Глава 16

Лена Тетка визжит так, что оглохнуть можно. Словно ее мужа сейчас реально убивают, а не просто его руку взяли на излом. – Ай-ай! Больно! Аа! – вопит он в унисон жене. Меня, слава богу, отпустил. Отступаю вместе с дочкой за спину Громову. Как же Марк вовремя появился. Считай, снова спас. Дверь соседней квартиры приоткрывается. – Что происходит? – доносится оттуда дребезжащий старческий голос. Какая-то бабушка. – Преступников ловим, – сообщает в ответ Громов, не отпуская мужа хозяйки квартиры. – Каких еще преступников?! – возмущается женщина. – С чего это мы – преступники?! – Свершение поджога с целью убийства молодой женщины и ребенка, является преступлением, – поясняет Громов. – Затем, вернулись на место преступления и решили собственноручно убить выживших. И начали с нападения на ребенка. Я, как свидетель, подтверждаю попытку преступления. – Батюшки! Что делается-то?! – восклицает голос из-за соседской двери. И перед тем, как дверь захлопывается, успевает проговорить: – Так и знала что Борисовна сатанистка. И кошку точно она мне отравила. – Я не травила кошку, дура старая! – кричит уже в закрытую дверь хозяйка квартиры. А Марку заявляет: – Это не мы, а вы преступники. Вы сожгли квартиру! – Это эксперты выяснят, кто сжег, – качает головой Громов. – Я видел электрощит вашей квартиры. Там, что счетчик, что автомат с допотопных времен. А провода, выходящие из них – хлам. Пустить в такую квартиру жильцов – настоящая попытка убийства. – Нет! Мы, вообще, никого не заселяли! – вдруг восклицает женщина. – Это наша квартира! А вы, не пойми кто, вломились сюда! Подожгли! И никого из вас я не знаю! Вандалы-поджигатели и террористы! Квартиру сожгли, мужа пытаете, меня убить хотите! – Договор на съем жилья заключала? – Громов тут же оборачивается ко мне. Качаю головой. – Мне они предложили так платить. Сказали, что с договором будет намного дороже. И они не хотят так. – О?! – деланно удивляется Марк. И переводит взгляд на хозяйку квартиры. – У вас еще и нелегальный бизнес тут? Налоги не платите? Забавно. Что еще для следствия подкинете интересного? Женщина, не слушая Громова, снова начинает вопить: – Люди добрые! Спасите! Губят! Убивают! Полиция! – Кто там орет?! – это уже кричат нам снизу. По голосу – мужчина в возрасте. – Борисовна?! Когда за ремонт уже заплатишь?! Три раза уже обои менял! Так ты еще и нас чуть не спалила! Сто раз говорил, проводку менять пора! И стояк, наконец, смени! – Тебя забыли спросить, что делать?! – огрызается женщина. – Мне, вон, квартиру сожгли! Убить пытаются! – Да, шоб убили и сожгли тебя! – рявкают снизу. – Всему дому жить легче станет! Тьфу! По подъезду разносится звук захлопывающейся двери. – Значит так, – Громов, продолжая удерживать в захвате мужчину, надвигается на хозяйку квартиры. Вид его угрожающ. Очень. Мне самой хочется отшатнуться. Что уж говорить про женщину. Та отступает под напором. – Экспертизу я в любом случае организую. Сегодня же специалисты все проверят. Еще попрошу соседей опросить. Они, уверен, все про вас расскажут. Также показания дам сотрудникам правоохранительных органов про вашу попытку покалечить, а возможно и убить, девушку и ребенка в составе организованной группы. Тетка упирается спиной в бетонную стену. – Если еще раз приблизитесь к ним, – Громов указывает на меня и малышку, – или попытайтесь в чем-то обвинить… Берет многозначительную паузу. Затем отрезает: – Присядете. Надолго. Гарантирую. Еще чуть помолчав, уточняет: – Вопросы? У хозяев сгоревшей квартиры вопросов не оказывается. И уже когда Громов ведет нас вниз, сверху доносится гневный голос тетки: – Я так просто это не оставлю! – Не оставишь – пожалеешь! Но это твой выбор, – не оборачиваясь, бросает Марк. И мы выходим из подъезда. – Спасибо, – поговариваю я, оказавшись на улице. Марк, задумчиво посмотрев на меня, просто кивает. Меня забавляет с какой невозмутимостью он вышагивает. Украдкой подглядываю за ним. Такой мужественный, красивый… Хочется одновременно и броситься на него с объятиями, и задушить за то, что поступил со мной так тогда, не поверил. В машине Света перебирается к нему на руки. Что-то лепечет, мужчина улыбается. Решаюсь укорить в том, что нет детского кресла. – Надо – купим, – отмахивается Марк. Он оговорился, или сказал «купим»? Не куплю, купим? Пока едем, замечаю, как Громов тоже бросает на меня взгляды. Видно, что хочет что-то сказать или спросить, но не решается. А я вот ломаю голову – что он хочет мне сказать или спросить? Вдруг, снова какая-то претензия или обвинение? Просто Громов не хочет разыгрывать скандал или спор при дочке? Вскоре мы приезжаем к точке назначения. Я и забыла, какой огромный у Марка дом. Когда тут была в последний раз? – Мамочка, пойдем! – уверенно тянет меня за ручку в сторону дверей Света. – Там так здорово! В гостиной нас встречают. – Здравствуйте, Таисия Павловна, – здороваюсь с улыбающейся женщиной. – Здравствуйте, Елена. Ну, зачем же по отчеству? – качает она головой. – Мы же договорились еще в прошлый раз. Я просто Тася. – Ну, – пожимаю плечами, – когда это было? – Так ничего и не изменилось, – продолжает улыбаться женщина. Ну, да. Она как раз и не изменилась. Словно время прошло мимо нее. Когда я встречалась с Марком, женщина выглядела так же. Всегда мне улыбалась и тепло приветствовала. Марк бросает дежурное: – Располагайтесь. Будьте как дома. И уходит, бросив Тасе: – Я по делам. Когда вернусь, не знаю. Жаль. Думала удастся поговорить наедине. Правда, сама разговора боюсь. Но он нужен. Женщина тут же разводит бурную деятельность. Указывает комнату, где можно расположиться. Я принимаю нормальный душ и переодеваюсь. Когда спускаюсь из комнаты, меня уже ждет фирменное блюдо от Светы – тертая с сахаром морковка. День проходит забавно. Малютка пытается помочь Тасе с ее делами. Та уже и не пытается отбиваться от помощи. Я же просто за этим наблюдаю. Порывалась помочь сама, но женщина категорически и строго остановливает мою попытку. Мол, отдыхай. Тебе поправляться нужно. Так-то да, чувствую себя пока не очень. Время добирается до позднего вечера, Марка все нет и нет. Сижу в гостиной. О чем-то бубнят по телевизору на стене, но я не слушаю. Витаю в своих мыслях. Света с Тасей ушли на кухню что-то «химичить». Из мыслей меня выбрасывает неожиданно прозвучавший презрительный женский голос: – А ты чего тут забыла?