Глава 2

— Девочки, к вам можно?

Яна постучала в дверь соседнего купе. Там разместились ее новые знакомые, Капитолина Астахова и Тамара Ланская.

— «Девочки», — фыркнула Тома, намекая на бестактность.

— Заходи, — обрадовалась Капа. — Присаживайся.

— А у меня… Вот, угощайтесь. — Яна поставила на стол миску с черешней. — Мытая. И вкусная.

Черешню она купила на станции, у горластой тетки в цветастом сарафане. Белую и красную, крупную, сладкую.

Я предпочла бы стакан семечек или сушеную воблу. Но барышне есть такое неприлично. Я и из своего купе не выходила бы, общество Алевтины Генриховны меня вполне устраивало. Но Яна не могла себя так вести. Ее смущало общество Верховной Ведьмы и тянуло к сверстницам.

Тома смотрела в окно, всем своим видом демонстрируя равнодушие. Капа, наоборот, с удовольствием угостилась черешней.

— Мм… вкусно… — сказала она. — Яна, ты тоже ешь.

Яна взяла ягоду и взглядом указала Капе на Тому.

— Ой, не обращай внимания. — Капа махнула рукой. — Тома не в настроении. Она ехать не хотела, ее родители заставили.

Тома повернулась и смерила Капу злым взглядом.

— Ничего, что я тут? — процедила она.

— Я тоже не хотела, — поспешно произнесла Яна. — Но приказ Верховной… Да и предложение такое, что не откажешься.

— Ты не хотела? — с сомнением в голосе спросила Тома. — Ты?

— Что тут такого? — удивилась Яна. — Тебе можно, а мне нет, что ли?

— Девочки, не ссорьтесь, — сказала Капа, уплетая черешню.

И Тома вдруг выдохнула, перестала дуться, потянулась за угощением.

— Я вот рада, что меня в свиту государыни определили, — похвасталась Капа. — Жаль, что временно. Но я постараюсь проявить себя, чтобы остаться во дворце. А вы не расстраивайтесь. Месяц в Петербурге, две-три недели в Кисловодске, и вернетесь домой.

— И лето закончится, — пожаловалась Тома. — У меня поездка сорвалась.

— На море? — спросила Яна.

— Нет, краеведческая. Мы в клубе весь год к ней готовились. Теперь девчонки поедут без меня.

— А куда? И зачем? — Яна не могла сдержать любопытства.

— На Алтай, фольклорные песни собирать. Среди них могут быть те, что придумали ведьмы…

Глаза у Томы загорелись, она с увлечением рассказывала о шаманских обрядах.

— А ты? — спросила она у Яны, выдохшись. — Ты почему не хотела ехать?

— Далеко. — Яна повела плечом. — Незнакомое всё.

— Ой, темнишь. — Капа погрозила ей пальцем. — Ты же из аристократов?

— Конечно, — ответила Яна. — Мой отец был бароном. Иначе мне не предложили бы стать фрейлиной.

— Верно, — согласилась Капа. — Ни за что не поверю, что дочь барона не мечтала посетить столицу. Дворец! Балы! Женихи!

Я поморщилась бы. А Яна смутилась.

— Я мечтала, конечно, — тихо произнесла она. — Но давно. До того, как…

Она замолчала, но обе девушки уже не могли справиться с любопытством.

— До того, как? — переспросила Тома. — С тобой что-то случилось?

— Договаривай! — потребовала Капа.

Яна вздохнула, колеблясь.

— Вы никому не скажете? — жалобно спросила она. — Это секрет. — Она понизила голос до шепота: — Баронесса меня убьет, если узнает, что я проболталась.

Капа придвинулась к Яне ближе, Тома быстро пересела, заняв место рядом с ними.

— Рассказывай! — потребовали они. — Мы никому… ничего… Слово ведьмы!

— Я покажу. — Яна коснулась пальцами цепочки на шее. — Вот.

На цепочке у нее висел медальон. Она открыла его, позволяя новым подругам взглянуть на фотографию. С нее улыбалась малышка с кудряшками.

— Ой, какая хорошенькая! — воскликнула Капа. — Это кто? Ты?

— Это… моя дочка, — ответила Яна.

— Ты замужем? — удивилась Тома. — Но ведь… так нельзя!

— Фрейлина должна быть незамужней невинной девушкой, — грустно улыбнулась Яна. — Верно. А я родила дочь… вне брака.

Капа прикрыла рот ладонью и округлила глаза.

— Вы обещали хранить секрет, — напомнила Яна.

— Да, да. — Капа закивала.

— Баронесса знает… и скрывает это? — не поверила Тома. — Но ведь это обман на государственном уровне!

— Вот поэтому я и не хотела ехать в Петербург, — пояснила Яна. — Но у вас тут… ведьм-аристократок нет. То есть, вы двое, из подходящих, и все. А Владивосток далеко, можно скрыть неудобный факт.

— Пожалуй, — согласилась Тома. — Не переживай, мы не выдадим твой секрет.

Яна благодарно им улыбнулась. Я же надеялась, что хранить секрет ведьмочки не будут. Это и есть мое задание: пустить во дворце слух, что у фрейлины Яны Заяц есть дочь. Но сделать это так, чтобы Яну не выгнали из дворца в первый же день.

Что ж, начало положено.

Яна еще долго рассказывала ведьмочкам о своей малышке. А я, наконец, немного расслабилась. Притворяться парнем было трудно. Изображать наивную девушку из далекой провинции намного проще.

В Петербург фрейлины прибыли если не подругами, то хорошими знакомыми, связанными одной тайной. Алевтина Генриховна не мешала им общаться. К Яне она относилась так же, как и к двум другим подопечным. И всегда обращалась к ней, а со мной не заговорила ни разу, даже когда мы оставались наедине.

На вокзале в Петербурге нас встретили и сразу же отвезли во дворец, а там отвели в комнаты, где нам предстояло жить. Покои Верховной Ведьмы находились в другом месте, и она покинула нас, велев привести себя в порядок и ждать распоряжений.

Комнаты фрейлин располагались на одном этаже, но нас поселили не по соседству друг с другом. Яна осталась одна. Молодой мужчина в ливрее принес ее чемоданы. Вместе с ним зашла горничная.

— Меня зовут Нора, госпожа, — представилась она. — Я буду вам помогать. Разобрать вещи?

— Да, спасибо, — ответила Яна. — И приготовь чистую одежду, пока я привожу себя в порядок. Для выхода… льняной костюм. Его нужно погладить. И блузку, с кружевным верхом. Туфли…

Нора слушала внимательно. Яна знала, что сегодня ее не представят государыне. Будет внутренняя проверка: разговор с обер-гофмейстериной и статс-дамой, отвечающей за новеньких. После, возможно, придется встретиться с главным эспером дворца, князем Разумовским. Так что требования к одежде не строгие. Достаточно одеться со вкусом и выглядеть опрятно.

Комната маленькая, тесная, с одним окном. Узкая кровать за ширмой, вроде как спальня. Стол с письменными принадлежностями. Потрепанное трюмо. Хорошо, что ванная своя, а в гардеробной вполне хватает места для одежды. Рядом находилось крошечное помещение для горничной. Там стояла гладильная доска. Яна везде сунула любопытный носик, но ничего не успела толком рассмотреть. Торопилась вымыться, ведь неизвестно, когда ее вызовут к обер-гофмейстерине.

К слову, ждать пришлось недолго. Нора только высушила Яне волосы, еще не успела собрать их в прическу, как пришел гонец.

— Вас ждут через десять минут, госпожа, — заявил он. — Будьте готовы, я вас провожу.

Яна заторопилась, а я мысленно чертыхнулась. К чему такая спешка? Обер-гофмейстерина теперь не из ведьм. Неужели государыне не хватает фрейлин?

— Принеси воды, — попросила Яна Нору, когда она воткнула последнюю шпильку в прическу. — В горле пересохло. А оденусь я сама.

Я боялась оставить спичечный коробок с кольцом в комнате. Вещи могут обыскать. И спрятать кольцо тут — не вариант, найдут при желании. Но и с собой брать рискованно. Надо изловчиться и пристроить коробок где-нибудь вне комнаты, а после — незаметно забрать.

Пока Нора отсутствовала недолго, кувшин с водой находился в ее каморке, но мне хватило времени, чтобы достать коробок из саквояжа и сунуть его в карман брюк. Я потому и выбрала льняной костюм, что покрой у него свободный. Коробок никто не заметит.

Следующий маневр я провернула на лестнице. Сопровождающий шел впереди, показывая дорогу, и не видел, как я засунула коробок в свиток. Его держала в руках статуя, украшающая лестничный пролет.

Вскоре я поняла, куда меня ведут. Вернее, к кому. Отнюдь не к обер-гофмейстерине. Сердце забилось чаще, но длилось это недолго. Усилием воли я подавила в себе Яру. Иначе никак. Только Яна может пройти проверку у князя Разумовского.

Слуга велел Яне ждать в коридоре, вошел в комнату с докладом, а после распахнул дверь, приглашая Яну войти. Она шагнула через порог и замерла. Под ноги ей кинулась собака. Вылитый бигль, но на спине — сложенные крылья.

— Тоби, фу! — услышала она мужской голос. — Барышня, не стоит бояться химеру.

Яна растерялась. Ей, и правда, стало не по себе. К тому же, Тоби и не думал отходить. Он тщательно обнюхивал ее туфли.