Глава 14

Жилые кварталы, попадающиеся на пути, резко выбивались из общей картины разрушения. Они служили островками надежности и, казалось, одним своим присутствием разгоняли гневов. По крайней мере тех, которые прятались в камнях. Нам удалось уничтожить всех, кого успели достать возле развалин. Другие исчезли, скрылись в темных подвалах и затаились, будто их никогда не существовало.

Мы проверили еще две точки, отмеченные на карте, и в каждой ситуация повторилась. Гневы чуяли наше присутствие и выбирались из нор. Стоило разрушить их обиталище, как они разбегались и устремлялись к храму. Вернее, к уцелевшей башни, возвышающейся прямо за ним.

Я притормозила, вновь почувствовала сырость, холод и отголоски лезущего под кожу шепота. Тяжесть в груди усилилась, а к ноющей боли прибавилось ощущение опасности. Внутренний гнев заворочался, отзываясь на далекий зов.

— Обойдем здание, — предложил Андреас. — В прошлый раз Гаяне там стало плохо.

Возражений ни у кого не возникло. Мы обогнули храм Сварога стороной и приблизились к башне, простоявшей здесь не одно столетие. Боярский сын сбил тяжелый замок на двери, оббитой железом, и дернул створку на себя. Темнота внутри показалась кромешной. Лишь где-то высоко через узкие бойницы проникали узкие полоски света, выхватывая причудливые очертания противоположных стен.

Сырость и холод здесь пробирали до костей, воздух казался тяжелым, спертым. Ребята зажгли светляки, которые скудным светом озарили пространство. Ничего необычного в башне не оказалось. Пустые стены, облупившиеся фрески, лепнина и колонны, подпирающие свод второго этажа, центр которого зиял провалом.

— Смотрите! — Славен, идущий впереди вместе с Андреасом и Годимиром, замер, а затем опустился на колени возле обломка, валяющегося в груде других камней. — Что это?

Андреас хмуро посмотрел на кусок отполированного металла. На осколке четко просматривались древние символы, мрачно поблескивающие в тусклом свете чар. Форма обломка была неправильной, но в ней угадывалась часть чего-то большего, целого.

Я приблизилась, чтобы рассмотреть поближе, но так и не решилась прикоснуться к находке. От нее исходила холодная волна, пронизывающая до костей и вызывающая онемение пальцев. Меня будто сковало льдом, не давая возможности пошевелиться. Если присмотреться, кусок металла испускал легкое свечение, так похожее на дымку инея.

— Оно не живое, — прошептала я, — излучает холод совсем как твари. Будто не принадлежит нашему миру.

— Гаяна, ты уверена? — Андреас резко выдохнул, будто вырвался из оцепенения. — Нужно немедленно сообщить Лютобору о находке. Славен, что можешь сказать об этом обломке? Что это за башня? Для чего была предназначена? Ты ведь изучал карту и все, что с ней связано?

Друг прищурился, рассматривая кусок металла в руках. Затем он провел пальцами по рисунку, повертел его, приближая и удаляя от себя.

— Это похоже на остатки древней руны, — наконец, произнес он. — Очень старой. Такие плетения использовались для запечатывания чего-либо. Возможно, мы нашли кусок старой печати.

Андреас активировал артефакт связи и отправил сигнал Лютобору. Дальше оставалось только ждать и надеяться, что наша находка окажется важной. Иначе я боялась представить, какой разнос устроит наставник за ложный вызов.

Однако нарастающее ощущение тревоги внутри не оставляло сомнений, что мы наткнулись на что-то древнее, связанное с гневами.

Славен негромко обсуждал необычное начертание рун с Ирией. Их голоса разносились легким гулом и тонули в окружающем полумраке. Годимир держался особняком и выглядел напряженным. Парня явно задевал тот факт, что проверяющий не взял его в команду. Аура полыхала смесью обиды и стремлением доказать свою полезность.

Андреас держался рядом со мной. Его беспокойство пульсировало в ауре, смешиваясь с моим. Он заметно нервничал. Неужели волновался из-за находки?

На меня присутствие боярского сына оказывало успокаивающее воздействие. Мне нравилось ощущать его тепло. Льстило, что он стал воспринимать меня иначе, чем бесполезную дикарку.

Внезапно я ощутила, как по спине пробежал холодок. Неосознанно повернувшись ко входу, увидела Лютобора. Он появился бесшумно, как и всегда, словно возник из воздуха. Шаги проверяющего не оставляли эха, но тяжелая аура усиливала гнетущую обстановку.

Мужчина сразу заметил находку в руках Славена, и что-то мгновенно изменилось на его невозмутимом лице. Обычно скупой на эмоции, Лют скрежетнул зубами, плотно сжав губы. Глаза потемнели, отражая давнюю боль или знание.

— Где вы его нашли? — прошелестел мужчина низким голосом, в котором сквозила горечь.

Он подошел к другу и протянул руку, едва касаясь пальцами темного металла. Лют явно знал, что это за вещь, но не спешил делиться с нами подробностями. Забрав обломок у Славена, Лютобор оглядел каждого из нас внимательным взглядом.

— Никому не рассказывать об этом! Это приказ! Никому! Понятно? — угрожающий тон не предвещал ничего хорошего, а мы синхронно кивнули, подтверждая, что умеем держать язык за зубами. — Возвращайтесь в чародемию. Остальные вопросы решим позже.

Не дожидаясь ответа, Лютобор развернулся и пошел прочь, оставляя нас в давящей тишине. Мы переглянулись, не понимая, что все это означает, а после направились к выходу. У меня живот моментально скрутило от нехорошего предчувствия, что впереди ожидало очередное испытание. Похоже мы обнаружили что-то плохое, что выльется потом в серьезные проблемы.

После странного задания по поиску необычных гневов наступил непродолжительный период затишья. На несколько дней наставник, казалось, забыл о нас, предоставив самим себе.

Разумеется, мы с Ирией и Славеном уделили время учебе и освоению нового материала. Андреас впервые за долгое время заинтересовался тем, что мы изучаем. Сообразил, вероятно, что команда распадется, если мы не сдадим экзамены и не подтвердим, что достойны оказанного доверия.

Вместе с этим по чародемии вновь поползли подлые слухи обо мне и моих способностях. Они будто сильнее активизировались, стоило мне показаться в библиотеке, посетить столовую или площадку для тренировок. Догадаться, кто снова мутил воду, труда не составило.

Не думала я, что некоторые могут быть настолько неблагодарными. Зато теория Ирии, что побывавшие на грани одержимости люди превращались в бездушные оболочки, движимые инстинктами, получила подтверждение.

Подруга первая заговорила об этом, разыскав меня за дальним столом читального зала. Аура девушки пульсировала раздражением и тревогой, сигнализируя о надвигающихся проблемах. Ирия присела за стол и коснулась моего плеча, отвлекая от чтения книги.

— Ты чувствуешь это? — подняла глаза на Ирию и спросила беззвучно. — Снова началось.

— Заряна не унимается, — поделилась Ирия, оглядываясь по сторонам, словно опасаясь, что нас могут подслушать. — Она распространяет такие небылицы, что даже пересказывать противно. Говорит, что твоя магия опасная и дикая, а ты чуть сама не стала одержимой, спасая ее. Представляешь, винит тебя, что якобы ты нарочно загнала ее в ловушку, чтобы потом спасти и выслужиться перед Лютобором.

Я закусила нижнюю губу, ощущая знакомую тяжесть в груди. Благодарности от боярской дочери я не ждала. В ее словах не было ничего нового, в чем меня бы не обвиняли раньше. Огорчало, что подобные обвинения навредят мне в дальнейшем. А поступки Заряны я понимала, но не оправдывала, конечно.

Боярскую дочь унизили, отстранив от занятий и выгнав из команды. Гордость не позволяла принять тот факт, что ее спасла та, кого он больше всех презирала. И главное — все это случилось на глазах у Андреаса. Заряна искажала правду, чтобы сохранить собственную значимость. Ирия права, девушка злилась, исходила бессильной злобой, но ничего не могла изменить.

— Она до сих пор не может смириться, что наставник отстранил ее от занятий, — озвучила Ирия мои мысли. — Представляешь, она говорит, что Лютобор поддался на твое колдовство, что тебя надо опасаться. А твои чары — не такие, как у других, потому что они из Изнанки.

А вот это уже опасно! Обвинения в дикой магии, связанной с Изнанкой, могли настроить против меня тех, кто до этого относился нейтрально. Но не пойду же я в открытую воевать с Заряной? Любое мое действие будет выглядеть как оправдание и признание вины.

— Пусть говорит, что хочет, — я небрежно пожала плечами. — Главное, вы знаете правду. А на мнение остальных мне наплевать.

Ирия выдохнула и улыбнулась, но беспокойство все еще читалось в ее глазах.

— И это еще не все, Гаяна. Славен заметил, как Заряна настраивает Годимира против тебя. Играет на его тщеславии, упирая на то, что тебя и Андреаса Лютобор несправедливо возвысил. Говорит, что вы отняли у него шанс проявить себя. Что боярский сын должен стать настоящим обережником, а не быть на подхвате у бывшей команды.

Я тоже считала, что Лют зря не включил парня в основной состав, но ему, как наставнику, виднее. Мы ведь сработались на зачистке руин, к Годимиру не возникало никаких нареканий. А все эти разовые вылазки лишь больнее били по его самолюбию.

— И что он ответил Заряне? — поинтересовалась, представив Годимира, его широкие плечи, уверенный взгляд и всегда аккуратно уложенные светлые волосы. Все в парне говорило о дисциплине и стремлении к совершенству. Он был прагматичен, ценил порядок и умел признавать ошибки. Однако слова Заряны могли найти в нем благодатную почву.

— Поддерживать Волконскую Абашев не стал, — ответила Ирия, — но и не остановил. Просто слушал, и по лицу было видно, что слова Заряны западают ему в душу. Он ведь очень старался на последней вылазке, ты заметила? Ему явно хочется вернуться в команду, но он не знает, как это сделать.

— Вот уж не думаю, что советы Заряны ему помогут! — хмыкнула я, подозревая в чем истинная причина подобной отставки.

Каким бы опасным я не считала Люта, но в справедливости ему не откажешь. Он каждому давал шанс проявить себя. Внутри команды не должно быть склок и разногласий. И так уж получилось, что он дважды поддержал Заряну, когда та в открытую играла против меня.

Все эти слухи наверняка известны Лютобору, как и то, кто и как к ним относится. Волконская искусно играла на слабостях других, сея раздор и смуту. Возможно, мое очередное испытание состояло в том, чтобы не поддаться на провокацию.

Мы не успели договорить, как в библиотеке появился Андреас. Его тяжелые шаги гулко раздались в тишине читального зала, а его ауру, излучающую тревогу, я почувствовала даже на таком расстоянии.

— Гаяна, Ирия, хорошо, что вы здесь. Мне нужно с вами поговорить, — в голосе парня, непривычно тихом, лишенном высокомерия, я также различила беспокойство.

— Конечно, Андреас. — указала на стул напротив. — Присаживайся! О чем пойдет разговор?

Парень опустился на стул и огляделся, как недавно Ирия, выискивая тех, кто мог стать невольным свидетелем. Но другие послушники старались держаться от меня подальше, так что поблизости все столики оставались свободными. И это играло нам на руку.

— Я хотел предупредить о Заряне, — начал боярич, избегая прямого взгляда. — Годимир мне кое-что рассказал о том, какие сплетни она распускает о тебе. О нас.