– 26 Лера -

Наверное, мне не было так страшно, даже когда Дамир отвез меня в тот самый дом. Даже когда забирал Басманов.

Только сегодня я испытала на себе, что значит жизнь промелькнула перед глазами. В тот момент, когда под ногами хрустнул лед, внутри похолодело, а дальше все происходило так быстро, что я даже не могу вспомнить четко что и как.

Единственное, что я понимала – холодно и страшно. До ужаса. До дикого, ледяного ужаса, сковывающего тело.

Соображать я смогла, когда уже была на руках у Дамира. До этого – просто смазанное пятно из страха и холода.

Дамир что-то говорит мне, но я как будто не могу разобрать ни слова. Понимаю – должна ему помочь, послушаться, но тело не работает. Ни руки, ни ноги. Мне кажется, что я ничего не чувствую, что все отмирает, и я сама вот-вот исчезну. Закрою глаза, и меня не станет.

Первые секунды под горячим душем даже не ощущаются. Меня словно заморозило. Единственное, что помогает мне держаться на плаву, не терять сознание окончательно – взгляд Дамира.

Он смотрит так, словно я – часть него, будто переживает мои боль и страх со мной. Его мягкий и в тоже время уверенный голос служит проводником, за который я хватаюсь, держусь из последних сил, выползаю из вязкого тумана.

Оказывается это так страшно – быть в шаге от гибели. Настоящей. Не когда ты просто загнан в угол и дальше тебя ждет что-то нехорошее. Нет, именно физической смерти, когда ты задохнешься вот прямо сейчас.

Успокаивающие слова помогают, я хватаюсь за мужчину, стараюсь слушаться его, помогаю раздеть меня. Сейчас между нами нет никакого сексуального проекта, хотя мы оба обнажены. Но то, что между нами, в наших взглядах, это куда глубже и интимнее.

Я впервые вижу такой страх за кого-то. И когда слышу вопрос, теряюсь.

– Зачем?

– Я не знала, что там вода. Я… Я детский смех слышала, – признаюсь несмело. Не хочу выглядеть идиоткой. Теперь уже ни в чем не уверена. Вдруг у меня попросту крыша уезжает?

Дамир обнимает меня, растирает плечи, хотя кожа уже и так красная от горячей воды. И все же меня еще слегка потряхивает. А внутри… Внутри все еще холодно.

– Дамир, – тихо зову его, сама не знаю, чего ищу.

– Не делай так больше, – просит тот с таким надрывом, такой болью, что мне становится стыдно. – Никогда… Поклянись! – Асадов требовательно сжимает мои плечи, причиняет боль, но словно и не замечает этого. – Поклянись, что больше никогда не уйдешь, не сказав мне! Никогда!

В его взгляде такая решимость вперемешку со страхом. Страхом за меня! Именно сейчас я отчетливо это понимаю. Замираю, дыхание сначала перехватывает, а затем наоборот – сердце ускоряется.

– Поцелуй меня, – прошу его. Сама делаю шаг, прижимаюсь ближе.

Я все не могла найти решение, металась в сомнениях, но сейчас их больше нет. Единственное отчаянное желание – быть с ним. Разделить этот страх на двоих, выплыть, забыться.

– Лера, – хрипло выдыхает он, прижимается губами к моим. Жадно пьет поцелуй. Иначе и не сказать. Делится со мной дыханием, прижимает так крепко, что еще немного и останутся синяки. – Лерочка…

– Не отпускай меня, – шепчу ответ, хватаюсь за его руки. – Не отпускай, – отчаянно требую, испытываю невообразимую потребность быть рядом, касаться, чувствовать тепло его тела.

– Никогда, – очень серьезно отвечает Асадов. Берет мои лицо в ладони, смотрит так, словно душу наживую вскрывает. Сколько всего в его глазах – любовь, чувство вины, страх, боль, отчаяние. – Я люблю тебя. Люблю. Больше жизни.

Всхлипываю, не могу ответить ни слова. Эмоции переполняют. Меня накрывает от случившегося, и я не уверена, где мои мысли и чувства, а где то, что навеяно опасностью и зашкаливающими гормонами.

– Я все для тебя сделаю. Только позволь. Дай нам шанс. Прошу, не отталкивай.

– Я не… – задыхаюсь от нежных поцелуев, которыми он покрывает мое лицо. И хотя отчетливо ощущаю возбуждение Дамира, тот не спешит преходить к более активный действиям.

– Ничего не отвечай сейчас, – шепчет он. – Просто слушай. То, что между нами.

Дамир берет мою руку, кладет себе на грудь, а я чувствую, как бешено колотится его сердце.

– Оно для тебя, Светлячок. Твое. Навсегда. Хочешь – забери.

Я по-прежнему молчу. Только на глаза наворачиваются слезы. Его пронзительный взгляд вскрывает мою рану на сердце, забирает то, что в ней так долго копилось.

– Зачем? – всхлипываю.

– Сегодня я тебя едва не потерял, – признается он. – Это пиздец страшно. Мир без тебя. Я так не хочу.

Он нежно проводит костяшками пальцев по моей щеке, стирает слезы, которые смешиваются с водой.

– Ты моя душа, Лера. С самого первого дня. Просто я не сразу это понял. Я так виноват перед тобой, перед ним… – его широкая ладонь ложится на мой живот, скользит ниже. – Я всю жизнь буду искупать эту вину. Клянусь, ты не пожалеешь, если позволишь.

Наверное, я слишком слабая, слишком податливая, слишком наивная. Не знаю. Но я уступаю, прижимаюсь к его губами, целую, чувствую, что Дамир напряжен, не предпринимает ничего, позволяя мне сделать свой выбор.

– Не дай мне пожалеть, – прошу его тихо-тихо. Но он слышит. Вижу это по глазам. – Еще раз я не выдержу… пожалуйста…

– Любимая моя, – выдыхает Дамир, подхватывает меня под ягодицы и прижимает к стенке душевой кабины. – Клянусь, ты не пожалеешь.

Его жадные губы буквально обрушиваются на меня. И я позволяю, больше того – отвечаю с не меньшим желанием. Потому что тоже истосковалась, тоже хочу этого так же сильно.

Первое проникновение становится неожиданным и в то же время таким долгожданным.

– Лера, – хрипит Асадов с каким-то надрывом. – Как же я скучал.

– И я, – тихо-тихо отвечаю, припадаю губами к его крепкой шее, прикусываю, из-за чего слышу то ли рык, то ли хрип. – Я тоже.

Мы, наконец, вместе, едины, и это наполняет мою опустошенную душу светом. Я полностью отдаюсь моменту, впитываю каждое мгновение. Подаюсь вперед, стараясь стать ближе, а Дамир меняет движение становится все более жадным и ненасытным. Его плоть во мне, и это так правильно, так волшебно, что я совершенно не думаю о том, что будет после.

Каждое движение наполняет мое тело предвкушением, усиливает желание, которым я кажется и так накачана под завязку. И все равно мне хочется глубже, быстрее. Неосознанно царапаюсь, впиваюсь ногтями в широкие мужские плечи.

– Чертовка, – рычит в ответ Дамир, входит особенно глубоко и резко, задевает чувствительные места, а затем, чтобы окончательно дожать меня, опускает ладонь ниже, находит чувствительн узелок, который уже вовсю пульсирует, и не хватает лишь малости.

Я ведь забыла, как это – быть с ним. Быть под ним. Впитывать каждое движение наслаждаться этой бешенной мужской энергетикой.

– Давай, Светлячок, кончи, моя хорошая, сейчас, – приговаривает он, лаская все интенсивнее. И я послушно срываюсь в пропасть, содрогаюсь от удовольствия, которое сносит все барьеры и условности. Чувствую, как отчаянно вколачивается в мое тело Дамир, как стискивает до синяков мои бедра, как сдавленно стонет, но не отрывает свой взгляд ни на секунду.

Мы оба опустошены и одновременно с этим будто возрождаемся. Тяжелое, прерывистое дыхание – одно на двоих.

– Лера…

Голос Асадова неуловимо меняется, становится глубже, мягче. Как и во взгляде появляется надежда. Меня же отпускает тот холод, который, казалось бы, выстудил все внутри. Робко улыбаюсь. Сил нет ни на что. Даже просто стоять – ноги буквально подкашиваются. И я благодарна Дамиру, что он поддерживает меня, дает опору, не позволяя упасть. Глаза сами закрываются. Мне кажется, еще немного, и я усну прямо здесь, в душе.

Впервые за эти долгие мрачные дни я испытываю умиротворение. И дело даже не в сексуальном удовлетворении, тут все куда глубже. Полностью поддаюсь этому чувству, растворяясь в моменте.

Засыпая в надежных руках, я не подозреваю, что утро принесет новость, после которой многое изменится. Не только для меня.