– 20 Лера -

Вопрос Дамира застаёт меня врасплох. Во-первых, я к нему не готова, а во-вторых, он справедлив.

– Ты знаешь? – горько усмехаюсь. – Знаешь правду?

– Знаю, – кивает он. – Но не от тебя!

Вздыхаю и отставляю кружку с, надо сказать, вкусным чаем.

– Я собиралась тебе рассказать. В тот самый день, когда ты… – замолкаю, отводя взгляд. – Как и про беременность. А еще до того тоже хотела. Ты тогда принес мне подарок. И я… Я правда собиралась. Но пока ты разговаривал по телефону, получила сообщение от того, кто и нанял меня быть рядом с тобой.

– Какое? – сухо спрашивает Дамир.

– Я не помню дословно, но смысл был в том, что операция у тети может пройти плохо. Конечно, я испугалась. Я не снимаю с себя вины, – качаю головой. – Но все, что я должна была делать – просто быть рядом. Соглашаясь на это, я не знала, что влюблюсь, что появятся чувства. В тот момент я вынуждена была сделать выбор – на кону была жизнь тети. И даже если ты не поймешь этого…

– Ты должна была рассказать! – чеканит Асадов.

– Возможно, – соглашаюсь. – Но сделанного не воротишь.

Мои слова не по душе ему. Однако мне в каком-то смысле уже все равно. Конечно, часть меня еще помнит, как это – быть с ним, любить, обнимать. Но другая я помнит, как жестоко поступил этот мужчина. Помнит боль, когда я узнала, что моей малышки больше нет. И переступить через это довольно сложно.

Возможно, расскажи я раньше, все сложилось бы иначе. Себя я, конечно, тоже виню. Но это не значит, что готова снова быть с Дамиром.

– Тебе лучше связаться с тетей сегодня, – отстраненно произносит он. – Завтра ее кладут в клинику. Твой телефон пришлось вырубить, а сим-карту сломать. В целях предосторожности. Но ты найдешь новый в комнате – на тумбе возле кровати.

– Спасибо, – киваю и ухожу наверх. Опасаюсь, что Дамир снова удержит, но нет. Он словно и не замечает моего маневра. Впрочем это и и хорошо. Сложно с ним быть рядом.

Телефон я и правда нахожу. Больше того – в памяти уже вбит номер тети, и не откладывая надолго, звоню ей.

– Алло? – настороженно отвечает она.

– Привет, теть Зой.

– Доча, а у меня твой номер почему-то не определился.

– Да я сменила его. Так вышло, что тот плохо работать стал.

– С чего вдруг? – недоверчиво спрашивает она. – Вроде не было проблем раньше.

– Я не разбираюсь в тонкостях. Как ты себя чувствуешь?

– Нормально я чувствую. Ты лучше расскажи, что это за афера с операцией? – требовательно спрашивает тетя.

– Почему афера?

– Ты меня за дуру-то не держи. Я хоть и согласилась, но ведь это же не значит, что приду завтра. Твоих рук дело?

Нервно сглатываю. Я ведь совсем упустила, что тетушка дама своеобразная, а главное, упрямая. Тут отец не соврал. И если она сейчас упрется, то все будет зря.

– Я должна тебе кое-что рассказать, – вздыхаю. – Только, пожалуйста, не ругайся и не нервничай.

– Начало мне уже нравится, Лерочка. Продолжай, – в ее голосе появляются стальные нотки, и теперь пути назад у меня просто нет. Только сознаваться.

– Я познакомилась с мужчиной. И он предложил мне помочь с твоим лечением.

– Да ну? Просто так? Или ты, может, ему что-то в обмен обещала?

– Нет, я …

– Хватит врать! Куда ты вляпалась?

Я молчу. Закусываю губу, стараясь удержаться и не разреветься в голос. Так хочется оказаться с ней рядом и просто выплакаться, рассказать все, как есть, но…

– Лера, – уже мягче добавляет она, – дочка, рассказывай правду. Не думай, что я кисейная барышня и не выдержу.

– Он правда просто хочет помочь. Потому что… Говорит, любит, – тихо заканчиваю.

– Что-то не слышу радости от этого в твоем голосе.

– У нас все сложно, – вздыхаю.

– Ты сама-то любишь этого щедрого парня?

– Да. То есть уже не знаю. Мы с ним… Вообще все…

– …сложно, – заканчивает она за меня.

– Есть такое. Но я прошу тебя – не отказывайся от лечения.

– Вернемся к этому разговору позже, когда у вас прояснится.

А я уже понимаю – не вернется. Снова заупрямится. И такая безнадежность накатывает. Выходит, что я и здесь не справилась. Так старалась, а в итоге теперь тетю не сдвинешь.

– Эй, ну, ты чего? – настороженно спрашивает она. – Лер, ты чего там раскисла-то? Он тебя обожает?

– Нет, просто ты… Ты же теперь не пойдешь лечиться… – реву, уже не скрываясь. – А ведь у меня никого, кроме тебя не осталось… вообще никого!

– Слушай, ну, что ты меня раньше времени хоронишь? Мы еще повоюем, детка. Нос выше.

– Не обманывай. Я читала заключение врача. Ты такая же упрямая, как и говорил отец, – всхлипываю.

Повисает выразительная пауза.

– Какой еще отец?

– Мой. Так вышло, что я познакомилась с Георгием. Это долгая история.

– И что этот шакал от тебя хочет?! – голос тети мгн военно преображается. – Надеюсь, ты не у него сейчас?!

– Что? Нет, конечно. Он… – вздыхаю опять. – Он ужасен.

Кажется, я слышу вздох облегчения.

– Не знаю, как ты с ним столкнулась, но держись от него подальше, а главное, не верь ни одному слову.

– Почему ты никогда не рассказывала про него? Он ведь твой брат. Семья.

– К черту такую семью, – довольно резко реагирует тетя. – Знай ты правду, тоже бы так решила.

– Расскажи. Я спрашивала у него, но Георгий так и не рассказал, как так вышло, что они с мамой… Неужели она согласилась с женатым сводным братом?

– А у нее кто-то спрашивал? – с горечью возражает она. – Думаешь, она по своей воле оказалась с ним?

– Он, что, ее заставил? – ужасаюсь, пытаясь осознать масштаб произошедшего. Тетя молчит. – Изнасиловал?

– Ни к чему тебе это. Что было, того не вернуть.

– Я имею право знать!

– Все, что тебе надо знать – держись подальше от этого засранца. Сомневаюсь, что он изменился с годами. А то, что не говорила… Лариса была против. Я и сама не сразу узнала. Дала ей слово не рассказывать никогда.

– Она поэтому больше ни с кем не сошлась? Потому что он ее обидел?

– Возможно. Мы мало общались с ней тогда. Я же вообще оборвала связи со всеми, – неохотно рассказывает тетя. – Твоя мать – единственная, кто был нормальной в этой семейке уродов, где все друг друга продавали. Думаю, она не сразу поняла, что беременна. А когда узнала, было уже поздно. А может, просто не хотела делать аборт.

Знакомое слово больно резонирует в груди. Я тихо всхлипываю.

– Ну, все, Лер, хватит. Не береди прошлое. Черт с с ним с этим папашей твоим. Ты не одна, главное, держись от него подальше.

– Да, конечно. Я и сама бы не стала с ним общаться.

– А на обследование я схожу. Только не плачь, дочь. Ладно?

– Спасибо, – с благодарностью шепчу в ответ. – Спасибо!

Разговор заканчивается на грустной ноте, но я очень надеюсь, что тетя все же сдержит слово и не откажется от лечения.

С Дамиром мы в этот день больше не пересекаемся. Будто по негласному уговору он дает мне время побыть наедине с собой. Обдумать все.

А ночью… Ночью мне снова снится наша малышка. Она стоит в темноте, улыбается и зовет меня.

“Мамочка, когда ты за мной придешь”?