– 22 Дамир -

Ивана Владимировича, который проводил процедуру, найти оказалось непросто. Но у меня была сильная мотивация. И вот стоя перед ним, испытываю жгучее желание врезать за то, что он сделал.

– Послушайте, я уже отдал все документы отцу вашей девушки, – вздохнув, говорит он.

– Значит, повторите для меня! – повышаю голос. Делаю шаг к щуплому докторишке, отчего тот бледнеет.

– Хорошо, – сдается наконец. – Чего вы хотите?

– Мне нужна выписка и полный диагноз.

– Это же не какая-то глобальная операция! – вдруг взвизгивает он. – Чего вы ждете? Чуда?

Не выдерживаю, хватаю его за грудки и встряхиваю, как следует.

– Ты, блядь, врач! Ты клятву гребаную давал! Как ты мог?! Неужели не видел, что она не хотела этого!

– Давал! – неожиданно резко отвечает тот, дергается и мне приходится его выпустить. – Именно поэтому и сделал процедуру. И если бы вы забрали документы у отца пациентки, то знали бы, что выбора не было.

– Не было?! Ах ты, мразь! Не было выбора брать бабки или нет?!

– Да при чем тут это, – устало вздыхает мужик. – Хоть какие деньги заплатите, а запустить беременность заново невозможно. Понимаете?

Вот тут у меня случается настоящий ступор.

– Запустить?

– Вы не знаете, да?

– Что не знаю? Лере сделали аборт. Так?

– Так. Но… Когда девушку привезли, было уже поздно.

– Что это значит? Ее избили? Она потеряла ребенка раньше? ЧТО?!

– Во-первых, успокойтесь, – огрызается врач. – А во-вторых, девушка была не в себе. Острая боль плюс кровотечение. Мы сделали УЗИ, и я ей объяснял, но она к тому моменту уже явно меня не слушала. Отец же ее отмахнулся и просто принес согласие на аборт.

– Что с ней было?

– Замершая беременность. Увы, здесь ничего нельзя сделать, кроме как прервать ее.

Нервно сглатываю. Голова кругом от его слов.

– Это значит, что…

– Что все это случилось раньше. Ее состояние лишь следствие подобного. В таких случаях нет других вариантов.

– То есть ребенок был уже… мертв?

– Можно и так сказать. Срок был маленький. У плода даже сердце едва-едва успело сформироваться, так что…

Жмурюсь, пытаясь остановить ту лавину эмоций, которые накрывают с головой. В груди печет. Мне казалось, что все, получил все удары. Но сука судьба еще приготовила подарок.

– Как это происходит? Почему?

– Сложно сказать. Даже у полностью здоровых женщин такое случается. Может, эмбрион был не полноценным. Иногда женщина беременеет, но даже не успевает узнать об этом – организм сам избавляется от нежизнеспособного плода.

– А она… Она сможет еще иметь детей?

– Ну, насколько я могу судить, проблем по этой части у девушки нет. Сможет, конечно. Но обычно после подобной процедуры требуется некоторое время на восстановление. Опять же, стресса лучше избегать. Для женщин это очень непростой вопрос – потерять ребенка.

– Почему вы ей не сказали? Правду.

Врач удивленно смотрит на меня.

– Я пытался ей объяснить. Но когда она пришла в себя, у нее случилась истерика и очевидно она снова не вняла моим словам. После ее забрал отец и сказал, что сам покажет выписку.

Кажется, ненавидеть этого ублюдка сильнее просто невозможно. Надо же как ловко все обтяпать. Тварь…

– Мне нужна копия выписки. Сейчас.

К счастью, мужик оказывается понятливым, и уже через полчаса выхожу из клиники с бумагами на руках.

Но прежде чем возвращаться обратно к Лере, едва ли не час сижу в тачке неподалеку от поворота к дому. Просто пытаюсь как-то собрать себя. Научиться жить с новой реальностью. Рустам прав – ей больнее. В разы. И если ей не на кого будет опереться, она просто сломается. А я не могу этого допустить.

Когда захожу в дом, с минуту стою прислушиваюсь. Знаю, что она никуда не выходила – иначе бы сигнал-оповещение пришел на телефон. И все равно на душе неспокойно.

Леру нахожу в гостиной. У окна. Наверняка слушала, как я приехал, но не ушла к себе. И мне кажется это хорошим знаком. Неужели решила пойти на контакт?

Осторожно подхожу, не слишком близко, чтобы не спугнуть.

– Она снова мне снится, – тихо произносит Лера. А я весь обращаюсь в слух.

– Кто?

– Наша дочь.

Давай, Лерочка, добей меня. Я же ведь не железный!

– Она снилась мне и не раз. Улыбалась, стояла рядом с тобой. И она была такой счастливой, – всхлипывает Лера. – Как настоящая. А в тот день… Она попрощалась. Понимаешь?

Мягко обнимаю ее, разворачиваю к себе и вижу заплаканные глаза. Мне словно наждачкой по внутренностям проводят. Боль за нее в разы сильнее моей жажды мести. В этот момент я очень четко осознаю – готов на все ради ее. Даже отказаться от мести, если она попросит.

Я откажусь от всего мира, только бы Лера была рядом.

– А сейчас опять. Опять снится. И спрашивает, когда я за ней приду. Я схожу с ума? – с диким отчаянием в голосе спрашивает она. Смотрит так, будто ждет, что я дам ей тот самый правильный ответ.

– Лер, ты должна кое-что знать, – хрипло начинаю, но голос садится. Пиздец как тяжело говорить об этом. Но вариантов нет Надо пройти через это. Вычистить рану, чтобы она затянулась. – Вот, прочитай.

Едва ли не силой всучаю ей выписку. И жду. Жду хоть какой-то реакции. Вот только Лера как-то обмякает, и мне приходится ее удержать, чтобы она не упала.

– Что это значит? Это Басманов подстроил, да?

– Нет. Он воспользовался ситуацией и не рассказал тебе правды.

– Зачем? – ее голос звучит бесцветно, безжизненно. И я всерьез опасаюсь, что эта правда не поможет, а, напротив, добьет ее.

– Не знаю. Наверное, чтобы ударить побольнее.

– Тебя. Он хотел ударить тебя…

Приходится согласиться – дело именно в этом. Ублюдок верно все рассчитал.

– Лера…

– Почему это случилось? Врач сказал – что я сделала не так? В чем ошиблась?

Любимая моя девочка. Сразу все винит себя…

– Он сказал, такое случается даже у самых здоровых. И это нельзя предугадать и как-то предотвратить. Возможно, просто сбой в организме. Но у нас все еще получится!

– Ясно, – кивает она, мягко высвобождается из моих рук, и мне становится чертовски холодного без нее. Словно часть меня оторвали.

Лера молча уходит, а я просто не нахожу моральных сил идти за ней. Банально боюсь надавить сильнее, чем нужно и добить. Так что буквально силой заставляю себя остаться на месте.

Мысленно твержу, что ей нужно дать время, что лучше отступиться. И хотя пальцы зудят от желания снова прикоснуться любимой девушке, я старательно держусь подальше. Почти до самого вечера это отлично выходит.

Пока я не совершаю ошибку – иду к Лере, чтобы пригласить поужинать, напрочь забыв проверить по камерам, чем именно она занята.

Так что когда захожу в комнату, не получив ответа на стук, практически тут же сталкиваюсь с ней выходящей из ванной.

В одном коротеньком полотенце, которое мало что прикрывает.

Черт, кажется, я снова облажаюсь…