Глава 9

Из-за кустов сирена вышла благородная часть нашей команды во главе с Андреасом. Заряна сделала вид, что не ожидала с нами столкнуться.

— Ой! А что это у вас? — протянула она с удивлением. — В детские игры заигрались? Подарки, пирог — неужели отмечаете день рождения? Кто еще способен на такую глупость, когда городище в опасности? Даже пирог не поленились испечь. И кто же из вас постарался? Неужели Ирия? А может, Славен у нас умелец на все руки? Неужели у вас не нашлось дел поважнее, чем возиться с дикаркой? — окатила меня взглядом, полным желчи и холодной злобы.

Я не нашлась, что ответить, и беспомощно посмотрела на Андреаса. Его аура металась, отражая смущение и неловкость. Годимир выглядел напряженным и молчал, поглядывая на Заряну с неодобрением.

Моя радость, так ярко пылавшая в груди пару минут назад, угасла. Пальцы на ногах онемели от пронзившего насквозь чувства несправедливости. Что ей от меня надо? Зачем явилась сюда? Впрочем, причина лежала на поверхности. Пришла, чтобы испортить праздник, поиздеваться и выставить на посмешище перед Андреасом.

Заряна же, наслаждаясь произведенным эффектом, подошла к бояричу, демонстративно взяла его под руку, прижалась к нему, делая причастным к гадкой выходке. Парень неловко поерзал, но не отстранился. Его аура вспыхнула смесью стыда и странной обреченности.

Глядя на них, мне сделалось так противно. Мерзко до тошноты. Подарки друзей выпали из рук. У меня не хватило сил, чтобы выдержать этот отвратительный спектакль до конца. Я молча быстрым шагом обогнула гадкую троицу и побежала. Куда глаза глядят, подальше от этого места, жалких взглядов и насмешек.

Жгучие слезы застилали глаза, размывая окружающий мир в бесформенные пятна. Как добралась до комнаты и кого встретила по дороге, не запомнила. Едва я захлопнула дверь и заперла ее на засов, как заплакала навзрыд, не в силах больше сдерживать в себе накопившуюся обиду. Так больно мне не было очень давно.

Внезапный настойчивый стук вырвал меня из пучины отчаяния, заставив вздрогнуть. Кто еще пожаловал? Никому, кроме Славена и Ирии, я не нужна, но их ауры ощущались где-то далеко. Я вытерла слезы и замерла прислушавшись. Стук повторился, на этот раз сильнее. Я узнала того, кто пришел.

— Гаяна, открой! Я знаю, что ты там, — потребовал Андреас, чьи яростные отблески ауры просматривались даже через дверь.

Я не шелохнулась, не желая, чтобы он видел меня слабой и сломленной. Мой внутренний гнев затих, радостно потирая лапы, ведь он только что получил мощную подпитку от моих эмоций. Выходит, я все же могла их испытывать?

— Заряна была неправа, — раздался голос боярича с нотками раздражения. — Я не знал, что она затеяла. Клянусь Сварогом, я бы не допустил подобного. Открой, Гаяна, нам нужно поговорить.

Как же, не знал! Мне сделалось еще больнее. Зато равнодушно позволил гадине меня унизить и растоптать кусочек моего счастья. Предпочел не вмешиваться, хотя одним словом мог заткнуть девушке рот.

— Гаяна, пожалуйста! — чуть тише повторил Андреас, в ауре которого я ощутила присутствие беспокойства и растерянности, граничащей с отчаянием. С чего бы боярскому сыну переживать?

Дрожащей рукой я откинула засов. Дверь со скрипом отворилась, и парень ворвался внутрь, словно боялся, что я передумаю и запрусь. Он остановился в центре, тяжело дыша и осматриваясь. Взгляд замер на моем лице, покрасневшем от слез. Пожалуй, он впервые увидел, как мне больно. В глазах парня отразилось глубокое удивление, а в ауре вспыхнуло что-то, похожее на озарение. Как будто его впервые подпустили так близко. Но у меня не был сил сохранять спокойствие. Я не хотела, чтобы он видел меня уязвимой. Только, разве ему было до этого дело? Хоть раз боярич посчитался с моими желаниями?

Андреас несколько раз порывался что-то сказать, и каждый раз останавливался в последний момент. Он медленно подошел, осторожно касаясь моей щеки, чтобы вытереть дорожки слез. Тепло его кожи обожгло, заставив вздрогнуть. По телу пробежала волна мурашек, а предательское сердце сделало кульбит.

Мы стояли так близко, что я чувствовала его дыхание на своем лице. Его холодный и обычно высокомерный взгляд был полон смятения и странной невысказанной нежности. Наши взгляды встретились. Затянувшееся молчание лишь усиливало напряжение. Оно обволакивало нас, словно кокон, затрудняло дыхание. В моей груди разлилось жгучее тепло, ладони вспотели, когда я почувствовала странное притяжение. Восприятие мира сузилось до единственного человека, свои чувства к которому я не могла описать однозначно. Сколько обид пришлось проглотить, сколько несправедливости выдержать, и при этом не поддаться ненависти. Другая на моем месте его бы ненавидела. Но ненависть — это тоже чувство, а с их проявлением у меня всегда были проблемы.

Взгляд Андреаса опустился ниже, на мои губы. Миг. Короткий, пронзительный, полный предвкушения. А затем, поддавшись импульсу, Андреас наклонился. Его губы коснулись моих коротким, неловким, но до головокружения сильным поцелуем. Вместе с ним меня накрыло бурей неизведанных чувств — его замешательством, виной, неожиданным сочувствием в сочетании с нежным и одновременно властным порывом, которого боярич и сам от себя не ожидал.

Мое тело откликнулось моментально. Обжигающий жар прокатился по венам, пальчики на ногах онемели, а сердце забилось с такой неистовой силой, что, казалось, выпрыгнет из груди. В голове взорвались тысячи искр, мир вокруг померк, оставив только его прикосновение, тепло и вкус. Я не успела толком осознать, как такое произошло, как все уже закончилось.

Андреас резко отстранился, в его глазах читалась паника, как будто он прикоснулся к раскаленному железу. Его аура, полыхающая страстным пламенем, мгновенно сжалась, окрасившись оттенками шока и сожаления. Поцелуй вывел его из равновесия, будто он совершил что-то плохое, непозволительное для будущего чаростража.

Не сказав мне ни слова, Андреас почти бегом выскочил из комнаты, оставив дверь нараспашку. Он оставил меня одну, оглушенную, с горящими губами и потревоженным сердцем. Я все еще чувствовала вкус его губ, а в воздухе витал запах необъяснимых вспыхнувших эмоций.

Поцелуй. Первый. Он все изменил, разом разрушив хрупкое равновесие между нами. То, что еще вчера казалось соперничеством и борьбой за первенство в команде, к которому я вовсе не стремилась, превратилось во что-то запутанное, неопределенное. Я не понимала, как такое произошло. Когда между нами зародились чувства? А зародились ли? Теперь я решительно не понимала, как с этим жить. Как смотреть ему в глаза и справляться с бушующим в сердце вихрем эмоций?

До вечера я просидела в комнате и никуда не выходила, пытаясь разобраться в себе. Впервые у меня не получалось разложить чувства по полочкам и понять, чем они вызваны. Хотелось спрятаться от самой себя и от эмоций, которые сделались слишком «громким» после этого поцелуя.

Единственным убежищем стали книги — безмолвные и беспристрастные, отвлекающие от внутренней суматохи. Я погрузилась в изучение трактатов о древних разломах, лишь бы заглушить хаос внутри.

Обед и ужин я пропустила, не желая сталкиваться ни с кем, кто мог видеть меня в таком состоянии. Однако за пару часов до отбоя в мою дверь робко постучали. На этот раз пришли Ирия и Славен, я узнала их по отголоскам теплых аур, которые так редко встретишь в этом мире. Ребята принесли позабытые мной подарки и пирог, завернутый в чистую тряпицу. На их лицах читалась неловкость, смешанная с сочувствием. Они понимали, почему я убежала, и не осуждали. И это было для меня дороже любых слов.

Мы скромно попили чай вприкуску с пирогом, который оказался очень даже вкусным. Из Ирии вышла бы замечательная хозяйка.

— Гаяна, ты в порядке? — робко поинтересовалась подруга. — Нам жаль, что все так получилось.

— Заряна… Она такая гадкая, — подхватил Славен. — Не обращай на нее внимания. Она просто завидует, наверное.

Завидует? Я покачала головой, не в силах произнести ни слова. Меня впечатлила столь трогательная забота, в горле застрял предательский ком. Ребята не лезли в душу и больше помалкивали, оказывая поддержку и давая понять, что я не одна. Пожалуй, это было самое важное. И я поклялась себе, что никогда этого не забуду.

Друзья быстро ушли, сославшись на то, что утром рано вставать. С их уходом я ощутила пустоту, сгущающуюся в комнате. Но теперь она не пугала меня. Я знала, что не одна, и это вселяло уверенность, что все будет хорошо.

На рассвете следующего дня мы собрались во внутреннем дворе чародемии. Весенний воздух был свежим, прохладным. Я зябко куталась в курточку, накинутую поверх походной туники и брюк, заправленных в сапоги. Спину оттягивала приятная тяжесть походного мешка с суточным набором для выживания. Я опасалась встретиться взглядом с Андреасом, но он, казалось, не замечал меня. Стоял чуть впереди, широко расправив плечи. В ауре не прослеживалось ни малейших сомнений или намека на вчерашние переживания. Парень целиком сосредоточился на поставленной Лютобором задачей. Он вел себя так, будто не было ни инцидента с Заряной, ни того ошеломляющего прикосновения его губ к моим. Такая холодная отстраненность ранила сильнее лютой злобы, которую он когда-либо проявлял. Она подействовала на меня отрезвляюще и напомнила о том, что все произошедшее было лишь секундной слабостью, которую боярский сын, похоже, вычеркнул из памяти.

Вот так просто! А чего я ожидала? Дикарка боярскому сыну — не пара. Нас разделяет такая пропасть, что представить сложно. И, если я возомнила, что это не так, настала пора убедиться в обратном. Еще и Заряна полыхала злорадством и торжествовала победу.

Появление Лютобора я встретила с радостью, что томительное ожидание, наконец, закончилось. Проверяющий в привычной манере сухо нас поприветствовал и вручил Андреасу пропуск за пределы городища. Мужчина окинул нас изучающим взглядом и будто заглянул в самые потаенные уголки души. Я инстинктивно вздрогнула, ощущая, как цепкие глаза задержались на мне. Неужели он что-то узнал? Почувствовал? Мою внутреннюю бурю? Скрытые эмоции?

Я нервничала, но впервые за долгое время, мне не было дела до угроз княжеского проверяющего. Меня коробило от холодного пренебрежения Андреаса, мне с трудом удавалось сохранять внешнее спокойствие.

— Андреас, запомни, — напутствовал Лют на прощание, — вам надлежит вернуться до закрытия ворот. Ночевка за стенами чересчур опасна. Восточная слобода кишит тварями. Но, поверь, в других поселениях дела еще хуже. Не допустите прошлых ошибок. Не разделяйтесь. Действуйте согласованно.

Боярич кивнул, оставаясь бесстрастным. Он забрал пропуск и жестом приказал нам двигаться за ним. Через минуту мы покинули стены чародемии и углубились в улочки городища по направлению к восточным воротам. Добрались до них меньше чем за час и успешно прошли проверку, передав охране пропуск. Они проставили на нем отметку и вернули, после чего подняли опущенную решетку, выпуская нас наружу.