Глава 36

– Что смешного? – упираю руки в бока. Но вместо ответа вижу на себе изучающий и насмешливый взгляд. Он скользит от моей причёски до носков ботильонов, купленных сегодня под платье. Гармонично, красиво, и никто косо не смотрит. Правда, я совершенно разучилась ходить на каблуках. Да я особо и не умела никогда.

– Выглядишь ты взросло, – не знаю, комплимент это или нет, но он продолжает: – А ведёшь себя, как маленькая девочка.

Я готова надуть губы, но это тоже… несерьёзно.

– Мне нравится, – тепло отзывается он.

Щёки на секунду вспыхивают от смущения и злости.

Я не хочу, чтобы ему нравилось!

– Давай поговорим, – скрещиваю руки на груди и задираю голову ещё сильнее. Вот же качок-переросток! Прямо как Игорь, поэтому я привыкла.

– О чём? – выгибает бровь. – У тебя есть тема? Предлагай. Боюсь, тебе моя не понравится.

– Та картина ничего не значит, – выпаливаю, зная, о чём он хочет поговорить. Всё, что я рисую – на эмоциях. Имеет свой отпечаток. Свою историю. Всё, что есть у меня в мастерской – не от скуки или желания написанная картина. И он всё это знает. – Я была зла на тебя. У меня щёки болели.

– Был груб, – кивает. – Извини.

– Не нужны мне твои извинения.

Кажется, ему всё равно. Гордей забавляется и даже доволен, что мы здесь прячемся.

– И вообще… уходи.

– Почему я должен? – делает шаг вперёд, надвигаясь на меня. Сокращает жалкие десять сантиметров между нами, и я вовремя успеваю сделать шаг назад.

А он не останавливается. Продолжает идти на меня шаг за шагом.

– Не хочу, чтобы вы с Игорем встретились, – говорю тихо, ощущая надвигающуюся опасность.

И она наступает.

Откуда-то позади вырастает стена. И я врезаюсь в неё спиной, не сразу сообразив податься в сторону и сбежать.

Поздно. Он подходит ко мне слишком близко.

И воздух вокруг будто электризуется.

– Мы не маленькие дети. Бегать я от него не буду. Один раз я играл в твою игру – тогда, в кафе. Но теперь не собираюсь, – ледяные нотки пронизывают с головы до ног. А от весёлого Гордея не остаётся ни следа.

Вот как, значит…

– Ясно, – отзываюсь сухо, отвернувшись в сторону. Изучаю пути отступления. Если уйти в сторону… я как раз выберусь из хватки.

Но, словно читая мои мысли, перед лицом появляется его рука.

И что-то тёплое опускается на талию.

Вздрагиваю, покрываясь вся мурашками. До этого он не трогал меня так интимно, и реакции тела не было. А тут… Напрягаюсь, от страха облизывая нижнюю губу.

– Насть, ты ведь понимаешь. Я не оставлю тебя в покое.

Глаза слезиться начинают. Почему? Сама не понимаю.

Человек, которого я любила безумно, одними словами находит брешь в моей непробиваемой каменной стене.

Вскидываю взгляд вверх.

– Оставишь, – говорю, уверенная в своих словах. Да, он сказал, что любит, но… Не знаю. Я не решусь на новые отношения. С ним. – Сдашься. Потому что я не сломаюсь. Не дам тебе шанса, Гордей.

Я несколько секунд не отвожу взгляда.

Несколько секунд борьбы.

Глаза в глаза.

Для чего? Хочу убедиться в своей собственной непоколебимости. А не могу. Говорю эти слова – и на душе вакханалия творится. Откуда-то доносятся недоверчивые слова. Что я не смогу. Не справлюсь.

Бывшие – странный предмет. Ты вроде отрёкся, а вроде и нет…

Мы всегда о них вспоминаем. И хотим к ним обратно.

И да, и нет…

Закусываю щёку изнутри и злюсь на саму себя. Подаюсь в сторону, выбираясь из плена Волкова. Обхожу его, оказываясь за спиной Гордея. И быстро иду по коридору, возвращаясь обратно в зал.

Хочет встретиться – пусть. Ему же хуже. Наверное… Или Игорю… не знаю. Но уже плевать.

– Мне шанс не нужен. Я так возьму.

Слишком самоуверенно.

– О жене подумай, – выплёвываю.

– Я развожусь.

Снова что-то вдребезги.

Он ради неё разрушил нашу любовь, а теперь так просто с ней расходится? И стоило оно того?

– О ребёнке подумай, – выпаливаю.

Грязно.

Неправильно.

Бездушно.

Я знаю, что никакого малыша нет. Но всё равно говорю ему об этом.

Чтобы сделать больно? Нет… Не знаю. Вырывается.

– Его тоже нет, – усмехается он. – Карма, мать его. За то, что сделал неправильный выбор.

Ничего не отвечаю. Сжимаю ладони в кулаки. Бешусь от самой себя. Я надавила на травму. Специально. И становится противно от самой себя.

Быстро убегаю, смотря себе под ноги. Возвращаюсь в зал, ищу брата взглядом. Нахожу его быстро. И вцепившись в руку, притворно радостно говорю:

– Я долго?

– Очень, – хмурится он. – Что-то случилось?

– Да нет… Заболталась в уборной с одной дамочкой.

Узнай Гордей, что я так его назвала – выпорол бы меня.

Но пошёл он!

– Мы как? Надолго ещё здесь?

– Я уже отдал конверт. Ещё полчасика, и можно ехать.

Полчаса…

Тяжёлые для меня.

Я же вся на иголках буду! Волков дал понять, что он не уйдет! А в этом помещении они точно встретятся… Взглядами – сто процентов!

Я стараюсь отвлечься и не накручивать себя.

Но постоянно оглядываюсь по сторонам.

И замечаю, как Волков спускается вниз, поправляет чёрный галстук. Его тут же кто-то перехватывает, здоровается с ним. Обмениваются любезностями, судя по выражению лица.

А потом он целенаправленно направляется к нам.

Отвожу взгляд в надежде, что мне показалось. И пытаюсь отвлечь Игоря, жалуясь на громкую музыку и официантов, что в очередной раз предлагают мне шампанское.

И на секунду думаю, что обошлось. Но нет…

Внезапно рядом с нами появляется Волков.

Да ну нет…

Он это специально?!

Чувствую, как брат тут же напрягается. Рука становится такой бетонной, что я даже не могу вытащить свою.

Гордей первым делом здоровается с собеседником Игоря. А потом… С насмешкой в глазах протягивает ладонь моему брату…