Глава 7

Елизавета

Медленно мешаю сахар в кофе и гляжу в окно. Несмотря на то, что я спала всю ночь, чувствую себя усталой и невыспавшейся. Ничего не хочется. Ни есть, ни пить, ни говорить.

— Лиз, — Нелли прикасается к моей руке, останавливая. — Сахар уже размешался, — ставит предо мной тост с авокадо и яйцом, как я люблю. Приятно, что она помнит. Еще приятнее, что сделала его именно она, своими руками.

— Спасибо, — киваю. Есть совсем не хочется, но я откусываю, чтобы не обидеть Нелли.

Она садится на высокий стул за стойку рядом со мной и покручивает в руках чашку с кофе.

— Рассказывай, — мягко просит она.

Вчера я ничего не сказала. Просто плакала, она просто меня жалела, а потом уложила спать. Вчера я не хотела говорить. Вадим моя первая любовь и первое горькое разочарование.

— Вчера я призналась Довлатову в любви, — тихо отвечаю и опять принимаюсь мешать кофе. Нелли знает, что я два года влюблена в Вадима.

Только она и знает.

— Ох… — вздыхает Нелли. Снова накрывает мою руку своей, останавливая от помешивания кофе. — Он был груб с тобой?

— Он поцеловал меня.

Сцену с тем, как он отшлепал меня, я пропускаю, хотя моя пятая точка это до сих пор чувствует.

— Да? — Нелли роняет ложку, которую забрала у меня. — Только поцеловал? — прищуривается.

— Поцеловал, а потом отшил. Сказал, что это ошибка. И вообще он такой старый, а я такая маленькая дура и бла-бла-бла… — закатываю глаза. — Что-то нес про отца, отсутствие будущего и еще что-то там непреодолимое, — вздыхаю я. Отодвигаю от себя тарелку с тостом и кофе, ложусь головой на столешницу. И голова такая тяжёлая, в висках пульсирует, глаза закрываются.

— Лиз, он прав.

— Только ты не начинай. Он трус. Или я слишком очаровалась, а теперь очень больно разочароваться, — вздыхаю. — Как разлюбить? Есть какой-нибудь способ? Как не думать о нём каждую минуту? Как? — всхлипываю.

— Только время лечит. Новые впечатления, смена обстановки. Первая любовь всегда такая. Кажется, что раз и навсегда. Она всегда болезненная и на разрыв. Тебе кажется, что ты умрешь без него. Но со временем это все проходит и даже становится смешно, — Нелли поглаживает меня по волосам. А мне хочется прильнуть к ее прохладной руке.

— Вот скажи мне, при чём здесь возраст? Ну при чём? Я не маленькая! — психую.

— Ты права. Возраст ни при чём. Если ты интересуешь мужчину, он сделает всё, совершит невозможное, но добьётся своего.

— Получается, я ему со своей сопливой любовью не нужна. Я такая дура. Призналась ему. Самой от себя тошно. Знаешь, отец хочет отправить меня в Англию. Я не хочу, но уеду.

— Правильно. Нужно быть гордой. И быть с тем, кто не представляет своей жизни без тебя. Ты красивая, умная девочка и достойна, чтобы тебя любили.

— Да… — вздыхаю я.

Достойна. Только проблема в том, что я хочу, чтобы меня любил только он. Нет в этом мире других мужчин.

Прижимаюсь щекой к прохладной ладони Нелли.

— Ты чего такая горячая? — обеспокоено спрашивает Нелли, трогая мой лоб. — Что-то болит?

Да, душа болит и попа немного.

— Нет, — отрицательно мотаю головой.

— У тебя температура!

***

Я заболела.

Нет, у меня ничего не болит. Горло в норме, кашля нет. Второй день только температура и слабость. И я сплю целыми днями, не в силах подняться с кровати. Да и не вижу никакого смысла подниматься.

Доктор говорит, что так бывает. Это переутомление, и организму нужно отдохнуть.

Это не переутомление. Это эмоциональное выгорание и ощущение, что тебя не любят и не хотят. Поэтому мой организм бунтует, капризничает и привлекает к себе внимание. Энергии нет совсем.

Всё пройдёт…

Пройдёт…

Меня будит стук в дверь. Не отвечаю. Открываю глаза и вижу, как в мою спальню входит Надя. Отца нет. Он в командировке. Надя старается заботиться обо мне.

— Я бульон принесла. Вкусный. С гренками, как ты любишь. Хрустящие, на сливочном масле, — ставит на кровать специальный поднос-столик с едой.

— Спасибо. Я не хочу. Можно мне просто чаю с лимоном? И пусть Галя принесёт. Не ходи ко мне, вдруг я заразная, — указываю глазами на ее большой живот.

— Лиз, надо покушать. Пожалуйста, — умоляюще просит она. — Вот не уйду я, пока не поешь хоть немного! — категоричная.

Ладно. Сил спорить нет. Нельзя расстраивать глубоко беременную женщину. Сажусь. Ставлю на ноги столик. Макаю гренку в бульон, откусываю, жую. Вкуса вообще не чувствую. Беру кружку с бульоном. Пью.

— Температуру давно мерила?

Надя берет градусник-пистолет, приставляет ко мне.

Хмурится.

— Тридцать восемь. Доктор говорит, если завтра температура не спадёт, нужно ехать на обследование.

— Я не поеду. Не выношу больницы. Тем более обследования.

Как представлю все эти сдачи анализов, уколы, осмотры, так в дрожь кидает.

— Лиз, я тоже не люблю, но терпела, когда болела, и сейчас терплю из-за беременности. Это здоровье, с ним не шутят! — строго сообщает мне она.

— Всё пройдет, — отставляю от себя столик, укрываюсь одеялом с головой.

Надя уходит, оставляя меня в покое.

Утром мне не лучше. Температура держится. Но я глотаю таблетки, через силу принимаю душ, одеваюсь и спускаюсь вниз. Хочу на свежий воздух, надоело сидеть в четырёх стенах, они меня душат. Прошу у горничной принести мне чай с мёдом и сажусь на диван в шатре возле бассейна. Беру подушку, обнимаю ее, откидываю голову на спинку и смотрю в небо.

— Всё! — решительно подходит ко мне Надя. А я закрываю глаза. — Ты едешь в клинику. Я позвонила. Тебя там ждут. Всего один день обследования. Там как дома. Поверь. Я там была. Персонал будет нянчиться с тобой, как с родной. Палата даже лучше, чем твоя комната. Собирайся.

— Нет. Не поеду, — хнычу, прижимая к себе подушку крепче.

— Лиза. Я позвоню отцу, он же прикажет увезти тебя насильно! — строго сообщает мне она.

— Нет. Я выпила таблетки, сейчас станет легче.

— На время. Лиза!

— Не хочу! — закрываю глаза, больше не слушая ее. Выдыхаю, когда Надя уходит. Вот и хорошо.

Открываю глаза, когда слышу шаги. Ко мне идёт Довлатов.

И если бы это была забота с его стороны. Но нет, это Надя послала. Закрываю глаза, не выпуская из рук подушку, когда он подходит и садится рядом со мной. И я даже больная реагирую на его запах, глубоко вдыхая, впуская его в себя.

Ненавижу!

— Поднимайся, машина и документы готовы. Нас ждут в клинике, — грозно говорит он мне.

— Сейчас прям бегу, волосы назад, — фыркаю. — Я никуда не поеду. Тем более с тобой. Нянчить меня не нужно, — отмахиваюсь.

Слышу, как усмехается.

Смешно ему!

Готовлюсь к очередной порции уговоров. Но нет, их не следует.

— Ай! — вскрикиваю, когда Вадим вырывает у меня подушку и неожиданно поднимает на руки.