Глава 6

Мы в холле особняка моего отца. Вряд ли Олег позволит себе здесь что-то лишнее. Тем более, что мы не одни – где-то в доме есть мама и прислуга, которые могут выйти сюда в любой момент.

Сжимаю ноги, ограничивая его в доступе, – единственное, чем могу пытаться противостоять нахальному напору. С каждым мгновением мне всё страшнее. Пока ничего ужасного не происходит, но интуиция настойчиво бьёт в тревожные колокола.

– Расслабься, я сделаю тебе приятно… – Олег на мгновение отпускает мой рот, но шепчет в самые губы, не давая возразить. – Расслабься, девочка. Дай мне тебя потрогать.

Разжать ноги страшно, не могу… Но это его не останавливает… Несколько мгновений – и он проталкивает руку и касается пальцами чувствительной плоти. Где там тоненькая полосочка ткани проклятых стрингов? Боже, почему на мне не панталоны?

Прямой контакт с его кожей шокирует. В голове шумит. Мысли мечутся, выкрикивая прямо противоположные лозунги.

– Мокрая какая, – Олег дышит мне в рот. – Хочешь, чтобы я тебя трахнул?

Я – мокрая? И он делает из этого ужасный, неприличный вывод о моих желаниях? Как стыдно… Пытаюсь мотать головой, но как это сделать, если он пригвоздил меня к стене, зажал рот поцелуем и не даёт ни шевельнутся, ни слова сказать?

Пальцы двигаются осторожно, ощупывая меня. Наверное, даже нежно. Но их там быть не должно! Это ненормально! Сжимаю ноги сильнее, изо всех сил.

Боже… Он будто пианист, который знает, как извлекать из клавиш красивые звуки… Касания разогревают меня сильнее, разжигают, многократно усиливают ощущения, которые я всегда считала греховными, боялась их как огня… Но сейчас… я хочу, чтобы он продолжал… Нет! Чтобы остановился. Потому что сдерживаться становится всё невозможнее. Меня несёт к водопаду. Ещё немного – и сорвусь в водяную бездну, рискуя разбиться о камни.

Боже… Что он со мной творит?

– Расслабься, девочка, ну же, расслабься. Тебе ведь нравится, – не спрашивает, а утверждает.

Его палец мокрый от моих соков. Олег слегка касается им чувствительных точек между складочек, заставляя меня сходить с ума от новых ощущений. Пытается протолкнуть палец внутрь, но входит туго. Больно… Страшно.

Боже… Он не должен этого делать! Мне нужно немедленно его остановить!

Олег же не сделает это пальцем? Нет, я читала, что там есть отверстие, и даже можно во время месячных тампонами пользоваться тоненькими, это безопасно и не повредит плеву. Но палец... не слишком ли толстый для этого?

– А-а-а-а, – стону, не в силах больше сдерживать эмоции. Меня то ли током бьёт, то ли просто подбрасывает какая-то сила… Кажется, я там дрожу.

– Трахнуть тебя, девочка? Я же чувствую, что твоя целочка давно созрела, чтобы её сорвали. Твоя дырка течёт, как у настоящей шлюхи…

– Не… – всё что мне удаётся промычать.

Боже… Мы совсем мало знакомы. Я не хочу. Я боюсь… Не здесь! Что он обо мне подумает? А что скажут родители, если узнают?

– Не ври, ты хочешь… Ты мечтаешь... Ты – течная сучка, которая бесстыже просится на мой член.

Грубости шокируют, но распаляют желание и вынуждают расслабиться, предоставив его пальцам полный доступ. Сама не понимаю, почему это делаю!

Ноги не держат. Кажется, я вишу на его руке.

Один палец по-прежнему внутри меня, в тесноте, которую он пытается растянуть. Вторым пальцем Олег выписывает круги возле ануса. Боже… Даже это высекает из меня искры. Почему я так остро реагирую на его действия? Я же приличная девушка, а не какая-нибудь шлюха.

– Расслабься, – он в который раз дышит мне в рот и пытается протолкнуть палец в запретное отверстие.

Я что-то мычу. Внятных слов нет, потому что происходящее – запредельно по своей пошлости и давно вышло за рамки допустимого и нормального. Как это прекратить?

– Впусти меня, тебе понравится, – снова движение воздуха в губы.

Мне немного больно. Но понимаю, что он всё равно втолкнёт этот палец так глубоко, как захочет. А потому пытаюсь слушаться и делать так, как он требует.

Он продвигается совсем немного, его движения сводят с ума. Никогда бы не подумала, что касания в столь неромантичном месте могут доставлять такое удовольствие.

Боже… Олег толкается синхронно двумя пальцами в обоих отверстиях…. Они погружаются в меня не очень глубоко, но шокирует сам факт. Это точно происходит со мной? Почему я это позволяю? Нужно немедленно прекратить! Но Боже… Как это приятно…

Он останавливается и возвращает один палец к самой чувствительной точке, ласкает вокруг неё. Я позорно теку везде. Слюноотделение увеличивается и во рту, и между ног. Чувствую и слышу, как под мужской рукой хлюпают мои соки.

Пальцы двигаются словно по клавишам, извлекая из меня развратную мелодию. Я будто лечу с горки на роликах. Страшно, завораживающе и затормозить невозможно. Меня разрывает на тысячи частей. Я – больше не я. Я – где-то в космосе. Я парю, схожу с ума. Если бы рот не был закрыт, то орала бы во всё горло – настолько сильны и неожиданно приятны ощущения. Ради этого стоит жить…

Чувство абсолютной невесомости и счастья прерывает резкая боль. Я даже не сразу понимаю, что происходит. Потому что вроде бы ничего не меняется – я всё так же вишу на руке Олега. Но в следующее мгновение я концентрируюсь и нахожу источник боли. Пальцы, минимум два или даже больше, находятся во мне, там, куда и один только что проходил с трудом. Олег чуть вытаскивает их, а потом заталкивает с новой силой по самую ладонь.

Визжу ему в рот от боли. Она не ослабевает, пока он не отпускает. Мужчина немного отстраняется, поднимает руку. Она в крови! Это – моя кровь!

– Вот она – твоя перезрелая целка, – ухмыляется. – Порвалась, стоило мне её коснуться. Так и просилась её сорвать.

Он облизывает один из этих пальцев, а второй окровавленный запихивает мне в рот.

– Ну-ка, пососи, девочка.

Как загипнотизированная, смыкаю губы вокруг пальца и сосу… Происходящее – абсурд, что-то нереальное, ненормальное, чудовищное. Не могу ни слова сказать. Только чувствую, как слёзы катятся по щекам.

– Ну что, девочка, теперь я могу наконец исполнить твоё самое заветное желание…

Сознание спутано, я дезориентирована. Кажется, что-то мычу. И даже пытаюсь возражать. Но спустя всего несколько мгновений я уже вскрикиваю от новой боли. Несколько пальцев, оказывается, было почти лайтово. А теперь я прижата к стенке и насажена на огромный толстый кол. По-другому эту пытку охарактеризовать невозможно.

– Тише, тише, девочка. Расслабься, сейчас тебе будет хорошо.

Захлёбываюсь слезами. Стараюсь изо всех сил быть послушной и выполнять то, что Олег говорит. Он взрослый, опытный и знает, что делать. Вцепляюсь руками в крепкую шею, обвиваю его бёдра ногами, чтобы не упасть и хоть немного уменьшить давление на промежность. – Моя маленькая мокрая шлюшка… Признайся, ты давно мечтала, чтобы тебя трахнули по-настоящему… – он ненадолго отпускает мой рот и перемещается к уху, чтобы нашёптывать грязные фразы.

Боль постепенно ослабевает. В голове немного проясняется. Я привыкаю к наличию внутри крупного инородного предмета. Стыдно признаться даже самой себе, что мне приятно. Небольшой дискомфорт, усиливающийся при особенно резких толчках, мешает сконцентрироваться на этих ощущениях. Но… Я не хочу, чтобы Олег останавливался. Я становлюсь женщиной. Его женщиной. Больно, страшно, любопытно и безумно порочно… Но так необходимо…

Он двигается быстрее, сильнее. Сопротивляться невозможно. Я всё ещё не отошла от недавно пережитого оргазма, от шока при разрыве девственной плевы столь неестественным способом, от наполнивших меня новых ощущений. И даже не сразу понимаю, что происходит, когда он замирает, находясь во мне, и к чему это может привести.

Боже…

Я никогда не думала о своём первом сексе. Стараниями отца сношения между мужчиной и женщиной казались мне чем-то противоестественным и очень грязным…

В этом, действительно, нет ни капли романтики. Но это потрясающе приятно. Даже сквозь боль…

Олег ещё некоторое время держит меня на весу, затем отпускает и ставит на пол. Реву… Случившееся отвратительно своей неправильностью. Но осознание, что с этого момента я бесповоротно принадлежу своему мужчине, окрыляет.

Только теперь вспоминаю, что мы находимся в родительском доме, в коридоре, где много раз кто угодно мог пройти и увидеть нас… Совсем потеряла голову…

Олег как ни в чём не бывало застёгивает брюки.

– Зоя, приведи себя в порядок и поехали скорее, мы опаздываем, – говорит негромко и совершенно спокойно. Так, будто только что не случилось ничего неординарного…

Меня шатает. Ноги ослабели, плохо держат и не хотят идти… С трудом добираюсь до душа. В промежности дискомфорт. В голове хаос.

Пытаюсь застирать испачканную одежду, чтобы домашние случайно не догадались о произошедшем. Но я слишком сильно взволнована. Руки дрожат и не слушаются. Трусы выбрасываю, а платье замываю и прячу в корзину для грязного белья. Надеюсь, никто не поймёт, что с ним стряслось.

Стою под душем, смываю шок и собираюсь с мыслями. Закутываюсь в полотенце и, не выходя из ванной, лезу в интернет – ищу информацию об экстренной контрацепции. У нас с Олегом всё настолько неопределённо, что я даже мысли не могу допустить о беременности. Если я залечу от малознакомого мужчины, который намного старше, отец меня точно убьёт.

Как бы я ни летала в облаках, у меня нет уверенности в серьёзности намерений Орлова. Это для меня, зелёной неопытной девственницы, наш секс безумно важен и несёт особый смысл. А для него это, возможно, всего лишь малозначительный эпизод, наверняка он делал то же самое с другими десятки или даже сотни раз.

Он до сих пор ни разу не сказал, что я ему нравлюсь! Да и способ, который он выбрал, чтобы лишить меня невинности, мягко говоря, далёк от романтической первой ночи между влюблёнными людьми.

Обидно, что он сделал это так, не по-человечески… И с каждой минутой болезненный протест разрастается всё сильнее. Неужели эта безобразная сцена в коридоре теперь навсегда останется в памяти как мой первый раз?

Пока одеваюсь, пытаюсь поймать баланс между восторгом от того, что Олег теперь по-настоящему мой мужчина, и обидой на него. Не могу найти точку опоры.

Неуверенно спускаюсь к нему. Облегчённо выдыхаю – Орлов в гостиной один, мама так и не вышла. Её трёп я бы сейчас не вынесла….

Как мне себя вести? Что-то изменилось между нами? Вглядываюсь в красивое лицо, пытаюсь найти мельчайшие перемены. Но нет – ничего не вижу… Что это значит? Понять бы…

– Ты долго, – говорит с упрёком. – Времени совсем нет, опоздаем к началу концерта.

Взрываюсь внутри. Как он может думать о каком-то концерте после того, что между нами произошло?

– Олег, ты не предохранялся, я боюсь забеременеть, – говорю шёпотом, когда машина трогается.

– Ой, брось, – отмахивается громко, водитель наверняка слышит, и это меня коробит. – С одного раза ничего не будет. Тем более, что всё тут же вытекло.

Он прав – сперма, действительно, текла по внутренней стороне бёдер. Но вся ли? Ведь стоит хоть капле остаться – и это уже риск… Почему он так безответственно относится к контрацепции? Разве он, как взрослый и опытный мужчина, не должен позаботиться о последствиях?

Нервничаю. Я хочу принять таблетку, не готова полагаться на волю случая. Мне нужна гарантия, что беременность после сегодняшнего спонтанного секса не наступит.

Через дорогу от клуба замечаю аптеку и принимаю решение.

– Олег, извини, мне кажется, у меня там немного кровит. Чувствую, как течёт… Боюсь испачкать платье. Я забегу в аптеку и возьму прокладки, – шепчу, когда мы выходим из машины. – Я быстро.

Сама не понимаю, почему не хочу прямо признаться, что собираюсь купить таблетки экстренной контрацепции. Беспечность мужчины в столь важном вопросе обижает, но мне стыдно показать, что ставлю под сомнение его точку зрения.

Олег недовольно кривится, это не ускользает от моих глаз. Но вынужденно соглашается.

– Только давай быстро. И так опоздали… Меня уже ждут.

Я покупаю таблетки и пачку прокладок. В клубе сразу отправляюсь в туалет и демонстративно цепляю одну к белью – если Олег захочет проверить, то через одежду нащупает её. Таблетку приходится запить водой из крана. Ни в какой другой ситуации я не стала бы пить нефильтрованную воду, но выхода нет…

Мне совсем не нравится, что приходится действовать тайком. Такие вещи должны обсуждаться и решаться парой совместно. Но безответственно игнорировать и полагаться на “авось” нет ни малейшего желания. Не собираюсь в столь принципиальном вопросе уступать. Лимит опрометчивых поступков я сегодня и без того сильно превысила.