двумя лучшими воинами своей деревни и хочет лишь спокойно вернуться домой!

Хан кивнул:

– Я сделаю все, чтобы она простила нас!

К счастью, дальше великие мира сего продолжали разговор уже в более спокойном русле, и я смогла расслабиться. Отойдя на своем коне подальше, я приблизилась к мужу. Ардан обнял меня, по его глазам я поняла, что все это время он был настороже. Сзади рыкнул барс и я обернулась. Аслан улыбнулся. Мы были рады, что все разрешилось.

Вскоре мы огромной процессией двинулись дальше в Степи. Хан пригласил нас погостить в лагерь своего сына, где я уже имела несчастье оказаться. Шейх и его воины продолжили нас сопровождать. Я была напряжена, потому что ожидала какую-то подлость от Хана. Даже ночами кто-то из мужей дежурил, чтобы не оказаться беззащитными, а барс порыкивал на каждого мимо проходившего. Хан Бахтияр держался подальше, а я даже в его сторону не хотела смотреть.

Пуршу была предложена свобода, Аслан, как с человеком разговаривал с ним, показывая ладонью в сторону степей и гор. Но барс пытался лизнуть его руку и бодался головой о широкую грудь мужчины. Как котенок, изумлялась я.  Неужели, так привык к людям? Мне разрешал себя погладить, но не более. Аслану же позволял все.

– Почему  барс не ластится ко мне? – спросила я как-то.

– Он считает нас своей стаей. Я вожак, Ардан -еще один сильный барс, – стал рассказывать Аслан.

– А я?

– А ты маленький барсик, детеныш! – улыбнулся блондин и притворно изобразил боль, когда я пихнула его в бок.

Пурш неодобрительно глянул на меня. Наверное, удивился, как это я на его вожака руку поднимаю.

– Пурш! Охранять! – сказал Аслан и показал на меня.  С тех пор барс держал меня в поле зрения и если ко мне кто-то приближался, кроме мужей, рычал. Вот так я в его глазах стала неразумным котенком.