Глава 23

Любопытно, примет ли Бестужев замену, ведь по одной из версий он отговаривал меня участвовать, потому что хотел помешать Ольге выполнить условие игры. Говорить он мог, что угодно, но я предпочитала верить фактам, а не словам.

— И чем несчастная тебе не угодила? — поинтересовался Бестужев, мягко выводя спорткар на шоссе.

— Несчастная⁈ — вспыхнула я. — А я вам чем не угодила? Тем, что посмела зайти на запретную территорию? Вы так убедительно врали, что подойти к дедушке и поздороваться — не преступление!

Стало обидно. Вот так глупо, по-девичьи, будто мне, и правда, всего восемнадцать лет.

А Бестужев свернул к обочине, остановил машину и развернулся ко мне.

— Рассказывай, — произнес он тихим голосом.

Тихим, но… опасным. Таким опасным, что у меня мурашки по телу побежали. И взгляд у него потемнел, будто грозовые тучи набежали на ясное небо.

— Что? — спросила я, сглотнув.

Страх? Да, я испугалась. Слишком резкой была эта перемена. На моем месте, пожалуй, любая испытала бы то же самое.

— Кто тебя обидел? Рассказывай.

Я перевела дыхание и отвернулась. Странно, но обида лишь усилилась. От того, что забота Бестужева — мнимая? Так беспокоятся о любимом человеке, чувствуя его настроение. Но между нами нет ни любви, ни каких-то иных отношений.

И не надо! Но вести себя так, будто я что-то для него значу, некрасиво.

— Яра, ты расстроена. Ты нервничаешь. — Голос Бестужева определенно звучал мягче, однако смотреть ему в глаза не хотелось. — Ты зла на какую-то… рыжую и приезжую… настолько, что хочешь ее наказать. Я ведь прав?

Я кивнула.

— Так расскажи мне о ней.

— Расскажу. — Я упорно смотрела перед собой, избегая его взгляда. — Если перестанешь делать вид, что я тебе небезразлична.

— Ты мне небезразлична.

— С каких пор?

Я повернулась к Бестужеву. Насмешливый взгляд, кривая улыбка на губах. И как я не сообразила, что он попросту издевается?

— С тех пор, как мы познакомились, Яра.

Говорить он мог, что угодно. Меня уже отпустило. Я повелась на его провокацию, потому что Клава, чтоб ей пусто было, меня довела.

— Мы не опоздаем? — поинтересовалась я холодно. — Поезжай, я расскажу по дороге.

Он фыркнул, заводя мотор. И мне показалось, что на его лице промелькнуло… сожаление? Ну да, оно. Бестужеву не удалось продолжить игру по своим правилам.

В нескольких словах я живописала знакомство с Клавдией и ее утренние «развлечения».

— Виконтесса Домбровская? — уточнил Бестужев.

— Не подходит, потому что аристократка? — хмыкнула я. — Прости, не подумала.

— Я этого не говорил. Пытаюсь вспомнить, как она связана с баронессой Левкиной.

— Э-э…

— Вера Васильевна, — произнес Бестужев чуть ли ни с упреком. — Директриса твоей гимназии.

— А-а-а…

Откровенно говоря, это меня вовсе не интересовало. Николай Петрович не успел рассказать мне о гимназии, а Ларисе Васильевне было уже не до того.

Бестужев задумчиво постукивал пальцами по рулю, размышляя о чем-то.

— Вспомнил, — сказал он, наконец. — Граф Домбровский — двоюродный племянник троюродной сестры жены отца кузины мужа Веры Васильевны. То есть, они не родственники по крови.

— Тебе позавидовать или посочувствовать? — впечатлилась я. — Это феноменальная память или годы зубрежки?

— Сомневаюсь, что баронесса знает о племяннице, — продолжил Бестужев, проигнорировав мой вопрос. — Но даже если так, происхождение этой… Клавдии… роли не играет. Ты права, обсудим с Ольгой. Если она согласится, нужно как-то их познакомить.

— О, за этим дело не станет. Уверена, она с радостью согласится оказать услугу роду Романовых.

— Но ты не сможешь просто сказать, что Ольге требуется услуга от Домбровских, — возразил Бестужев. — Все должно выглядеть естественно.

— Разумеется, — не без сарказма согласилась я. — Тебе лучше знать.

— Ты сегодня колючая, Яра, — заметил Бестужев.

— Может, я всегда такая?

— Тем интереснее, — улыбнулся он.

Ольга назначила встречу возле кафе, но Бестужев, взяв меня за руку, уверено повел внутрь. Сегодня там было оживленнее, однако на нас никто не обратил внимания. Да и знакомых лиц я не заметила. Только Ольга ждала нас за столиком в укромном уголке, за стеной из живых растений.

— Оль, привет. Яра, присаживайся. Кофе будешь? Ты вчера так толком и не попробовала ничего.

Мягкость в голосе и вальяжность манер Бестужева откровенно раздражали. Я заставила себя улыбнуться, но ответить ему не успела.

— Неси, — велела Ольга. — Все неси. И мне тоже.

Бестужев удивленно приподнял бровь.

— Не зли меня, — попросила Ольга. — Я и без того злая. Сам привел, сам забрал. Неси уже пончики! Плевать теперь на фигуру…

— Я ей сказал, что ты — моя, — пояснил Бестужев, обращаясь ко мне.

И, подмигнув, удалился.

— Я не его, — поспешно произнесла я. — Оля, я и без него… отказалась бы. Прости…

Она кивнула. И сказала со злорадством:

— Савка тебя бросит. Наиграется — и бросит. Вот тогда я и почувствую себя отмщенной.

— Оля, я нашла замену. Рыжую и…

— Где⁈ — Ольга подскочила. — Где она? Это правда?

— Правда, — подтвердил Бестужев, возвращаясь к столику с пустыми руками. — Сейчас все принесут. Яра, подвинься.

Он сел рядом со мной. И за плечи приобнял. Так собственнически, что меня передернуло.

— Не перегибай, — попросила я, сбрасывая с плеча его руку. — Мы не пара.

Ольга смотрела на нас задумчиво.

— А я, пожалуй, тебя понимаю, — сказала она Бестужеву. — Все какое-то… разнообразие.

— Оля, пожалуйста… — Он взглянул на нее с упреком.

— Молчу, молчу. — Она откинулась на спинку диванчика, скрестила на груди руки и перевела взгляд на меня. — Яра, имей в виду, чем сильнее ты сопротивляешься, тем сильнее его интерес.

— Оля! — воскликнул Бестужев.

— Пойду, пожалуй. — Я поднялась и легонько толкнула его в плечо. — Пропусти.

Бестужев с места не сдвинулся, зато свирепо уставился на Ольгу. Она закусила губу, в глазах блеснули слезы.

— Оля, тебе нужна помощь или ты сдалась? — тихо прорычал Бестужев.

— Нужна… — прошептала она. И вскочила: — Я сейчас вернусь. А ты… расскажи ей всё.

— Всё? — уточнил он. — Ты уверена?

— Лучше ты, чем кто-то другой! — выпалила Ольга и, схватив сумочку, убежала.

— Она… ушла? — спросила я, так как Бестужев продолжал сидеть, как каменное изваяние: молча и неподвижно.

— А? — Он словно очнулся. — Нет. Макияж в дамской комнате подправит и вернется. Яр, сядь, пожалуйста.

Я чуть не брякнула, мол, спасибо, что позволил остаться. Характер я показала, а уходить не хотелось. Может, передо мной и спектакль разыгрывают, но уж больно сюжет интересный.

Я села, попытавшись отодвинуться от Бестужева, но на маленьком диванчике это затруднительно, разве что втиснуться в угол… или перебраться на подлокотник.

Бестужев вздохнул, однако с места не сдвинулся. Принесли блюдо с пончиками, посыпанными сахарной пудрой, три чашки с кофе и две креманки с мороженым. В них — по три шарика пломбира, политые шоколадным сиропом.

— Почему бочковой? — спросила я, попробовав кофе. — На вкус… обычный, с молоком…

— И со сгущенкой, — сказал Бестужев. — Еще там, кажется, цикорий есть.

— И при чем тут бочки?

— В столовых его из цилиндрических сосудов, на бочки похожих, разливают. Половником.

Я фыркнула и потянулась за пышкой. Дешевый напиток для простых людей — экзотика для аристократов. Это они так с жиру бесятся?

— А ты потолстеть не боишься? — вдруг с любопытством поинтересовался Бестужев, наблюдая, как я зачерпываю мороженое с сиропом, кладу его на пышку и с наслаждением кусаю.

Рассказывать о розыгрыше он отчего-то не спешил. Впрочем, и Ольга не возвращалась.

— Не-а, — ответила я, облизывая губы. — Я ведьма. Ем и не толстею.

Отчасти это правда, метаболизм мне достался хороший. Но и спортом я занималась регулярно: теннисом, верховой ездой, танцами.

Он удовлетворенно кивнул.

— В двух словах… Ольга влюбилась.

Вот так, без перехода. И без подробностей.

— И? — спросила я, так как Бестужев упорно молчал.

И, впрямь, решил ограничиться двумя словами?

— Безответно, — добавил он.

— Это ревность?

— Что? — Он уставился на меня непонимающе.

— Тебе так тяжело дается рассказ об Ольге…

— А, нет! — Он выдохнул, сбрасывая оцепенение. — Вспоминал, как это произошло. Я Шереметева и раньше знал, хоть он и кадет. Пересекались. А Олю родители в строгости воспитывали. Мы дружили, потому что дружны наши родители…

Не уверена, что мне нужны такие подробности. Однако Бестужева не перебивала.

— В гимназии есть совместные занятия с кадетами военного училища, — продолжал он. — Там Оля и познакомилась с Шереметевым.

Фамилия знакомая. С Матвеем мы больше не встречались, но я его не забыла. Генеалогическое древо Шереметевых я знала хорошо, так как этот род входил в семерку. Знала и то, что Матвей выбрал карьеру военного.

— Вообще, он парень неплохой. Нормальный. — Бестужев залпом выпил свой кофе. — Только Ольку всерьез не воспринимает. А она вбила себе в голову, что он ее судьба. Ну, или… из упрямства. Потому что проигрывать не любит. Короче, он пообещал ей три свидания, если она приведет на день рождения старика Лопухина рыжую девушку. И та предстанет перед именинником обнаженной.

— Обнаженной… — повторила я. И зло уставилась на Бестужева. — Обнаженной⁈

Он развернулся ко мне и застыл, явно ожидая чего-то.

— Так и знала, что вы врете, — буркнула я, отворачиваясь.

— Яра, ты…

Его голос звучал удивленно.

— Ты чего-то другого ждал? Может, благодарности, за то, что отговорил?

— Другого, — согласился Бестужев. — Пощечины. Ты не сдерживайся. Я заслужил.

— У вас так принято?

— У нас…

— У вас. В высшем свете. — Я не скрывала сарказма. — Знаешь, а тебе повезло. Всем вам. Я же, и правда, ведьма. Сотворили бы такое, и я вас прокляла бы.

Обиды не было, только чувство облегчения. Все же хорошо, что я отказалась. После такого позора войти в ближний круг семерки невозможно.

— Передумала нам помогать? — Во взгляде Бестужева вновь появилась насмешка. — Предупредишь соседку?

А вот это… неприятно. Не слова Бестужева, а собственное желание. Я не хотела отказываться от мести.

— Передумала? — испуганно спросила подошедшая Ольга. И обрушилась на Бестужева: — Ты же за нее поручился!

— Не передумала, — сказала я. — Давайте обсудим, как вас с ней познакомить.

Довольная улыбка на лице Бестужева красноречиво говорила о том, что он во мне ни капли не сомневался.