Глава 26

Собирать мне было нечего. Я поднялась и направилась к выходу, бросив на столе незаполненную сферу, над которой недавно так тряслись стражи. Вместе с другими заключенными вышла во двор, где из нас сформировали отряд. Слова о том, что я могла уйти, были жалкой уловкой. Группа состояла из трех десятков слабо вооруженных человек. Нас всех определили в отряд штрафников, которых намеревались использовать как пушечное мясо. Я узнала нескольких учеников из чарошколы, которых ранее отчислили за неуспеваемость или провинности. Выходит, вот какую судьбу нам уготовили?

Командиром над нами поставили грузного мужчину со шрамом на левой щеке. Его представили, как Ставра Кудасова, чаростража в ранге призывающего, которого прислали за пополнением. Он окинул нас равнодушным взглядом и рявкнул:

— Слушай мою команду, отбросы! Вы пойдете первыми и отвлечете тварей на себя. Вы должны выиграть время и дать основным силам перегруппироваться. Кто струсит и побежит, удавлю на месте! Всем ясно?

— Куда уж яснее? — буркнул парень в деревенских обносках. — Подохнем все, и дело с концом.

— Разговорчики! — зыркнул на нарушителя командир. — Построились в шеренгу и марш на выход!

Исполнив приказ, мы понуро поплелись вслед за господином Кудасовым. В этот момент у меня мелькнула мысль о побеге. Родная деревня и свобода манили с невероятной силой. Используя чары, я бы проскользнула мимо чаровников, нашла щель в разрушенной стене и растворилась в лесу, который был моим домом. Я бы могла вернуться к прошлой жизни, забыть о пророчествах, Люте и Андреасе, о всей этой жестокой городской суете. Но затем я услышала крики. Не гибнущих воинов, а детей, женщин и стариков — тех, кто жил за стенами городища и доверил жизнь чаростражам.

Дед учил, что истинная сила не в том, чтобы брать, а в том, чтобы отдавать. Он говорил, что каждая жизнь ценна, а гнев — это не только боль и разрушение, но и часть мира, которую не так просто понять.

Здесь и сейчас я была единственной, кто способен усмирить монстров. Смогу ли я пройти мимо чужой беды, когда мир вокруг гибнет и рушится? Нет. Мой дар жаждал действий, не в силах игнорировать отчаяние и страх, разливающийся вокруг.

Шаг за шагом мы приближались к городским стенам, наблюдая ужасающие картины разваленных зданий и напирающие толпы злыдней, переругов, анчуг и прочих тварей. Воздух пропитался гарью, кровью и едким запахом гневов. Чаровники, облаченные в броню, держали оборону, сражались за каждый клочок земли. Но их было слишком мало против нескончаемых полчищ монстров, лезущих сквозь проломы и переваливающихся через высокие стены.

Внезапно, среди хаоса, криков и звона стали, я заметила знакомую фигуру. Андреас сражался на наиболее опасном участке, возле ворот, где виднелся огромный пролом. Он двигался быстро и лаконично, отбиваясь от злыдней, обступивших со всех сторон. Клинок чар в его руке сверкал, отражая тусклый свет, а тело обволакивал пульсирующий щит. Боярич один прикрывал чаровников, которые отходили назад и оттаскивали раненых.

Я прикипела взглядом к лицу предателя, искаженному гримасой ярости и отчаяния. В ауре парня не заметила страха, только решимость, которую он доказывал яростной битвой, защищая каждого, кто нуждался в помощи. Сердце в груди тревожно сжалось. Тот, кто меня предал, сам оказался на краю пропасти, сражаясь за тех, кого прежде считал недостойными. Андреас бился, не жалея себя, чтобы дать другим шанс на спасение. Глядя на его отчаянную борьбу, я вдруг увидела не избалованного боярского сына, а воина и защитника, готового пожертвовать собой ради других.

— Чего вылупились, олухи? — прикрикнул на нас командир. — Вперед! Держать оборону. Чародеям приготовится к атаке. Остальным — помочь с ранеными. Быстро! Выполнять!

Приказ вынудил нас действовать. Чародеи выступили вперед, атакуя слабенькими заклинаниями ближайшего злыдня. Но ему такие чары, что мертвому припарки. Два парня из отряда погибли на месте, снесенные тварью. На смену им пришли другие, которые подняли монстра на мечи. Однако злыдень успел снести голову еще одному штрафнику и когтями вспорол грудь молодой девчонке.

Не понимаю, какой помощи здесь ожидали от необученных и слабых заключенных? Отступать мы не имели права. Одна молодая женщина, увидев, как быстро погибли трое наших, побежала обратно и рухнула, когда ее шею захлестнула кожаная плеть, полыхнувшая чарами. Голова несчастной отделилась от тела и покатилась по земле, напрочь отбивая у остальных желание последовать подобному примеру.

— Сдержать гневов! Вперед! Сражайтесь или умрите! — рявкнул Кудасов и запустил чароимпульс в прорвавшегося через строй злыдня. — Шевелитесь, твари косорылые!

Сразив зверя, командир щелкнул плетью с чародейской начинкой, выбивая комья земли из-под ног у зазевавшихся штрафников. Те опомнились и припустили вперед, я последовала за ними.

Если бы последние месяцы я не сливала энергию в сферу, а нормально тренировалась и питалась соответственно, тогда бы смогла создать плетение, способное поразить монстра. Но нас ведь считали отбросами, кормили соответственно и отбирали последние крохи энергии.

Чем, по их мнению, нам следовало сражаться? Ржавыми мечами? С ними много не навоюешь. Однако не помирать же на радость монстрам?

Я сформировала чароимпульс и швырнула его в морду твари, выскочившей прямо на меня. Выбиваться из общей массы не планировала, но судьба, как обычно, не оставила выбора. Одного плетения злыдню оказалось мало. Он лишь тряхнул мордой, оскалился и ринулся в атаку. Мне ничего не оставалось, как выставить руку и пропустить через себя поток спокойствия.

— Замри! — процедила сквозь зубы.

Злыдень застыл на считанные секунды, и его тут же сразил мечом воин, в котором я неожиданно узнала Прозора. Оказывается, наши охранники не остались в стороне?

— Так его, девочка! Давай, глуши следующего! — зло усмехнувшись, крикнул мужчина.

Я еще дважды использовала дар, прежде чем мы очистили свою линию обороны. Андреас к этому времени завалил четверых монстров, а остальные штрафники общими усилиями уложили еще пятерых матерых гневов, не считая мелочи, крутившейся под ногами. Однако радоваться было нечему. Половина нашего отряда погибла, и еще четверть получила ранения, а на смену злыдням явилась тварь посильнее.

Только мы перевели дух, как земля содрогнулась с такой силой, будто само городище треснуло пополам. Мой взгляд метнулся к дубовым створкам ворот, посередине которых зияла крупная дыра. Через этот пролом сначала повалил сизый дым, покрывающий обрубки бревен морозным инеем. Затем из клубящейся тьмы медленно и неотвратимо полезло что-то невероятно огромное и злое. Гигантский нав, выбравшийся на насыпь, заслонил собой часть неба и уперся рогами в купол, который затрещал под могучим натиском, угрожая разрушиться. Тварь взревела, оповещая о своем прибытии и сотрясая городские стены

Моя сила внутри откликнулась на этот зов, пульсируя в висках оглушительным эхом. Хаос вокруг и степень ужаса усилились в разы. Против такого монстра не выстоять даже призывающим, а о простых людях и говорить нечего. Наши силы казались ничтожными искрами перед подобной мощью. Чаростражи, бросившиеся в атаку, попадали один за другим. Наву стоило лишь махнуть лапищей, как он снес ближайшую башенку вместе с фигурками защитников.

— Вперед, отбросы! — гаркнул на нас командир. — Отвлеките тварюгу, пока подтянутся свежие силы!

А ведь помимо нава в пролом пролезли злыдни и переруги. Их отвлек на себя Андреас, но тварей было слишком много. Против полутора десятка монстров, которых мы уничтожили недавно, пришли еще столько же. Тогда как защитников осталось вдвое меньше, а самые сильные атаковали главного противника.

Я замерла, понимая, что нам не выстоять. Нав остановился у разрушенной стены. Мышцы на его огромном теле перекатывались под черной плотной кожей, а между длинными когтями на лапах проскальзывали всполохи молний. Такой зверь одним взмахом запросто разрушит целый квартал. Его нельзя пропускать дальше в город.

Но что ему жалкая горстка защитников, не обладающих хоть сколько-нибудь значимым даром?

Я ощутила, как чужая холодная ярость и воля проникают в меня, захватывая каждую клеточку тела. Гнев использовал силу, чтобы поработить защитников, заразить их безумием и обречь на погибель. Понимание того, что нав уничтожит все живое, если его никто не остановит, пересилило страх раскрыть собственную тайну. В груди нещадно давило, голова пульсировала от разрывающей боли. Меня накрыло осознанием, что в данное мгновение моя собственная жизнь и судьба всего города повисла на волоске. Даже Владеющий не совладал бы с гневом, который подходя порабощал всех, до кого дотянулся. Защитники падали один за другим, а их тела тут же разрывали гневы. Простые люди сходили с ума, сами кидались навстречу погибели. Андреас припал на колено и стискивал голову руками, отчаянно сопротивляясь давлению. Боярича защищал только щит, по которому усердно молотили лапами злыдни. Медлить было нельзя.

Оттолкнув дрожащие щиты чаровников, которые хоть как-то сдерживали натиск тварей, я сняла дедов амулет и шагнула навстречу чудовищу. Позади меня раздались удивленные возгласы. Переруги и злыдни замирали при моем приближении, а мелкие анчуги и шиги бросались врассыпную. Я перестала скрываться, не видела в этом смысла. Позволив волне спокойствия вырваться наружу, ощутила, как глаза на миг заволокло красным светом, таким же жутким, как у нави. Сила, пробужденная Андреасом, рвалась наружу. И я впервые не собиралась себя сдерживать.