Глава 5

Лют, передав меня с рук на руки, ушел, одарив напоследок подозрительным взглядом. Вряд ли он так попрощался. Скорее, в его глазах сквозило обещание вернуться. Однако я быстро забыла о суровом чародее, когда в кабинет привели еще трех учеников, двух мальчишек и девчонку моего возраста. Только выглядела последняя чересчур ухоженной и чистенькой. Слишком домашняя девочка с пшеничного цвета волосами, заплетенными в две косы, и в дорогом платье с рюшами.

Она с порога окинула комнату надменным взглядом и выбрала место в стороне, а ребята без всяких капризов плюхнулись рядом со мной на лавку. Один из мальчишек был явно из слободских крестьян. Холщовые штаны с заплатками, поношенная рубаха, подпоясанная веревочным поясом, да и сам затравленный вид подростка, привыкшего опасаться всего незнакомого, указывал на крестьянское происхождение. Второй — явно из городских, задиристый, с бегающим взглядом, грязными руками и растрепанными волосами. Одет с чужого плеча, но получше крестьянина. Он сразу принялся оглядываться, словно выискивая, с кем вступить в схватку, чтобы доказать свое превосходство. Только задиристый дух быстро выветрился, стоило преподавателям сделать замечание.

В силу сложившейся привычки я всегда обращала внимание на малейшие изменения в поведении, что позволяло адекватно реагировать. Здесь же люди скупились на эмоции, что делало их более непонятными. Но в то же время никто не лез в душу, а эмоциональная дистанция обеспечивала спокойствие.

Учительница придирчиво осмотрела нас и распорядилась забрать вещи. При мне ничего не было, кроме дедовского ножа, мешочка с травами и амулета. Его удалось сохранить, спрятав под одеждой, а с остальным добром пришлось расстаться. У мальчишек ничего при себе не оказалось, будто их схватили на улице и сразу привели в школу. А у девчонки отобрали серьги и кулон, изъяли вещи, которые она привезла с собой. Нам оставили только одежду, в которой прибыли в школу, и ту ненадолго.

После обыска прибыли дежурные, которые повели нас по длинным коридорам вглубь здания. Мне не понравилось, когда мы свернули к лестнице, уводящей в темные подвалы. Спускаясь по каменным ступеням, я ощущала нарастающий холод и удушающий запах неухоженных животных. Я не понимала, зачем нас привели в подвалы, где стояли железные клетки с голодными гневами. Мелкими и неопасными, но способными объединиться и напасть на жертву, если представится такая возможность. От тварей исходила неприятная энергия, от которой волоски на коже вставали дыбом.

Девчонка из зажиточной семьи брезгливо сморщилась, прикрыла нос рукой и отвернулась. Задиристый паренек, наоборот, нашел объект для издевательств. Он подошел к клетке, засвистел и ткнул в ближайшую тварюшку пальцем, чтобы расшевелить. Второй с нескрываемым сочувствием смотрел на несчастных гневов, которые недавно были обычными кроликами, собаками или кошками. В глазах мальчишки заметила блеснувшие слезы. Для слободских гибель домашней живности означала голод и возможную смерть. Я же при виде гневов испытывала неприятную тяжесть в груди, которая чаще проявлялась, если кого-то жалела.

— Ты! — Учительница появилась в подвале так неожиданно, что я вздрогнула. — Покажи, на что способна. Успокой зверя, — приказала мне, указывая на клетку, где металось небольшое существо, которое когда-то было лисицей. Сейчас же исхудавшую тушку покрывала редкая свалявшаяся шерсть, а глаза горели безумным огнем гнева, захватившего несчастное создание. — Остальным смотреть и запоминать. Если она провалится, вы будете следующими.

Я подошла к клетке, остановившись на безопасном расстоянии. Спину жгли взгляды учителей и других новичков. Лисенок занервничал еще сильнее, глаза разгорелись ярким красным огнем.

— Тише, малыш. Успокойся! — Протянула руку к клетке, пытаясь направить волну умиротворения, как учил дед.

Прежде у меня неплохо получалось, но на этот раз что-то пошло не так. Внутри заворочалась неведомая сила, каменной тяжестью сдавившая грудную клетку. Она бурлила внутри и гудела, как потревоженный улей. Лисенок, учуяв меня, забился в истерике и пронзительно завизжал. От животного исходила волна чистого страха, смешанного с отчаянной яростью. Визг сделался невыносимым. На облезлой шерстке проступила легкая пелена, похожая на иней, — признак нарастающего гнева.

— Ты что творишь?! — недовольно прошипела учительница. — Нарочно провоцируешь гнева? Неужели ты настолько глупа? Прекрати немедленно! Ты не можешь себя контролировать. Твоя неуравновешенность — угроза для окружающих.

У меня перехватило дыхание, что означало высшую степень волнения. Живот скрутило в тугой узел от возмущения. Как она могла что-то требовать, если ничему не научила? Я все сделала правильно, только не понимала, почему не подействовало.

— Дикая, и этим все сказано, — хмыкнула женщина. — Отправишься в казарму для отбросов. Нечего тебе делать рядом с учениками благородного происхождения. Может, хоть там чему-нибудь научишься. Увести! — отдала приказ безмолвному сопровождающему.

Мужчина с невзрачной внешностью, облаченный в серую униформу, жестом показал мне на выход. Я ушла, оставив других новеньких проходить испытание. Только если учительница надеялась увидеть на моем лице признаки гнева или обиды, то ошиблась. Я приняла приговор со спокойным лицом, без грамма разочарования. Хотя внутри нарастала волна неприятных ощущений, и сердце сжималось в тревоге за дальнейшее будущее, но внешне это никак не отражалось. Я не ожидала от этого места ничего хорошего.

Казарма представляла собой большое холодное помещение с двумя рядами деревянных кроватей. Зал делился надвое большим щитом, сколоченным из досок. С левой стороны обитали мальчишки, а с правой — жили девочки. Узкие окна располагались высоко над полом, и через них едва пробивался тусклый свет. Пахло прелым сеном и затхлой сыростью. Я не боялась, но испытывала внутренний дискомфорт от незнакомой обстановки.

При нашем появлении на меня тут же уставились десятки глаз. Некоторые ученики на пару лет старше, много ровесников, но были и совсем маленькие, испуганные, как те несчастные гневы, которых посадили в одну клетку. Взгляды старших ребят выражали любопытство и враждебность. Я кожей ощущала, как меня оценивают, взвешивают, определяя место в подростковой иерархии.

— Выбери свободную кровать и устраивайся. Скоро тебе принесут все необходимое, — бесцветным голосом произнес сопровождающий, указал на правую половину зала, после чего сразу ушел.

Я не успела толком осмотреться, как из глубины левой части казармы ко мне выдвинулся жилистый паренек лет пятнадцати. Выражение лица местного задиры и оценивающий взгляд обещали проблемы. Он двигался медленно и целенаправленно, словно хищник, присматривающийся к жертве. За ним, как тени, шли еще двое — вероятно, свита.

— Новенькая, значит? — ломающимся голосом произнес паренек, подобравшись вплотную. — Меня Мелехом кличут. Все тут подчиняются мне. Исполняют мои приказы. И ты будешь, поняла?

— Вот еще! Не дождешься, — хмыкнула, не собираясь прогибаться под местного лидера.

— Из какой дыры тебя вытащили, дикарка? Говорят, из-за тебя боярский сын провалил испытание? — оскалившись, продолжил он, пристально разглядывая мою одежду. — Что это? — Подцепил пальцем тонкий шнурок, вытаскивая дедов амулет. — А ну, покажи!

Я отшатнулась, не позволяя грязным пальцам коснуться моей вещи. Внешне я оставалась бесстрастной, но внутри загорелось что-то теплое, отозвавшееся покалыванием в ладонях. Я никому не позволю отобрать дедов подарок.

— Не трогай, — произнесла ровным голосом. — Это не твое.

Парнишка опешил, явно не ожидая сопротивления. На нахальном лице промелькнуло удивление, быстро сменившееся злостью. В казарме стало невероятно тихо, остальные дети замерли, наблюдая за нами.

— Какая дерзкая! — зло усмехнулся и толкнул меня кулаком в плечо. — Сразу видно, что тебя не научили уважать старших.

Я пошатнулась, но сохранила равновесие. Тумаками меня не напугаешь. И давить на меня бесполезно. Проходила уже проверки на прочность в прошлой жизни и точно знала, что поддаваться нельзя. Я вся подобралась, приготовившись к следующему удару.

Приспешники Мелеха зашли с двух сторон, отрезая путь к отступлению. Они начали толкать в спину, чтобы я не удержалась на ногах и упала. Отсутствие страха и понимание ситуации позволяло мне сохранять холодную голову, оценивать ситуацию и моментально реагировать. От тычков я успешно увернулась, отслеживая боковым зрением малейшие движения. Глаза фиксировали каждую деталь.

— Отдай, говорю! — Мелех снова попытался схватить амулет. — Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому.

Парень распалился, лицо покраснело, глаза засверкали от ярости. Его гнев, как тяжелое одеяло, накрыл меня с головой. Я понимала, что Мелех не привык к сопротивлению. Другие дети, вырванные из семей и запуганные, отдавали все, что у них просили. Но только я — не все!

Дед учил меня драться и бесшумно передвигаться по лесу, успокаивать гневов, как внутренних, так и проявленных, а также трезво оценивать собственные возможности. В прямую схватку вступать не видела смысла, физически ребята были сильнее. Однако мое упорное сопротивление их слишком разозлило, заставило ослабить контроль, а это — верный путь к поражению. Каждый замах и попытка вывести из себя лишь усиливали мое внутреннее напряжение, но не страх. Сердце билось ровно, а дыхание оставалось спокойным. Как ни странно, но мое равнодушие сыграло на пользу.

Не добившись успеха, Мелех оттолкнул меня, пробурчав, что еще сочтемся. Он раздраженно огляделся в поисках новой жертвы и зацепился взглядом за хрупкую девчонку лет тринадцати. Вероятно, ее привели незадолго до меня, потому что она жалась к стене, судорожно сжимая в руках небольшой узелок. Удивительно, что его не отобрали в том кабинете.

— Кто такая? Как звать? — Задира попер на нее стеной вместе со своими прихлебателями.

— Ирия. Из восточной слободы, — дрожащим голосом ответила она, запоздало пряча узелок за спину.

— Что там у тебя? — Мелех грубо рванул мешочек из рук, и тот порвался, рассыпав по полу несколько сухарей и кусочек заплесневелого сыра.

Ирия всхлипнула и сжалась, не осмеливаясь поднять голову и посмотреть на обидчиков. Жалости я не испытывала, понимая, что каждый здесь проходил подобную проверку. Однако в груди ощутила неприятное стеснение и дискомфорт. Руки непроизвольно сжались в кулаки. Несправедливость всегда вызывала во мне глухое раздражение. Я осознала, что не могу остаться в стороне.

— Не смей! — Бросилась к Мелеху и оттолкнула его в сторону. Не ожидая подобного выпада, парень потерял равновесие и упал.

— Ополоумела, дикая? — Взбесился он, подскакивая на ноги и сокращая дистанцию. — Ты пожалеешь об этом! Клянусь, пожалеешь!

Его правая рука взметнулась для удара, но я тут же рванула с места, уворачиваясь от занесенного над головой кулака. Хлестко ударила парня ногой по коленной чашечке, отчего тот взвыл не своим голосом. Прихлебатели из группы поддержки ринулись с двух сторон, стараясь перехватить за руки и обездвижить. От одного удалось вывернуться, а другой вцепился в плечо мертвой хваткой. Взбешенный Мелех кинулся на меня, опрокидывая навзничь. Оседлал верхом и замахнулся, когда Ирия пронзительно закричала:

— Не надо! Остановитесь! Помогите, кто-нибудь!

На крик тут же примчались двое дежурных — рослые мужчины в серых форменных кафтанах и с плетками на поясе.

— Стоять! — рявкнул один из них, завидев нашу свалку. — Что происходит? Кто посмел нарушить правила?

Удар Мелеха пришелся по воздуху в считанных сантиметрах от моего лица. Наверное, думал напугать, но я даже не моргнула. Смотрела на него спокойным ничего не выражающим взглядом. И точно знала, что подобное равнодушие отчего-то приводит других в состояние неконтролируемой злости. Одарив меня яростным взглядом, парнишка поднялся и встал неподалеку, понуро опустив голову. Возле него тут же оказалась неизменная группа поддержки.

Я поднялась на ноги, невозмутимо отряхнула запылившуюся одежду и вопросительно посмотрела на чародеев. Только тут заметила, что недавнюю троицу, с которой мы проходили испытание в подвале, тоже привели сюда. Вероятно, из-за стычки с Мелехом, пропустила их появление. Но это объясняло, почему на крик Ирии так быстро отреагировали дежурные. Видно, не успели далеко уйти. Что примечательно, остальные ребята, наблюдавшие за нашей схваткой, мигом разбежались по своим кроватям, делая вид, что ничего не заметили.

— Всех участников конфликта наказать! — распорядился второй дежурный, выглядевший старше напарника. — Ирия, Мелех, Гаяна, Неждан и Завид, — перечислил нас поименно, — немедленно отправляетесь в подвалы! И вы трое — тоже! — Спровадил вместе с нами новеньких.

— Но за что? — возмутилась девчонка из богатеев. — Я ничего не сделала.

— Вот именно, Полада! — По губам мужчины скользнула торжествующая усмешка, как будто не первый раз ловил новичков за подобным занятием. — Ты не доложила старшему дежурному о беспорядках, поэтому тоже получишь наказание. Марш на выход!