Глава 47

Роа поела быстро. По корейскому времени уже наступил вечер, и она сказала, что очень устала. Это понятно, ребенок пережил стресс и резкую смену часовых поясов, климата. Меня саму клонило в сон, сказывалась бессонная ночь, и я попросила сварить кофе. Нам с Савой еще Боню и Веню в Кисловодск возвращать.

Роа я отвела в гостевую спальню. Тоби не отходил от нее ни на шаг. Другие химеры спали, а он сторожил новую хозяйку. Подозреваю, что Сергей Львович решил именно так.

Я взяла из вещей Вани пару чистых футболок, на выбор. Он парень широкоплечий, а Роа маленькая худышка, но сойдет, чтобы поспать ночью.

— Пока так, — сказала я. — Завтра купим все необходимое. Почему ты не взяла ничего из вещей? Мы подождали бы.

— Боялась, что вы исчезнете, — призналась Роа. — И нельзя заходить в спальни во время занятий. Мне ничего не нужно.

— Еще как нужно, — улыбнулась я. — Не переживай, твой отец богат, да и я не бедствую. Обсудим все завтра. Отдыхай.

— Мне можно в ванную комнату?

— Здесь она есть. — Я показала ей дверь. — Там все новое и чистое, можешь всем пользоваться. Тебе помочь?

— Нет-нет, я сама.

— Тогда мойся и ложись. Я рядом. Если что-то понадобится, не стесняйся.

— Яра…

Мое имя прозвучало так: «Йа Ра». Забавно.

— Что?

— Я увижу папу?

Вопрос застал меня врасплох. Разумовский ничего не писал и не говорил о встрече с дочерью. Хочет ли он ее видеть? С одной стороны, уверена, что хочет. Безумно. Ведь ради Роа он такое провернул! С другой, эта встреча должна пройти в тюрьме. Хватит ли у него мужества?

— Не знаю, — честно ответила я. — Папа очень хочет тебя обнять. Но разрешат ли ему… Я обязательно все выясню.

Роа кивнула и ушла в ванную комнату. Тоби лег у двери.

Я вернулась на кухню. Кофе уже сварили, Глафира разливала его по чашкам.

— Чего лица кислые? — спросила я, усаживаясь рядом с Савой.

— В предвкушении, — ответил за всех Мишка. — В новостях, правда, ничего нет. Но мне не верится, что Александр Иванович обо всем не узнает.

— В смысле, не узнает? — фыркнул Веня. — Познакомьтесь, это Роа, дочь князя Разумовского. Нам ее аист принес.

— Ой, можно отбрехаться, что он ее в империи прятал, — отмахнулся Мишка. — Но ведь не поверят.

— А Роа, по-твоему, расскажет, как она жила в деревне под Тамбовом? — съязвил Веня.

— Не пойму я, чего вы спорите? — вздохнула я. — По привычке? Расходитесь по домам, и все. Роа я попрошу сказать, что ее забирали двое, я и Сава. Сав, прости. Но без тебя я не смогла бы…

Я осеклась. На меня уставились с такой обидой, что кожа покрылась мурашками.

— Нет уж, — сказал Мишка. — Вместе ходили, и отвечать вместе будем.

— Угу, — подтвердил Веня.

— Жаль, что я ничем не мог помочь, — посетовал Матвей. — Только лишних проблем добавил.

— А кто фото Пусана принес? — возмутилась я. — А деньги? И вообще! Хватит киснуть. Все молодцы. Без вас я не справилась бы. Так что огромное всем спасибо. И, пользуясь случаем, хочу пригласить всех в гости, на дачу под Москвой. Дату сообщу позже. Отказы не принимаются.

— Чего отмечать будем? — спросила Глафира.

— Окончание… всего этого. Тайны раскрыты, злодеи повержены. Принцесса спасена. Мы нормального отдыха не заслужили, что ли?

— Ты так уверена, что нас не отправят на отдых в соседи к Разумовскому? — усмехнулся Сава.

— Не уверена, — призналась я. — Но предпочитаю думать о хорошем. Ребят, если б вы знали, как я устала жить в ожидании чего-то плохого…

Это вырвалось у меня против воли, я не собиралась плакаться. Я никогда не жаловалась на груз ответственности, что возложили на меня боги, даже иносказательно. Он и сейчас никуда не исчез. Я помнила о том, что должна лишиться какого-то дара. И все чаще думала, что этим даром станет моя жизнь. Мара призвала меня в этот мир, чтобы я восстановила справедливость. Миссия выполнена.

Я хотела попрощаться с друзьями, провести с ними хотя бы один хороший день. Дача под Москвой, доставшаяся Ване в наследство от деда — подходящее место.

— Роа что-нибудь рассказала? — спросила я, быстро меняя тему.

— Рассказа-а-ала… — протянула Глафира. — Из нее слова лишнего не вытянешь. Оно, конечно, понятно… Куча незнакомых людей, чужаков…

— Кое-что все же рассказала, — возразил Матвей. — Полагаю, подробности Яра узнает позже, когда Роа освоится.

— Давайте без подробностей, — попросила я. — Хоть что-нибудь. Как она в Пусане оказалась? Где ее опекуны?

— Роа унаследовала дар бабушки, матери князя Разумовского, — сказал Веня. — Музыкальный дар. У нее абсолютный слух. Но она не поет, а играет на скрипке. Поэтому она смогла поступить в школу искусств в Пусане.

— Втайне от опекунов, которые заставляли ее работать в лапшичной, — добавил Матвей. — Прошла отбор на Чеджу, и когда пришли документы от школы, опекуны не смогли отказать.

— Роа не хотела с ними жить, — сказала Глафира. — Они ее били, держали за прислугу.

— Как князь доверил дочь таким людям? — удивилась я. — Может, Роа придумывает?

— Нет, она не обманывала, — вмешался Мишка. — Нас сложно обмануть.

— Князь никогда не видел дочь, — сказал Веня. — По словам Роа, после смерти матери к ней пришел кто-то из старых знакомых отца, отвез на Чеджу, проинструктировал. Опекунам платили деньги за Роа, и она это знала. Но они ее обманывали, во многом отказывали. Наверное, им удалось обмануть и этого старого знакомого. А князь, понятное дело, не мог проверить, как живет его дочь.

— Других родственников у Роа нет? — спросила я. — Ведь ее мать из Сеула, кажется.

— Родители Мин На отказались от дочери, когда она вышла замуж за русского, — сообщил Матвей. — Вычеркнули из семейного реестра… или как там у них это называется… И потом, у родных Роа могли найти. Кто-то же знал о ее существовании.

— Да, знали, — согласилась я. — Ванда, любовница князя, создавала ложный след. Письмо могла подбросить она.

— Ой, да неважно, кто, — сказал Мишка. — Настоящие чертежи нужно передать государству, тогда и охота за ними будет идти на другом уровне. И без нашего участия.

— Страшное оружие, — усомнилась я. — Стоит ли? Может, уничтожить?

— Тогда на Ваньку охотиться будут, — сказал Сава. — У него они в голове. Тебе оно надо?

— Пожалуй, ты прав, — согласилась я. — Отдам Александру Ивановичу. Пусть засекречивает и охраняет.

— А в школе Роа одноклассницы заперли. — Матвей вновь заговорил о Роа. — Она призналась, что давно ждала посланца от отца. Проговорилась какой-то подруге. А та предала, растрепалась всем. Вот ее и заманили на тот этаж, там во время занятий нет никого.

— Это у них там так издеваются над теми, кого ненавидят, — добавила Глафира. — Поубивала бы!

— За что Роа ненавидели? — спросила я.

— За то, что не кореянка. За то, что бедная. У нее даже инструмента своего нет, — сказала Глафира. — Школа бесплатная, опекуны девочку и спихнули. Но родители платят… что-то типа благотворительных взносов. За Роа никто не платил.

— Хорошо, что мы уже дома, — мрачно произнесла я. — Узнала бы о всем этом там, прокляла бы этих опекунов так, что…

Глафира взглянула на меня с уважением.

— Угу. — Сава кивнул. — Ты ж мало законов нарушила, надо еще один.

— Вот я и говорю, хорошо, что не знала, — возразила я.

— Яра, а эти опекуны… Им ведь сообщат, что Роа пропала? — спросил Веня. — Ее начнут искать. И как бы… найдут здесь.

— Роа не будут искать, — сказала я. — Разумовский и это предусмотрел. Опекуны будут получать ежемесячное пособие, если умолчат об исчезновении Роа. И лишатся его, если девочку начнут искать. Так что в школе они скажут, что забрали Роа, а на острове — что она в школе. Или, может, в Сеул уехала учиться.

В дверь позвонили. И тут же заколотили так, что я невольно поежилась.

— Кажется, он в ярости, — сказала я, уверенная, что к нам явился Александр Иванович.

— В ярости. — Кивнул Веня, прислушиваясь. — Только не он, а она. Это кто-то незнакомый.

Мы высыпали в прихожую.

— Открывайте! — кричали за дверью. — Это соседка снизу! Вы нас затопили!

— Ловушка? — неуверенно спросил Мишка. — Яра, не открывай.

— Она дверь снесет, — возразила я.

— Я пойду к Роа, — сказал Матвей. — Вдруг там кто через окно лезет, пока эта внимание отвлекает.

Я просканировала пространство за дверью. Кроме одной разъяренной женщины, никого не почувствовала. Посмотрела на Глафиру, та отрицательно качнула головой. Может, правда, трубу прорвало?

— Открываю, — сказала я шепотом. — Все готовы?

— Давай уже! — прошипел Веня.

Я щелкнула замком и толкнула дверь.