Глава 57

– Ты купил люльку? – констатирую факт. Волков сейчас сажает малышку на заднее сиденье в розовую автолюльку.

– Ага, – довольно как-то отвечает Гордей. – По пути сюда.

– Не стоило, ведь я нормально держала её и на руках. Или жалко денег на штрафы? – последнюю фразу говорю с подколкой.

– Скорее, жалко твои руки.

– А мне – твои деньги. Можно было бы купить сразу кресло, через несколько месяцев в люльку она не поместится.

– Я что, недостаточно зарабатываю, чтобы через несколько месяцев приобрести и кресло? – изумлённо выгибает бровь, выпрямляясь и хлопая дверью.

Закусываю губу. Постоянно забываю, кто он. В этом Гордей и хорош – он хоть и миллиардер, но бабками не раскидывается. Хотя и экономить не умеет.

– Ну и ладно, – делаю вид, что повержена. А на самом деле пытаюсь скрыть улыбку, от которой вот-вот треснет лицо. Я устала улыбаться, честно! И не понимаю причины. Рада, что Гордей рядом?

Вроде бы…

Правда, совесть гложет. После вчерашнего разговора с Игорем. Ничего не могу поделать с чувством вины. Но и Гордей хороший. Исправляется…

Повёз нас куда-то, сказав, что нас ждёт сюрприз.

– Так куда мы? – сажусь в салон, рядом с малышкой. С люлькой тесновато, но я побоялась садиться вперёд и оставлять её здесь одну.

– Недалеко, – коротко отвечает Гордей, заводя машину.

Я хоть что-то сегодня от него узнаю?

– А что там за сюрприз? – предпринимаю ещё одну попытку.

– Сюрпризы на и то и сюрпризы, что должны быть неожиданными. И приятными.

– Даже подсказку на дашь?

– Увидишь всё через десять минут.

Волков не обманул. Ровно через десять минут мы паркуемся возле какого-то здания. Район всё ещё наш, поэтому не удивлена, что всё новое, чистенькое. На нём уже сияет множество названий магазинов, салонов красоты.

– Эй, на что намёк? – возмущаюсь, выходя на улицу. Гордей тем временем достаёт Сонечку и не выпускает её из рук, носит сам. За это я ему благодарна – моя спина немного отдыхает.

– Пошли, – чуть ли не закатывает глаза. Пыхтя от злости, бреду за ним. Внутри здание современное, убранное, стильное. Точно в салон красоты ведёт…

Но нет. Мы неожиданно проходим мимо него.

И что-то эти стены кажутся мне знакомыми… Видела их совсем недавно. Но где именно – вспомнить не могу.

Останавливаемся в просторном коридоре напротив чистой и без каких-либо табличек двери. Волков достаёт ключ, открывает дверь и пропускает меня внутрь. А там…

Белый огромный зал, который я рассматривала только несколько часов назад на фотографиях.

Так вот откуда мне знакомы стены коридора! В объявлении как раз была фотография снаружи.

Не могу поверить, что мы стоим здесь.

Стоп-стоп, а что тут происходит?.. Не то ли, что я думаю?

– Это?.. – всё, что вылетает из горла. Оборачиваюсь к Гордею, пытаюсь услышать объяснения. А он только берёт меня за руку и неаккуратно – из-за того, что вторая рука занята Соней, кладёт мне ключ на ладонь.

– Я видел, что ты не продлила договор аренды на тот зал. Решил, что ищешь новое место, учитывая, что ты не любишь сидеть дома. И подумал сделать подарок. Раз уж я не сделал его на рождение дочери.

Застываю, пытаясь переварить его слова ещё раз.

Вот кто выкупил целый зал, а не арендовал его.

– Мне? – переспрашиваю ещё раз.

– Тебе, – мягко и тепло улыбается. – Искал специально такой, без отделки. Знаю, что ты не прочь приложить свою руку. Именно по этой причине не нанимал рабочих. Ты явно захочешь сделать всё сама. Но если что, всегда готов нанять мастеров.

Он знает меня как свои пять пальцев. Читает как открытую книгу.

А мы ведь встречались совсем недолго, если сейчас посчитать… И за эти несколько месяцев мы стали близки друг другу настолько, что он уже знает меня наизусть. Как и я его.

От этого готова расплакаться.

Сентиментально, знаю!

Но так приятно, что готова кинуться ему на шею. Не могу из-за нашей малышки у него на руках. Поэтому подхожу сбоку, прислоняюсь к его пальто лицом и, как могу, обнимаю его, жмурясь.

– Не стоило так тратиться, но я, честно, очень рада.

«Подарок на рождение дочери», – звучат в моей голове его слова. И стук его сердца. Да, слышу, как оно начинает биться быстрее…

– Когда начнём ремонт?

– Завтра же! – воодушевленно выкрикиваю. Да я готова уже сегодня! Но надо закупить материалы… Придумать дизайн! Да-да! Вот на этой стене напишу мужской профиль… И тени вокруг него.

Резко останавливаюсь.

– Начнём? – переспрашиваю его. Он хочет поучаствовать?

– Ну, не могу же я доверить тебе таскать вёдра с красками, или что ты там собралась делать. Поработаю подсобником.

– М-м-м, – довольно мычу. – Подсобник-миллиардер. Звучит красиво! Сфотографирую тебя в газетной шапочке и солью СМИ…

– Ну, если это сделаешь ты, я не обижусь.

Звонко смеюсь.

– Ладно! Тогда начнём завтра!

Глава 58

Гордей

– И что мне делать? – осматриваю просторный зал на наличие работы. Пока ничего не вижу – даже вёдра краски тащить не пришлось. Только какие-то тюбики и кисточки. Ремонт здесь сделали ещё до нас, даже постелив пол. Осталось только оформить стены и придать им жизни.

– В таком наряде – ничего, – стоя ко мне спиной, лепечет Настя. Осматриваю себя, пожимая плечами. Обычная серая футболка и такие же штаны.

– А что с ним?

– Вот скажи мне, – резко поворачивается, держа в руках тюбик с краской, – кто приходит помогать с ремонтом в костюме за… Сколько он там стоил? Шестьдесят тысяч?

Невольно хмурюсь.

– Откуда ты знаешь, сколько он стоит?

– Мы его вместе покупали, – закатывает глаза.

– Ну и что? – не вижу в этом проблемы. – Мне не жалко, особенно для тебя. Даже если и испачкаю, останется как след о приятных встречах с тобой.

Настя такая Настя. Держит оборону, но не может скрыть эмоции от того, что эта фраза ей нравится. Покровская всегда была такой. Романтичной натурой, которая ценила ласку, нежность и любое проявление чувств к ней. Она и сама признавалась – после смерти родителей ей не хватало внимания и любви.

Нет, Игорь в ней души не чаял, но этого было мало. Он постоянно работал, удерживая родительский бизнес на плаву, и пытался не забывать про единственную родную кровь. Но всё равно ей было мало.

– А давай так, – в голову приходит забавная мысль, – если не испачкаюсь до конца дня, ты меня целуешь.

Вижу подозрение во взгляде.

– Ты в курсе, что заведомо проиграешь, если я приму твои правила? Я запросто могу подойти и испачкать тебя.

– Не засчитаем. Мой костюм – мои головные проблемы – моё пятно. Если его поставлю я, то проиграл. Если ты… тоже целуешь. Ну, исключим мухлёж.

– А ты не обнаглел?

– Ну, мне-то всё равно, – прикладываю ладонь к груди, мол, говорю чистосердечно сейчас. – Это тебе мои спортивки покоя не дают.

– Да ну тебя, – опять отворачивается. – Сядь и сиди вообще. Ты мне особо не нужен.

Я улыбаюсь. На её слова не обижаюсь. Когда приехал сюда, заведомо знал, что ничем ей помочь не смогу. Тут работа только для творческой личности, которая и вступает в бой с оформлением.

А я что? Мне и с белыми стенами нормально.

Просто кайфую, провожу время с Покровской. Жаль, что Сонечку решили оставить с няней – вдруг надышится краской или пылью после сделанного ремонта. Тут ещё убираться и приводить все в порядок.

– Что решила делать? – спрашиваю, доставая колонку и настраивая музыку. В тишине сидеть – сдохнуть можно.

– Хочу на этой стене профиль мужчины нарисовать, – воодушевленно рассказывает свои планы. – И тени сделать от него, как исходящую ауру. А на другой, напротив, в таком же стиле – девушку. И между ними провести линию, но не обычную, а из чего-то. Например, из летающих бабочек. Думала, нить какую-нибудь, но скучно просто полоску…

Дальше идут рассуждения Насти, что можно нарисовать между парой. Идеи, идеи и их реализация. Так забалтывается, что не замечает, как начинает рисовать сразу красками, набело.

– А разметку?

– Зачем?

– Не боишься сделать ошибку?

– Не-а. Это будет показывать ученикам, что я тоже человек и могу ошибиться. Но надеюсь, такого не будет! – смеётся, продолжая делать аккуратные и плавные мазки. Я так очаровываюсь её движениями, что просто слушаю музыку, смотрю за девушкой и ловлю каждое её слово.

Настя много говорит. Но я не хочу заткнуть её, как, например, Катю. Наоборот, мне нравится слушать её, узнавать что-то новое. Интересно слушать про Сонечку, о которой Покровская постоянно говорит. Оказывается, дочка у меня та ещё манипуляторша…

– Не устала? – встаю со складного стула и подхожу к рабочей зоне. Профиль мужчины уже красуется на всю стену.

– Рука затекла, – говорит честно. – Думаю сейчас попробовать сделать тени, и можно перекусить.

– Итальянский или азиатский? – вырывается само, а мозг вспоминает улицы и рестораны, которые видел по пути.

– Что?

– Ресторанчик, куда мы поедем обедать.

– Русский, – смеётся и бьёт меня по плечу. – Я сделала бутерброды, перекусим ими.

– Это не еда, – хмурюсь.

– Возможно. Но если я объемся, то за работу больше не вернусь.

– И поэтому решила и меня голодом морить?

– Ты можешь и один поесть.

Вот же вредная!

Неожиданно обвиваю её за талию, поворачиваю к себе. Забываю, что в руках у неё находится кисть, которая неаккуратно проходится по стене.

Черт, надеюсь, ничего не испортил.

– Ведьма ты, Покровская.

– Это ещё почему? – возмущённо шепчет, выгнувшись в моих руках. Между нами деревянная палитра, на которую она постоянно выдавливает краску.

– Заставляешь меня сидеть без дела, нормально не кормишь, теперь ещё и прогоняешь. 152e1bc

– Как ты всё перевернул! – широко распахивает глаза в удивлении.

– Ещё и испачкала, – с притворным разочарованием шепчу. Свободной рукой убираю кисть, которая и оставила след от краски на моём плече. Кидаю в сторону, на пол, и записываю мысленно помыть здесь пол, который сейчас пачкаю. От палитры тоже избавляюсь, убирая на подоконник.

– А помнишь, что ты должна сделать, если испачкаешь меня? – ещё раз делаю акцент на испорченной футболке. Тут, конечно, я сам виноват, но… испачкала она меня своей рукой.

Вижу, как сглатывает. Волнуется.

И меня это дико заводит.

– Так нечестно, – выпаливает тихо и быстро.

А я усмехаюсь. Наклоняюсь к ней.

– Уговор дороже денег, – шепчу ей прямо в губы. И нетерпеливо, со всем удовольствием впиваюсь в её сладкий и манящий ротик.